Готовый перевод Desert Rose / Роза в пустошах: Глава 15

Глава 15

Подиграй мне на танцах — Хорошо

Закончив поминки и заметив, что уже поздно, Ся Синмянь прибралась и стала собираться домой.

Она аккуратно расставила фрукты, а затем бережно уложила букет белых лилий сбоку, строго и симметрично выровняв его по швам мраморной плитки.

Пока она расставляла цветы, она думала: если успеет, то как раз поспеет к тому ужину, который Тао Е обычно ест перед выходом в бар, и тогда они смогут поесть вместе.

После этого она спустилась с горы.

Едва добравшись до подножия, она снова случайно встретила на небольшой каменной дорожке знакомого.

Это был седобородый мужчина средних или преклонных лет в кожаных перчатках и с изогнутой тростью. Подняв голову и заметив её, он замер, а его лицо озарилось радостным удивлением.

— Барышня! — окликнул он её.

Она не слышала этого обращения уже много лет, поэтому Ся Синмянь не сразу сориентировалась и некоторое время просто таращилась на собеседника.

Лишь тогда она его узнала. Это был Вэн Минхун, управляющий, который когда-то вел все дела в её семье. Он сильно постарел, и изменения были столь разительными, что она не сразу осмелилась признать в нем знакомого.

— Дядя Вэн… — вежливо поздоровалась Ся Синмянь. — Вы тоже пришли навестить папу?

Вэн Минхун кивнул:

— Да, да. Не ожидал встретить вас здесь. Вы ведь и в предыдущие два года приходили?

Ся Синмянь ответила:

— Мм, я всегда прихожу.

Вэн Минхун глубоко вздохнул с сожалением:

— Выходит, в прошлые два раза мы разминулись, как же причудливо порой складывается судьба.

Ся Синмянь промолвила:

— Да…

Он снова тяжело вздохнул и с грустью произнес:

— После того как семья Ся распалась, мы не виделись ровно три года. Тогда вы только-только совершеннолетие встретили. Как вы сейчас поживаете?

Ся Синмянь улыбнулась:

— Вполне хорошо…

— Вот как? — в глазах Вэн Минхуна блеснули стариковские слезы. — Мне всё кажется, что вы сильно похудели с тех пор…

Ся Синмянь опустила голову. По сравнению с растроганным до слез при встрече со старой знакомой Вэн Минхуном, она выглядела чересчур сдержанной.

В конце концов, это просто человек из прошлого.

Прошлое осталось позади, и в будущем у них наверняка не будет точек соприкосновения. Предаваться меланхолии и оплакивать былые дни — самое бессмысленное занятие.

— Вы уже уходите? — спросил Вэн Минхун.

Ся Синмянь кивнула:

— Да, я только что закончила.

Вэн Минхун покачал головой:

— А я только пришел. Знал бы, что вы здесь, приехал бы пораньше.

Одна собиралась на гору, другая — вниз, долго беседовать было некогда, да и время для ностальгии выдалось неподходящее.

Обменявшись дежурными любезностями и собираясь расстаться, Вэн Минхун достал визитку, протянул её Ся Синмянь и сказал, что сейчас у него дела идут неплохо, и если у Ся Синмянь возникнут какие-то трудности, пусть смело обращается к нему.

— Всем, чего я добился и что накопил, я обязан щедрости покойного главы Ся. Ваш отец — мой благодетель, к тому же вы росли на моих глазах, и в глубине души я считаю вас своим собственным ребенком. Как бы ни складывалась жизнь в дальнейшем, я непременно буду вам помогать и поддерживать.

Ся Синмянь ответила:

— Спасибо, если понадобится, я к вам обращусь.

Вэн Минхун обрадовался:

— Хорошо, отлично, хорошо.

Попрощавшись с Вэн Минхуном, Ся Синмянь развернулась. Рука, спрятанная в карман пуховика, медленно сжалась в кулак, скомкав тонкую визитную карточку в комок.

Окажись на её месте кто-нибудь другой, он, пожалуй, пришел бы в безумный восторг, увидев в Вэн Минхуне спасительный поворотный пункт в этой нищенской жизни или трамплин, позволяющий вырваться из нужды.

Но только не Ся Синмянь.

Любой долг приходится возвращать, а сам процесс возврата обычно сопряжен с угодничеством, унижениями, фальшивой вежливостью и дежурными улыбками.

Даже если человек помогает искренне, в роли просителя невольно начинаешь держаться ниже положенного.

Уж лучше превозмогать боль в руках на уроках фортепиано, чем кланяться в пояс и благодарить чужих людей.

.

Домой она вернулась уже поздно. Дверь никто не отворил на стук, и Ся Синмянь сразу поняла, что Тао Е ушла в бар.

Ей самой предстояло вечером подрабатывать посудомойкой в уличной забегаловке, и, скорее всего, она столкнется с Тао Е, когда вернется со смены.

При этой мысли у неё даже возникло слабое предвкушение столь унылой работы, как мытье посуды.

Зимой в уличных закусочных подают вареные шашлычки в бульоне. Прямо у дороги возводят палатки, внутри которых весело булькает красный острый бульон, снаружи идет снег, а прохожие семенят под зонтами.

Ся Синмянь мыла посуду у цементной раковины снаружи, засучив рукава, чтобы не намочить одежду. Ржавый кран со свистом извергал ледяную воду, от которой её кисти и запястья мгновенно покраснели.

Хозяйка заведения, проходя мимо с подносом шашлычков, бросила на неё косой взгляд:

— Руки такие тонкие и нежные, раньше небось тяжелее ложки ничего не держала? Поработаешь здесь пару месяцев, мозоли появятся, тогда и привыкнешь.

Ся Синмянь выпрямила спину и вежливо ответила:

— Хорошо…

Хозяйка пошарила по карманам, достала круглую баночку размером с пробку и кинула её Ся Синмянь:

— Мазь от обморожения, на донышке осталось, заберешь, намажешь руки.

Копеечная мазь в самой дешевой пластиковой баночке. Тем не менее Ся Синмянь бережно спрятала её и поблагодарила хозяйку.

В заведении подрабатывало еще несколько парней — все студенты, вышедшие на подработку. С тех пор как здесь появилась Ся Синмянь, они старались изо всех сил, словно павлины распускали хвосты, кружа вокруг неё и демонстрируя невиданное усердие в работе.

Один высокий парень в сережках в ушах тихонько подкрался к раковине и предложил:

— Эй, давай я помогу помыть?

Ся Синмянь без тени сомнения отказалась:

— Не нужно…

Парень не унимался:

— В каком университете учишься? Я только слышал, как хозяйка называет тебя Сяо Ся, а как твое полное имя?

Ся Синмянь спросила:

— Разве это важно?

Парень ответил:

— Важно. Для меня очень важно.

Ся Синмянь холодно бросила:

— Для меня — ни капельки.

Парень прислонился к краю раковины, скрестил руки на груди, склонил голову набок и долго-долго изучал Ся Синмянь взглядом.

Ся Синмянь нахмурилась:

— Тебе больше делать нечего? Если закончил со своими делами, попроси хозяйку дать тебе другое поручение.

Парень ухмыльнулся:

— Просто мне вдруг вспомнилась фраза из одной книги.

Он задрал подбородок, шумно вздохнул и неторопливо произнес:

— Кто видел человека, приручившего феникса? И кто способен обуздать лунный свет?

С выражением глубокого сожаления разглядывая Ся Синмянь, он добавил:

— Ты ведь именно такая девушка — из тех, что живут лишь в мечтах, до которых невозможно дотянуться за всю жизнь. Из тех самых… кхм… недосягаемых белых лунных ёси, о которых большинство может только мечтать в молодости.

Ся Синмянь безэмоционально усмехнулась и продолжила тереть тарелки.

Парень вновь ехидно ухмыльнулся:

— Раз уж заполучить тебя не светит, по крайней мере понаблюдаю подольше, чтобы потом во сне твое лицо четче представлялось.

Не поднимая головы, Ся Синмянь равнодушно поинтересовалась:

— Зачем ты вообще сюда устроился, на что копить собрался?

Заметив, что Ся Синмянь заговорила с ним первой, парень открыто просиял и тут же выпалил правду:

— На лимитированные кроссовки! Все деньги, что родители присылают на жизнь, ушли на видеокарту для компа. Ты девчонка, тебе не понять, недавно вышло несколько крупных игр категории ААА, так что выбора не было…

— А я устроилась на работу, чтобы меня завтра не изрубили в капусту кредиторы, — чеканя каждое слово и глядя прямо перед собой, серьезно произнесла Ся Синмянь.

— Ты уверена, что хочешь и дальше отвлекать меня от работы?

Парень опешил, его глаза забегали туда-сюда, губы зашевелились, будто он хотел что-то сказать, но не осмелился. В конце концов он тихонько испарился.

Ся Синмянь сосредоточилась на деле. Вымытые тарелки ложились одна на другую, пока незаметно не выросла целая гора.

Когда она мыла последнюю тарелку с верхушки импровизированной горы, за спиной послышались шаги. Решив, что это кто-то из персонала или хозяйка, она не придала этому значения, но в тот момент, когда опустила в воду тряпку, раздался знакомый голос:

— Сяомань…

Ся Синмянь мгновенно обернулась. На ее лице, холодном как лед весь вечер, наконец проступило живое выражение: уголки губ едва заметно дрогнули, а в глазах заплескалось с трудом сдерживаемое волнение:

— Сестра?

Тао Е была в бежевом пуховике, шерстяной шарф закрывал подбородок, а каштановые длинные волосы пушились на плечах, словно присыпанные снегом ветви.

Рядом с ней стояла Чжао Вэнь в ярко-малиновом пальте, посасывая леденец на палочке и беззаспешно озираясь по сторонам.

— Ты что, решила поужинать здесь? — поинтересовалась Чжао Вэнь.

Тао Е кивнула в сторону Ся Синмянь:

— Мне нужно сказать ей пару слов.

Только тогда Чжао Вэнь заметила моющую посуду Ся Синмянь и язвительно протянула:

— Ого, с каких это пор студентки подрабатывают посудомойками?

При этих словах пальцы Ся Синмянь в мокрых перчатках судорожно впились в край раковины.

Тао Е отреагировала совершенно непринужденно:

— Студентки всякие бывают, подрабатывать в свободное время, чтобы купить желаемое, — это нормально. Сестра Чжао, ты хочешь перекусить здесь?

Чжао Вэнь помотала головой:

— Не хочу…

Тао Е предложила:

— Тогда, может, поедешь домой? Я задержусь еще ненадолго, не хочу портить тебе ночной отдых.

Чжао Вэнь бросила взгляд то на Тао Е, то на стоявшую рядом Ся Синмянь, словно догадавшись о чем-то, хмыкнула:

— Ну да, защищай её! Если кто-то скажет, что между вами ничего нет, ни за что не поверю!

С этими словами она яростно раскусила палочку от леденца и зашагала прочь.

Убедившись, что Чжао Вэнь ушла достаточно далеко, Ся Синмянь робко посмотрела на Тао Е и тихо спросила:

— Ты… неужели ты тоже презираешь меня, как она?

— Презираю? — Тао Е усмехнулась, скользнув взглядом по мокрым рукам Ся Синмянь. — Меня куда больше волнуют твои руки. Как так вышло, что дома ты ходила с перевязанными больными пальцами, а едва вышла на улицу — уже моешь тарелки?

Ся Синмянь лишь теперь сообразила, что её секрет, который она так тщательно скрывала столько дней, неожиданно раскрылся, и поспешно спрятала руки за спину.

Она неуклюже сменила тему:

— Сестра, ты голодна? Я угощу тебя порцией жареной лапши.

Тао Е не стала допытываться дальше, ее улыбка стала еще теплее, и она подыграла Ся Синмянь:

— Ладно давай порцию, а ты мне её принеси.

Она выбрала небольшой столик, села и, подперев подбородок рукой, послушно стала ждать. Ее изогнутые глазки напоминали белую лису, примостившуюся на снегу — такие мягкие и нежные, излучающие при этом особую, завораживающую прелесть в изгибах чистых бровей.

Ся Синмянь тут же отложила тарелки, подошла к хозяйке и отсчитала из кармана деньги за порцию лапши. Хозяйка махнула рукой и велела Ся Синмянь заодно сходить на кухню помочь.

Спустя некоторое время, когда Ся Синмянь наконец освободилась, Тао Е неспешно убрала руку с подбородка, поднялась из-за стола и подошла к хозяйке.

— Сколько стоит тарелка жареной лапши? — спросила она.

Хозяйка охотно ответила:

— Четырнадцать юаней, маленькая Ся уже за все заплатила!

Тао Е непринужденно поинтересовалась, будто поддерживая светскую беседу:

— Сколько ей платят за работу здесь?

Хозяйка ответила:

— Семь юаней в час.

Тао Е кивнула, достала кошелек, вытащила четырнадцать юаней и протянула хозяйке:

— Будьте добры, добавьте эти деньги к ее зарплате и верните ей вместе с расчетом в конце месяца. Простите за беспокойство.

Хозяйка, повидавшая на своем веку немало человеческих судеб, сразу поняла намерения Тао Е. Расспрашивать дальше она не стала и молча приняла деньги.

Ся Синмянь лично принесла горячую лапшу. Тао Е ела не спеша, то и дело заглядывая в телефон, совершенно никуда не торопясь.

Прошел больше часа, лапша давно остыла, но Тао Е продолжала сидеть. Лишь когда смена Ся Синмянь закончилась, она отложила палочки и дождалась ее у выхода. Когда Ся Синмянь вышла на улицу, Тао Е протянула ей руку.

— Пойдем домой.

Ся Синмянь никак не ожидала, что Тао Е предложит ей руку. Поколебавшись секунду, она все же осторожно вложила свою ладонь в её пальцы.

Она и сама не понимала, в какой момент они докатились до того, чтобы держаться за руки на людях.

Впрочем, ей не хотелось ломать голову над этим вопросом: в конце концов, подруги тоже ходят за ручку, сестры — тем более, а если вдаваться в лишние размышления, разочаруешься в итоге только ты сама. Куда проще плыть по течению, сохраняя это трепетное биение сердец и надежду от прикосновения кончиков пальцев.

В этот самый миг Ся Синмянь окончательно убедилась:

Она и впрямь влюбилась в Тао Е.

Ей нравилось это сладкое томление, эта нежность.

И это расстояние — одновременно столь близкое и бесконечно далёкое. Пусть мучительное, но оттого не менее притягательное, расставаться с которым не было никаких сил.

По дороге Тао Е внезапно обернулась.

Тихим голосом она спросила:

— Скажи, у тебя в последнее время с деньгами совсем туго?

Ся Синмянь опешила, придя в себя, смущенно отвела взгляд и невнятно промычала что-то утвердительное.

Тао Е продолжила:

— В баре как раз освободилось место для аккомпаниатора, прежний музыкант ушел домой, жену отправлять рожать. Если хочешь, можешь попробовать поиграть там, платят за час неплохо. Правда, там только синтезатор, я в музыке не сильна, не знаю, годится ли он вместо пианино…

Ся Синмянь тут же спросила:

— Кому аккомпанировать?

Тао Е мягко улыбнулась:

— Мне, конечно. Будешь подыгрывать моим танцам.

У людей с тонким музыкальным слухом обычно развита профессиональная брезгливость: тот, кто привык к настоящему фортепиано, никогда не станет прикасаться к синтезаторам с их бедным звучанием и фальшивой механикой клавиш.

Непривычный звук — полбеды, а вот сбить мышечную память пальцев — худшая потеря для музыканта.

Но услышав, что играть придется для Тао Е, Ся Синмянь даже не стала уточнять размер оплаты:

— Хорошо, я буду играть.

http://bllate.org/book/24079/2770146