Готовый перевод Transmigrated Xianxia: I Became the Contrasting Cat-like Immortal Master / Попаданец-котик в мире сянься: я стал фоном для главного героя: Глава 7

Ночь, густая, словно чернила, тяжело легла на узкое оконце каморки прислуги, поглотив последние отголоски дневного света. Внутри стоял спертый воздух, пропитанный запахом пота, плесени и храпом соседей.

Гу Янь сжался в комок в углу своей жесткой койки, прижавшись спиной к ледяной глинобитной стене, словно пытаясь отвоевать в этой душной клетке крохотный островок безопасности. Тень смерти, подобно незримому удаву, сжимала его горло всё туже. Холодный, безразличный взгляд, брошенный с вершины Башни Подавления Демонов, словно кошмар, выжигал его душу даже в темноте.

Сила! Ему нужна была сила! Пусть даже крупица, хоть малая искра, которая позволила бы продержаться в этом жестоком мире бессмертных еще хоть немного!

Дневная усталость после метаний по Саду Умиротворения, где он прятался от нападок Ли Эргоу, еще не прошла, но страх и инстинкт самосохранения гнали его вновь пытаться совершить невозможное.

Он глубоко вдохнул, стараясь не замечать скрипа соседских кроватей, пронзительных криков ночных птиц за окном и тошнотворного запаха. Заставив себя сесть в позу лотоса, он сложил руки, закрыл глаза и сосредоточился, начиная вращать ту самую банальную Технику Призыва Ци.

Собрать мысли… почувствовать духовную энергию неба и земли… ввести ее в тело… прогнать по меридианам…

Теория была ясна до боли.

Практика же… была сущим адом.

Во-первых, сидеть неподвижно для Гу Яня, закоренелого социофоба, было пыткой. Он чувствовал себя экспонатом, выставленным на позор, под невидимыми, но тяжелыми взглядами. Любой звук — скрип зубов Ли Эргоу во сне, шорох соломы на соседней койке, скрежет мыши в углу — отдавался в его нервах, как удар грома. Сердце колотилось, холодный пот заливал глаза, и ни о каком погружении в медитацию не могло быть и речи. Каждая жилка в теле была натянута до предела.

Собрав всю волю в кулак, он лишь чудом смог отсечь часть помех, и его сознание, словно утлая лодчонка в шторм, с трудом начало погружаться в пустоту.

Но тут на него обрушилось еще большее отчаяние.

Пять духовных корней! Тело отброса!

Разреженная духовная энергия — а каморка находилась у самого подножия горы, где жилы Ци были почти истощены — напоминала едва заметную пыль. А его пять корней были словно дырявое сито с пятью огромными прорехами! Слабые искорки энергии с трудом пытались просочиться сквозь эти бреши.

Медленно! Невероятно медленно!

Утечка! Безнадежная утечка!

Если у обладателей одного корня призыв Ци был подобен прорыву плотины, то у него — попытке зачерпнуть воду дырявым ковшом из пересыхающего пруда. Мало того, что крупицы энергии были ничтожны, так они еще и не могли слиться воедино. Сталкиваясь в узких, сухих меридианах, они гасили друг друга, вызывая лишь ноющую боль и раздражение. Вместо того чтобы питать тело, они разрушали его и без того хрупкую основу!

Гу Янь отчетливо видел внутренним взором: после часа мучений его нить Ци не только не окрепла, но, кажется, стала еще тусклее.

— Угх… — из горла Гу Яня вырвался задавленный стон. Он резко открыл глаза, в которых застыло отчаяние. Пот струился по вискам, пропитывая воротник грубой рубахи. Тело дрожало от напряжения и боли.

Все усилия, вся борьба — лишь для того, чтобы почувствовать еще большую слабость и ноющую боль в каналах.

— Неужели… мне суждено просто лежать и ждать смерти? — горько прошептал он в тишину. Обессиленный, он повалился на кровать, издав глухой стук. Накрывшись дырявым одеялом, он попытался спрятаться от этого мира. Тень смерти еще никогда не ощущалась так близко.

На следующее утро, с первыми лучами солнца, Гу Янь, словно ходячий мертвец, приплелся в Сад Умиротворения. Его бледность и темные круги под глазами были так заметны, что даже управляющий Лю, обычно добрый человек, лишь вздохнул и поручил ему несложную работу — очистить от мусора заброшенную площадку для духовных котов в северо-западном углу.

Площадка находилась на самом краю сада, примыкая к освещенному солнцем горному склону. Она состояла из нескольких старых, потемневших от времени бревен, поросших сухими лианами. Когда-то здесь резвились коты, но теперь место заросло пылью и опавшими листьями.

Гу Янь взял метлу и побрел в этот забытый уголок.

Когда он поднялся на платформу и начал расчищать участок, первые лучи утреннего солнца как раз перевалили через хребет. Золотисто-красный свет, теплый и чистый, словно расплавленное золото, хлынул вниз, окутывая площадку и самого Гу Яня.

— М-м… — невольный вздох облегчения сорвался с его губ.

Свет, мягкий и ласковый, проникал сквозь грубую ткань рубахи, согревая кожу. Казалось, тысячи теплых ладоней разглаживают его натянутые, как струны, нервы. Ледяной холод, страх и горечь от вчерашней неудачи начали таять, словно снег под весенним солнцем.

Его социофобная душа впервые ощутила нечто похожее на роскошь… безопасности? Или, быть может, это было просто долгожданное избавление от чужих взглядов?

Он отчетливо почувствовал, как ноющая боль в меридианах утихает под воздействием этого тепла. Приятная, ленивая истома разлилась по телу.

Это было так хорошо… до слез.

Гу Янь, повинуясь инстинкту, отложил метлу. Он неуклюже присел в тени большого бревна, прислонившись спиной к теплой шершавой древесине. Он прикрыл глаза.

Он не пытался медитировать. Просто… солнце было таким теплым, а уголок таким тихим.

Он хотел лишь одного — спрятаться здесь, как ленивая рыба, и забыть обо всем. Сознание начало путаться, погружаясь в полудрему. И именно в этом состоянии полного расслабления в его теле возникло нечто странное.

Это была не та рваная, с трудом добываемая энергия, что при медитации. Это была мягкая, чистая, согретая солнцем сила!

Она проникала сквозь поры, словно весенний ветерок, не встречая сопротивления. Она не сталкивалась внутри, не тратилась впустую — она вливалась в его плоть и меридианы, как родная стихия.

И самое невероятное: та ниточка Силы Истока, которая почти угасла, под воздействием этого тепла начала расти! Медленно, но стабильно, как росток, пробивающийся сквозь сухую почву.

— М-м… — Гу Янь лишь сильнее сжался, устраиваясь поудобнее, словно кот в теплом гнезде.

Вдруг он резко распахнул глаза! Зрачки сузились от шока.

Это не сон!

Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Забыв об осторожности, он вновь закрыл глаза и погрузился в себя.

В этот раз он не пытался ничего направлять. Он просто… расслабился.

Тепло… оно было везде. Питало, как весенний дождь.

И нить энергии вновь поползла вверх! Пусть прибавка была мизерной, но она была реальной, как светлячок в ночи, осветивший пустыню его отчаяния.

— Это… это… — Гу Янь дрожал от радости, впиваясь пальцами в дерево. Огромное ликование сносило все преграды страха!

Просто лежать? Греться на солнце? Не нужно сидеть часами, не нужно терпеть пытку медитацией, не нужно бороться с самим собой?

Его уровень… сам… растет?!

— Можно повышать уровень, просто лежа?! — безумная, невероятная мысль взорвалась в его голове, как фейерверк.

— Да здравствует безделье! — внутренний крик восторга заполнил его сознание. Это был его путь! Солнце, тепло, покой! Рай для социофоба!

Он замер, боясь спугнуть это чудо, жадно впитывая тепло и чувствуя, как растет его сила. На лице сама собой расплылась глупая, но искренняя улыбка.

И в этот самый момент…

— Хм! Лодырничать ты умеешь!

Ледяной голос, пропитанный недовольством, хлестнул его, как кнут.

Кровь Гу Яня застыла. Улыбка мгновенно исчезла, сменившись ужасом. Он подскочил, как ошпаренный, хватая метлу, словно спасательный круг. Сердце колотилось о ребра, пот залил глаза.

Он медленно обернулся.

На дорожке стоял управляющий Сада духовных зверей, Чжао Цянь. Он смотрел на Гу Яня и недочищенную площадку холодным, как у ястреба, взглядом.

— У… управляющий Чжао… — пролепетал Гу Янь.

Чжао Цянь задержал взгляд на его бледном лице и побелевших от напряжения пальцах, затем окинул взглядом залитую солнцем площадку и лишь фыркнул.

— Шевелись быстрее! Не думай, что если тебя перевели в Сад Умиротворения, то можно только и делать, что бездельничать!

Бросив это, он развернулся и зашагал прочь.

Лишь когда его фигура скрылась из виду, ноги Гу Яня подкосились, и он сполз по бревну, тяжело дыша. Холодный пот щипал глаза.

Но, когда он снова прислушался к себе…

Она была там!

Нить энергии не исчезла. Несмотря на испуг, она стала еще чуточку больше! Она была как травинка, пробившаяся сквозь камень.

Надежда.

Слабое, но невероятно живучее семя надежды пустило корни в его душе. Он медленно разжал ладонь.

Утреннее солнце пробивалось сквозь его пальцы, освещая лицо и тот слабый огонек жизни, что вновь загорелся в его глазах.

На ладони все еще чувствовалось тепло солнца.

http://bllate.org/book/24072/2768181