Готовый перевод What If My Wife Is Too Charming / Моя жена — опасное искушение: Глава 14

— Подожди.

Пройдя половину пути, Шэнь Хуай остановил его.

Лю Цзинтун одиноко переспросил:

— Что такое?

Его старший брат ушёл в гостиницу, а сам он шёл в одиночестве рядом с двумя новыми соседями по комнате, неизменно ощущая прохладу в душе.

— Мы не купили москитную сетку! — с тяжёлым лицом произнёс Шэнь Хуай.

— У коменданта можно попросить спирали от комаров, — Хань Шимин притянул его за плечо, предлагая не устраивать лишней суеты.

— Лучше всё-таки сетку, — это же абсолютный мастхэв для совместной жизни, к тому же она позволит хоть немного отгородиться от Хань Шимина. Шэнь Хуай искренне не был уверен, что сможет находиться так близко к Хань Шимину и при этом не проколоться.

Из-за упрямства Шэнь Хуая троица снова вышла за ворота кампуса, чтобы купить сетку. Как раз в этот момент им встретился Шан Тяньхао, который, размахивая короткими ручками, со скорбным видом прощался с родителями.

— Однокурсник, а ты москитную сетку купил? — Хань Шимин не удержался и заговорил первым.

Шан Тяньхао поднял голову и испугался: мать моя, такой потрясающий красавчик вдруг сам заговорил с ним? Да еще и другой красавчик, которого тот обнимал, тоже уставился на него?!

— Мне мама купила, марка Цветочная фея, 39,9 юаней, самая прочная в этой ценовой категории, — круглая голова Шан Тяньхао обладала внушительным объемом, и он мгновенно вспомнил всю ту чушь, которую продавец наплел его матери при покупке, послушно выдавая информацию.

— Пфф... — Хань Шимин опустил голову, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Неужели этот старина Шан был таким наивным при поступлении? Просто умора.

Москитная сетка болталась в руке у Хань Шимина, делать было нечего, и он мог только продолжать пререкаться сам с собой.

Настоящая фея: Есть! Мы с этой девчонкой помирились и снова живем душа в душу!

И этот человек еще утверждал, что поступление в университет — это новое начало, и даже на одном факультете он сохранит чистоту помыслов! В итоге он не смог вынести даже того, что на этого нелепого пухляка лишний раз посмотрели. Шэнь Хуай, неужели ты можешь стать еще более никчемным?

С.: С ним это никак не связано, у меня у самого проблемы. Есть ли какой-то другой способ, кроме как завести пару? У меня в сердце кое-кто есть, и я не хочу причинять другим боль. Подожду, пока все это не утихнет в корне, тогда и буду искать.Шэнь Хуай усмехнулся: каждый раз, когда Хань Шимин доводил его до белого каления, Чжэнь Синь неизменно поднимала ему настроение.

Шэнь Хуай слегка качнул подбородком: разве не с этого плана он изначально и зародился? Сказал вроде бы всё, но на деле ничего нового. Придётся стиснуть зубы и перетерпеть эти пару дней, а с началом военной подготовки они разойдутся так, что дорогих гостей днем с огнем не сыщешь.

Шэнь Хуай стряхнул с плеча чужую руку и широким шагом направился в сторону общежития: раз уж тот любит толстяков, пусть не давит на него, от этого у него ключицы жутко болят.

Шэнь Хуай достал телефон и принялся яростно строчить сообщение Чжэнь Синь.

Настоящая фея: Есть еще один способ — загрузить себя работой по самое некуда, чтобы каждый день уставать как загнанная собака, и тогда у тебя просто не останется времени думать об этой напасти.

С.: Есть какой-нибудь способ не вешаться на одном кривом дереве? Мне кажется, меня еще можно спасти.

С.: Спасибо.

Когда пухляк удалился, виляя задом, Лю Цзинтун поинтересовался:

— Ты раньше его видел?

Шэнь Хуай тоже холодно и отстраненно скосил взгляд на Хань Шимина.

С.: Если серьезно, без шуток.

Ночной воздух словно склеился от жары, и по телу побежали мурашки.

— Не знаком, может, во сне видел. Разве не милашка? — фильтры старого дружка Хань Шимина были настолько толстыми, что снимать их он явно не собирался, упорно пытаясь отравить эстетический вкус нового соседа по комнате, но никак не ожидал, что под удар попадет его собственный белый кролик.

Когда Шэнь Хуай отошел на сто метров, его шаг заметно замедлился, но сзади никто не спешил догонять. Решившись на все, он круто развернулся и вихрем помчался назад в общежитие, на восьмикратной скорости взлетев на четвертый этаж в 419-ю комнату.

Настоящая фея: Честно говоря, стоить только захотеть, и вокруг тебя вырастут зеленые луга ~ Обязательно смотри на мир широко открытыми глазами!

Лю Цзинтун посмотрел вслед удаляющемуся Шэнь Хуаю, а затем перевел взгляд на великого красавчика Хань, который виновато выпрямился. Его взгляд словно вопрошал: ты что, не побежишь за ним?

Хань Шимин мгновенно уловил всю неловкость Шэнь Хуая, застрявшую у того в горле костью. Подумав с минуту, он решил, что ради собственной репутации все-таки стоит объясниться.

В этот момент телефон снова завибрировал.

Настоящая фея: Ой-ой-ой, да какие тут еще могут быть хорошие способы, раз ты сам не хочешь никого искать? И что опять этот вредитель тебе сделал?

Хань Шимин чувствовал себя одновременно сраженным наповал и совершенно невиновным: его поражала бурная фантазия Шэнь Хуая, наравне с тем, как незаслуженно эта фантазия его уязвляла.

H: [Картинка]

Глаза Шэнь Хуая сузились. С какой стати Хань Шимин прислал ему Ту Лэдэ?

Вытянув указательный палец, он нажал на превью, чтобы открыть фото в полный размер. Ту Лэдэ с упоением вытянул губки и зажмурился. Даже на статичном снимке этот тип в мгновение ока ожил в воображении Шэнь Хуая.

Те самые проникновенные возгласы — давай-ка, ну давай же — пробили духовные барьеры. Неотступное ментальное заражение повисло в мыслительном поле Шэнь Хуая и долго не рассеивалось.

Поверх картинки красовалась аккуратная надпись: По-моему, он тоже милашка, а ты как считаешь?

Какая тебе в жопу милашка?!

Шэнь Хуай ощутил катастрофическое падение уровня душевного спокойствия. Он чуть было не швырнул телефон об стену, а по коже вновь побежали мурашки.

Когда Хань Шимин и Лю Цзинтун неторопливо поднялись наверх и вошли в комнату, Шэнь Хуай встретил Хань Шимина мрачным взглядом, выражающим крайнее отвращение.

В прекрасном расположении духа Хань Шимин швырнул москитную сетку в Шэнь Хуая, внутренне усмехаясь.

Ишь чего захотел, чтобы его одного воротило от отвращения.

Мало того, что этот тип неправильно истолковал его отношения с Цуй Луяо, так он еще умудрился заподозрить его в симпатии к старине Шану. Стоило только вспомнить лицо Шан Тяньхао, сплошь усыпанное прыжками юношеских угрей, как у Хань Шимина снова начинало подступать к горлу.

Он сжал губы в тонкую линию, твердо намереваясь чуть позже завалить Шэнь Хуая еще парочкой умилительных фотографий Ту Лэдэ — нужно было непременно искоренить у Шэнь Хуая эту привычку домысливать лишнее.

Никому! Не будет! Покоя!

Перед самым отбоем между ними снова вспыхнула ссора. Лю Цзинтун прятался в ванной, подслушивая чужой разговор, и долгие годы не решался выйти.

Шэнь Хуай был просто вне себя от ярости:

— Почему ты спишь без одежды? Мы живем в коллективе, нельзя ли хоть немного думать об окружающих?

Непонятно было, что за свойствами обладала эта сетка, но видимость сквозь нее оставалась потрясающе высокой. Хань Шимин же валялся на кровати, бессовестно раскинувшись с голым торсом, и стоило Шэнь Хуаю поднять голову, как все представало перед его глазами во всей красе.

С него было достаточно!

— Ой ~ А я люблю спать голышом, когда настроение паршивое. Закрой глаза и не смотри, делов-то, — легкомысленно отозвался Хань Шимин. Боясь упустить из виду мимику Шэнь Хуая, он даже приподнялся и подсел ближе, излучая сплошное искушение.

Доводить до белого каления вечно отстраненного Шэнь Хуая было невероятно весело, и он изо всех сил сдерживал себя, опасаясь расхохотаться в голос.

Шэнь Хуай то судорожно вдыхал, то выдыхал. Хань Шимин определенно был лесным демоном, посланным небесами испытать его на прочность. Разве закрытые глаза могли решить проблему? Черт возьми, даже с закрытыми глазами перед ним маячило все то же кривое дерево!

Шэнь Хуай постарался говорить как можно более мирным тоном:

— И что же нужно, чтобы твое настроение улучшилось?

— Начни со завтрашнего дня ходить со мной в столовую, — Хань Шимин больше не мог сдерживать смех, рвущийся из груди, и, отвернувшись, наконец рассмеялся: — Откормим тебя, только тогда ты станешь милашкой.

— Да ты врёшь и не краснеешь!

Шэнь Хуай потерял всякое терпение и попытался запустить подушкой в эту мерзкую физиономию напротив, но сетка была натянута на совесть, и подушка тут же отскочила обратно.

Натянув пижаму, Хань Шимин лег спать с чувством глубокого удовлетворения.

Среди ночи Лю Цзинтун, обнимая плюшевого медвежонка, прислушался и уловил, как на кровати Шэнь Хуая все еще ворочаются с боку на бок. Эх, оказывается, Шэнь Хуай, как и он сам, страдал непривычкой к новым местам.

Постепенно парочка бессонников тоже забылась тревожным сном.

Небосвод подернулся туманной белесой полоской. Вдалеке из какого-то жилого дома донесся зчный крик бойцовского петуха — его звонкий голос словно возвещал, что это сумасшедшее поступление стало одновременно и концом, и началом.

В семь часов вечера все четверо из 419-й комнаты появились в аудитории, и остальные студенты тут же завертели головами вслед их передвижениям, точь-в-точь как сурикаты.

Шэнь Хуай, шедший впереди Хань Шимина, снова двигался черепашьим шагом и даже питал иллюзорные надежды сесть между Ван Юньчжоу и Лю Цзинтуном, но Хань Шимин ловко ухватил его за воротник рубашки и утащил на самый крайний ряд, усадив рядом с собой.

В этом году на их потоке набралось ровно тридцать человек, ровно пополам юношей и девушек. Им даже выделили персонального куратора — роскошь по нынешним временам. Куратор оказалась неожиданно молодой девушкой по имени Вань Юй, которая с лучезарной улыбкой покачивала конским хвостом, выглядя едва ли на тридцать лет.

Церемония поступления на экономическом факультете проходила куда оживленнее по сравнению со строгим компьютерным.

Когда Хань Шимин поднялся для самопрезентации, по рядам прокатился дерзкий свист. А когда дошла очередь до Шэнь Хуая, тот еще не успел открыть рот, как Вань Юй вызвала его прямо к доске на всеобщее обозрение — привилегия, доставшаяся ему одному.

Хань Шимин потер нос, мысленно отмечая, что Шэнь Хуай и впрямь всегда пользовался особой любовью преподавателей. Пусть он и не был круглым отличником, но в свое время Чаочао тоже откровенно благоволил ему.

Завтра начиналась военная подготовка. И хотя старосту группы еще не выбрали, множество вопросов требовало координации. Вань Юй перевела взгляд и, ободряюще улыбнувшись, произнесла:

— Ну что, есть желающие выдвинуть свои кандидатуры?

Почти все студенты обернулись к задним рядам. Шэнь Хуай повернулся к Хань Шимину и тихо спросил:

— Ты собираешься вступать во временный актив группы?

Даже под прицелом сотен глаз Хань Шимин отрицательно покачал головой, лениво взмахнув прядями волос. По правде говоря, он полулежал на парте, одинаково поражая окружающих как своей безупречной внешностью, так и неизбывной леностью.

Только дурак станет добровольно брать на себя хлопоты, за которые тебе не скажут спасибо.

Стоило этому очаровательному глупышу получить отрицательный ответ, как в его глазах вспыхнул огонек. Он тут же выпрямился и вскинул руку:

— Докладываю куратору, я хочу стать временным старостой и помочь с организацией военной подготовки.

Если бы не присутствие Хань Шимина, Шэнь Хуай, пожалуй, набрал бы абсолютное большинство голосов.

Наблюдая за тем, как Шэнь Хуай порхает к Вань Юй за бланками отчетности, точно пестрая бабочка, Хань Шимин почувствовал, как у него заныли зубы.

Рядом с Шэнь Хуаем крутилась еще одна студентка, прорвавшаяся через ожесточенную борьбу на пост временного заместителя старосты.

Не зря его зовут генеральным директором Шэнем, еще учеба не началась, а он уже обзавелся секретарем.

http://bllate.org/book/24083/2770733