Готовый перевод The Crybaby Alpha Is So Cool / Слезы — не помеха: мой альфа чертовски крут: Глава 1

Весеннее утреннее солнце было мягким и ласковым, разливая вокруг тепло.

В семь часов, разбуженный нежным перезвоном будильника, Жуань Циняо медленно открыл глаза. Он зевнул, в уголке глаза выступила капля слезы, и в лучах солнца его янтарные персиковые глаза казались затянутыми туманной дымкой — туманной и прекрасной.

Следуя за его движением, когда он приподнялся, тонкое белоснежное одеяло соскользнуло вниз, обнажая изящное тело.

Первым делом после пробуждения Жуань Циняо отправлялся к зеркалу. Ростовое зеркало стояло прямо у кровати. В нём отражалась его ослепительная красота: мягкие льняные короткие пряди едва доставали до плеч, растрёпанные прядки падали на высокий лоб, а под аккуратным курносым носом красовались круглые, прелестные пухлые губы, которые выглядели так, будто вечно капризничают, даже когда он ничего не делает.

Полюбовавшись своей несравненной красотой добрых полминуты, Жуань Циняо наконец окинул взглядом собственное тело. Пухлые губы тут же недовольно надулись, а в прекрасных персиковых глазах заблестела влажная дымка.

Его фигура была невероятно изящной, даже хрупкой, и если бы не тонкий слой мышц, её вполне можно было бы назвать кожа да кости. Будь он обычным Альфой, ему пришлось бы уплетать за обе щеки и объедаться, чтобы поправить здоровье.

Однако хозяином этого тела был Жуань Циняо. Глядя на себя в зеркало, он принялся пересчитывать кубики пресса на животе: один, два… шесть.

У-у-у, еще несколько дней назад те два нижних кубика были всего лишь едва заметными очертаниями!

Он тронул руки и бёдра: хотя кожа оставалась всё такой же гладкой и нежной, стоило напрячься, как они становились твёрдыми как камень. В глазах Жуань Циняо влажная дымка тут же собралась в капли и покатилась по щекам.

Хотя с суровой реальностью пришлось смириться, Жуань Циняо всё равно страшно расстраивался.

У жителей Звёздного союза выделяли три вторичных пола: Альфа, Бета и Омега. Эти особенности проявлялись в восемнадцать лет во время процесса, известного как разделение.

Подростки всегда преисполнены любопытства к противоположному полу, однако едва сверстники разделялись, их отправляли служить в Военную Башню на пять лет, и Омеги могли контактировать с ровесниками-Альфами лишь по достижении двадцати трёх лет.

Прежде всего дело касалось роста: год назад он был ростом метр шестьдесят пять — как раз идеальная высота, чтобы кого-нибудь прижимать к груди и баловать. Теперь же он вытянулся до метра девяноста, и если ему хотелось уткнуться носом в объятия папы, мамы и братьев и поскандалить, это уже выглядело нелепо и неудобно.

После разделения в восемнадцать лет Альфы отправлялись на пять лет в Военную Башню, а Омеги должны были поступать в специальные учебные заведения, где первый год действовал режим полной изоляции.

Как бы невероятно всё это ни казалось, результаты были неоспоримы и не подлежали изменению, так что ему оставалось лишь плакать и принимать неизбежное.

Плавной и элегантной походкой Жуань Циняо спустился в столовую к завтраку. Его завтрак состоял из чашки тёплого молока, половины жареного яйца и трети тюбика питательного концентрата. Концентрат был совершенно безвкусным, но обеспечивал организм всеми необходимыми веществами и при этом не грозил лишним весом, как обычная еда.

Сегодня была суббота, и Жуань Циняо договорился пойти по магазинам со своей лучшей подружкой Сун Сяотянь. Едва он позавтракал и прополоскал рот, как прибыл аэрокар семьи Сун, и ещё издалека послышулся голос Сун Сяотянь:

— Яо-Яо~ Я так по тебе скучала~

Надеттая на него белая рубашка не имела ни единой складки, а приталенный крой подчёркивал его тонкую талию. Из-под светло-голубых клетчатых брюк выглядывали длинные, стройные и прямые ноги.

Хотя Жуань Циняо неожиданно для всех разделился как Альфа, а его закадычная подружка Сун Сяотянь благополучно стала Омегой, они не виделись уже почти целый год — с тех пор, как прошлогодней весной он прошёл своё разделение.

В больницах новорождённым младенцам делали генетический тест, чтобы заранее определить их будущее направление разделения — это помогало родителям правильно воспитывать ребёнка в соответствии со вторым полом.

Тогда все решили, что произошла ошибка. В каких бы диагностических центрах Империи ни перепроверяли данные, Жуань Циняо неизменно оказывался Альфой.

При рождении Жуань Циняо определили как Омегу, и всё его взросление до восемнадцати лет полностью соответствовало омежьим признакам: у него был послушный, мягкий характер и миниатюрная, миловидная фигура.

Сун Сяотянь с любопытством трогала его за руки и щупала кубики пресса:

— Ну надо же, какое классное ощущение! Дай подруге посмаковать. Эта паршивка Гао Сянь вечно хвастается мне фигурой своего двоюродного брата-Альфы — куда ему до нашего Яо-Яо.

Второй проблемой была фигура: Омеги должны быть белыми, худенькими, хрупкими и нежными, но с тех пор, как он стал Альфой, никакие диеты не могли остановить бурный рост мышц. Прежде у него был мягкий животик, который так приятно было тискать, а теперь там красовались шесть кубиков пресса, которые невозможно было промять даже с усилием. К счастью, под свободной одеждой этого было не заметно, иначе Жуань Циняо всерьёз задумался бы об операции.

Будь прокляты эти гены Альфы, верните его мягкое тельце!

Растрёпленные волосы были собраны на макушке в маленький хвостик, скрепленный заколочкой в виде милого розового кролика, а в правое ухо была вдета звёздчатая бриллиантовая серёжка того же оттенка, что придавало его облику нотку дерзкой пикантности наряду с детской миловидностью.

Похмурившись перед зеркалом ещё немного, Жуань Циняо шмыгнул покрасневшим носом и отправился умываться в ванную. Приведя себя в порядок и выйдя из спальни, он обнаружил, что уже девять часов утра.

— Я тоже очень скучал по Сяо-Сяо~ — Жуань Циняо широко раскинул руки, позволяя Сун Сяотянь с разбегу уткнуться ему в грудь.

Вообще-то привычный завтрак Жуань Циняо состоял исключительно из молока и яичницы, но после разделения в Альфу он попытался питаться по прежнему рациону и в итоге грохнулся в обморок от недоедания, после чего его доставили в больницу. Он не хотел есть больше ради угрозы растолстеть и превратиться в амбала, но и голодать было нельзя — к счастью, существовало такое «чудо для похудения», как питательный концентрат.

Даже будучи не в восторге от собственного тела, добрый и сердечный Жуань Циняо всегда шёл навстречу мелким капризам лучшей подруги и послушно приподнимал край одежды, чтобы Сун Сяотянь могла полюбоваться кубиками его пресса.

Совершенно проигнорированный Сун Лин больше не мог на это смотреть:

— Между Альфами и Омегами должна быть дистанция! Сун Сяотянь, ты можешь вести себя хоть немного скромнее?!

— Приветствую, братец Сун, — одновременно суетливо разглаживая одежду и приветствуя Сун Лина, проговорил Жуань Циняо. Его чистое лицо густо покраснело от смущения.

У него не было гендерных расстройств, и он отлично понимал, что теперь является Альфой, но тело по-прежнему сохраняло всю прежнюю робость и застенчивость при столкновении с Альфами.

Сун Сяотянь лишь показала брату язык:

— Не твоего ума дело.

Сун Лин зыркнул на сестру и повернулся к Жуань Циняо с улыбкой:

— Привет, А-Яо. Сяо-Сяо попросила меня помочь вам потаскать вещи.

Сун Сяотянь тотчас вставила шпильку:

— Это единственное, на что он годится.

— Братец Сун, почему ты вернулся? — удивился Жуань Циняо. Сун Лин был старше их обоих и попал в Военную Башню два года назад — по идее, у него не было причин возвращаться домой посреди службы.

Сун Лин почесал в затылке, явно чувствуя себя не в своей тарелке:

— Я прибыл вместе с капитаном, точка назначения как раз здесь, но после прибытия нам дали свободное время, вот я и заскочил домой, а эта егоза сразу меня припахала.

Сун Сяотянь недовольно фыркнула:

— Так убирайся прямо сейчас! Кто тебя просил сиять как лампочка, стоило мне заикнуться, что я собираюсь погулять с Яо-Яо.

Сун Лин снова бросил грозный взгляд на сестру, а затем неловко улыбнулся Жуань Циняо. Где бы ни появлялся Жуань Циняо, он всегда был ярчайшей звездой в любой толпе: послушный, мягкий, заботливый, да ещё и писаный красавец — кто бы не полюбил такого Омегу?

Когда Сун Лин впервые услышал новость о том, что Жуань Циняо разделился как Альфа, он даже погрустил, полагая, что надежды рухнули. Но теперь, увидев парня вживую, Сун Лин понял, что по-прежнему испытывает к нему чувства.

В нынешнюю эпоху однополые союзы Альфа-Альфа были далеко не редкость.

Столь проницательный человек, как Жуань Циняо, конечно же, давным-давно раскусил чувства брата своей лучшей подруги, но сам он не планировал заводить подобных отношений и надеялся, что со временем это увлечение угаснет само собой. Сейчас же он сделал вид, что ничего не заметил, и принялся болтать с Сун Сяотянь.

Вся дорога до торгового центра прошла под щебетание Сун Сяотянь, в то время как Сун Лин молча жался в углу.

К моменту прибытия в торговый комплекс не было ещё и десяти, но уже к одиннадцати часам Жуань Циняо и Сун Сяотянь завершили свой первый заход по магазинам — и вовсе не потому, что у них кончились силы или желание ходить, а потому что их живой носильщик честно заявил, что больше не вывозит.

Обе руки Сун Лин были намертво зажаты тонкими ручками десятков бумажных пакетов, а на шее болталось ещё несколько.

Сун Лин простонал:

— Идите заказывайте еду, а я пока сбегаю к аэрокару и оставлю это всё там.

Жуань Циняо:

— Спасибо тебе, братец Сун!

Сун Сяотянь махнула рукой:

— Ой, нашёл из-за чего страдать! Подумаешь, барахла набрали, мы ведь ещё три этажа даже не обошли — во всём виноваты его короткие руки. Пошли, пошли, идём в тот новый ресторан морепродуктов, о котором ты говорил, я уже слюнки пускаю.

Сун Лин мысленно взвыл: «Этого брата проще выбросить…»

Как только Сун Лин скрылся из виду, Сун Сяотянь и Жуань Циняо наконец смогли перейти к секретным девчачьим сплетням.

Сун Сяотянь выглядела крайне встревоженной:

— Если подсчитать дни, в Военную Башню снова должны прибыть новобранцы. Что ты собираешься делать?

Жуань Циняо должен был отправиться в Военную Башню ещё в прошлом году, но когда он во всех подробностях узнал о жутких, изнурительных военных тренировках и ужасающем уровне смертности, то рухнул в обморок прямо на месте и угодил в реанимацию. Пролежав там полмесяца, он благополучно пропустил сроки призыва и избежал отправки.

Сам обморок был вполне реальной физиологической реакцией, но всё остальное время он притворялся больным, потому что страстно не хотел отправляться в Военную Башню.

В обществе Омег традиционно воспринимали как нежных, слабых и балованных иждивенцев. Восемнадцать лет Жуань Циняо вдалбливали в голову именно эти концепции, и мысль о том, что ему вдруг придётся взять в руки оружие и отправиться на поле боя, казалась абсолютно немыслимой.

За прошедший год Жуань Циняо смирился со своим новым статусом, но по-прежнему не желал иметь дел с Военной Башней. Он вовсе не собирался проживать жизнь на поле боя, рискуя головой.

Всё, чего он хотел — в юные годы следовать за своей мечтой о музыке, в положенном возрасте найти подходящую пару, завести одного-двух малышей и проводить дни в тихом спокойствии.

Столкнувшись с беспокойством подруги, Жуань Циняо лукаво улыбнулся, вытащил из сумочки сложенный лист бумаги и протянул его Сун Сяотянь.

— По закону от воинской службы освобождаются только те, кто страдает тяжёлыми заболеваниями вроде порока сердца, астмы или имеет инвалидность первой группы, — безмятежно произнёс Жуань Циняо. — Стать инвалидом мне, конечно, не светит, но вот ненадолго схватить «проблемы с сердцем» вполне возможно.

Сун Сяотянь вертела в руках медицинское заключение так и эдак, но не находила ни единого изъяна, способного выдать подделку; даже сканирование официальным нейросеттевым сканером подтверждало подлинность документа.

— Ты просто гений!

Они росли вместе с самого детства, и Сун Сяотянь прекрасно знала, что здоровье у Жуань Циняо отменное.

— Это настоящая справка, сто тысяч кредитов между прочим, — шёпотом пояснил Жуань Циняо. — К счастью, моя третья невестка связана с больницей, да и из-за того, что сейчас на фронте относительно спокойно, проверки не такие жёсткие.

Сун Сяотянь с облегчением выдохнула: она с трудом могла представить себе их изнеженного, капризного Яо-Яо, выживающего в общих казармах Военной Башни на восемь человек.

— Ну и отлично, зато теперь у тебя будет куча времени на занятия музыкой. Не то что я — вынуждена учить эти скучные уроки домоводства и сестринского дела…

Сун Сяотянь вновь переключилась на зависть к беззаботной жизни Жуань Циняо.

Вдвоём они великолепно умяли грандиозный обед из морепродуктов, после чего отправились в кото-кафе тискать котиков, собачек и хомячков, чтобы хоть как-то укачать съеденное. День пролетел незаметно, и в мгновение ока вокруг сгустилась темнота.

Аэрокар доставил обоих прямо к порогу особняка семьи Жуань, ведь после столь долгой разлуки они просто обязаны были пожить вместе несколько дней.

Стоило им приблизиться к входной двери особняка, как Жуань Циняо уловил странную, необычную атмосферу.

В гостиной на большом диване сидели папа Жуань и мама Жуань, а на соседнем кресле расположился человек в военной форме, от которого разило густым запахом крови и убийственной аурой. Позади него стоял кто-то помоложе.

Услышав шаги, этот молодой человек бросил мимолётный взгляд в их сторону, и от этого взгляда у Жуань Циняо мгновенно мурашки побежали по коже и застыла кровь в жилах. Всё его тело напряглось до предела, а следом проснулся заложенный в генах Альпы соревновательный инстинкт — желание сокрушить могущественного врага. Впрочем, Жуань Циняо прекрасно это скрыл, и со стороны казалось, будто он просто до смерти перепугался.

Заметив это, мама Жуань поспешно подбежала к нему и принялась поглаживать по спине:

— Яо-Яо, всё в порядке?

Поддерживая его за локоть и увлекая к дивану, она бросила Сун Сяотянь:

— Сяо-Сяо, иди пока отдохни в комнате Яо-Яо.

Сун Сяотянь и сама была напугана до полусмерти и, позабыв про любые приветствия, мигом обошла гостиную и вихрем взлетела на второй этаж.

Оказавшись на диване, зажатый между мамой и папой, чьё присутствие дарило успокоение, Жуань Циняо почувствовал себя в безопасности.

Папа Жуань произнёс:

— Генерал Мо, вы и сами видите: здоровье у Яо-Яо слабое, отправка на фронт для него равносильна смерти.

Этим человеком действительно оказался главнокомандующий Первой Военной Башни Мо Буюй, чьей целью было забрать Жуань Циняо в Башню.

Услышав это, Жуань Циняо с невозмутимым видом извлёк из кармана медицинское заключение и передал его папе Жуаню, а тот переадресовал бумагу Мо Буюю.

Мо Буюй лишь легко отмахнулся, бросив на Жуань Циняо странный взгляд, в котором читалась смесь иронии и веселья.

Сердце Жуань Циняо ёкнуло от дурного предчувствия, и в тот же миг из коммуникатора Мо Буюя раздался его собственный голос — капризный, сладкий и слегка горделивый: «Это настоящая справка, сто тысяч кредитов между прочим».

http://bllate.org/book/24070/2767576