Готовый перевод Childhood Sweetheart Attacked, He's Smitten [Rebirth] / Друг детства: неожиданный финал [Перерождение]: Глава 11

Глава 11. Простуда

В воскресенье вечером вместо самоподготовки проходило тестирование по английскому языку.

Нин Сюань и Шэнь Чжицзун вошли в класс друг за другом, и едва они сели, вокруг них тут же собралась толпа.

— Староста, дай скатать бланк ответов, ну быстрее, быстрее!

Нин Сюань поставил рюкзак на стол, аккуратно достал листки с тестом, и их тут же растащили те несколько человек.

Зрелище было поистине грандиозным.

Нин Сюэню оставалось лишь мысленно вздохнуть: эх, молодец же молодежь, завидно.

— Черт, да у меня тут столько ошибок... — Цинь Мань выглядел совершенно растерянным и даже начал сомневаться в собственных силах.

Нин Сюань, наблюдая за этим, справедливо заметил:

— Мои ответы — не эталон. Тебе лучше дождаться, пока учитель все проверит, и только потом делать выводы.

Раньше, защищая свои научные работы, он перед лицом любого научного руководителя держался уверенно, сыпал аргументами и легко парировал любые выпады. Пока ты сам уверен в своей правоте, твое мнение и есть эталон.

Цинь Мань ошарашенно спросил его:

— Но, староста, у тебя ведь процент ошибок всегда минимальный, в прошлый раз по английскому вообще больше ста сорока набрал! Не скромничай, не разбивай мне сердце.

Нин Сюань понял, что закрыть ему рот или унять его панику не удастся, и решил прекратить попытки убеждения.

В следующую секунду Цинь Мань с тетрадью в руках уже направлялся к парте Шэнь Чжицзуна:

— По математике все-таки гляну у брата Шэня.

Нин Сюань: «...»

Цинь Мань, ты все-таки разбил мне сердце.

Нин Сюань поклялся себе, что на ноябрьском пробном экзамене обязательно подтянет математику.

По остальным предметам с домашкой еще можно было схалтурить, но математику вел сам классный руководитель, тут уж спуску не давали.

Поэтому каждый раз при сдаче домашних заданий вокруг парты Шэнь Чжицзуна творилось настоящее безумие, да и у Е Наньшэна было ненамного спокойнее.

Весь остальной мир словно перестал существовать для Нин Сюаня: с бесстрастным лицом он уселся на место и раскрыл учебник. Но не успел он прочитать и пары строк, как кто-то схватил его за запястье и потащил на выход.

До официального начала вечерней самоподготовки оставалось еще время, и Нин Сюань на мгновение растерялся.

Оказавшись в коридоре, он озадаченно уставился на Шэнь Чжицзуна:

— Ты чего творишь?

— Спасаюсь бегством. Мою тетрадь с задачками чуть не разорвали на куски, мне приходилось делать ноги, не то пришел бы потом собирать мои кости.

Нин Сюань нерешительно произнес:

— Вообще-то...

— Брат Шэнь! Как ты решил вот эту задачку? Где ты, я так по тебе скучаю-у-у!

Классный руководитель больше всего любил вызывать учеников к доске разбирать задачи. Мало того, что у тебя должен быть правильный ответ, так ты еще обязан перед всем классом растолковать ход решения. Не можешь объяснить — не беда, позовут другого. А на следующем уроке учитель продолжит мучить тебя задачками того же типа, и это, между прочим, сущая смерть.

В прошлый раз Маймай уже прочувствовал это на собственной шкуре, так что сейчас весь класс пребывал в состоянии повышенной боевой готовности.

Слушая вопли одноклассников, Нин Сюань невольно улыбнулся:

— Брат Шэнь, иди-ка ты обратно в класс.

Шэнь Чжицзун свирепо зыркнул на него:

— Злорадствуешь, бессовестный.

— Глянь, у Наньшэна тоже жарко. Помочь другим, разделить ношу и выручить товарищей — это же благое дело.

Шэнь Чжицзун хмыкнул:

— Директор многое потерял, не пригласив тебя выступать с трибуны во время поднятия флага — такое расточительство талантов.

Поскольку сегодня вечером домашку задавать не планировалось — после тестов разбирали ответы, обстановка выдалась куда более расслабленной, чем обычно, и энергия била у всех ключом.

Когда около одиннадцати часов вечера все легли спать и дежурный по общежитию ушел, кто-то принялся залипать в телефоны, а кто-то тихонько болтать.

В общем галдеже голос Шэнь Чжицзуна прозвучал совсем тихо:

— Нин, переживаешь из-за послезавтрашнего экзамена?

Нин Сюань ответил вполголоса:

— Нормально...

В темноте его глаза казались необычайно яркими:

— А ты не переживай.

Шэнь Чжицзун тихо фыркнул.

— Мм, я и не переживаю.

Нин Сюань протянул:

— Врешь...

Уж кто-кто, а этот парень отличался толстокожестью и никогда среди ночи не заводил разговоров об экзаменах. Наверное, сказывалось давление после того, как в прошлый раз он занял первое место.

— Я за тебя переживаю... — голос Шэнь Чжицзуна на секунду затих.

Нин Сюань положил руку на край подушки и, слегка дрогнув уголками глаз, посмотрел на него.

— Переживаю, что ты напишешь плохо.

— ... — засыпая, Нин Сюань смутно думал о том, что изначально у него не было особого соревновательного духа, но... теперь он принципиально выбьет первое место и задвинет Шэнь Чжицзуна назад. Навсегда.

Вскоре настал день пробных экзаменов.

Из пятидесяти с лишним столов и стульев в классе оставили ровно тридцать, а в правом верхнем углу каждого стола приклеили бумажки с указанием класса, порядкового номера и имени экзаменующегося.

Места распределялись строго по результатам прошлого тестирования.

Поэтому многие из первого класса сдавали экзамен прямо в родных стенах.

Нин Сюань в этот раз неожиданно для всех оказался на пятнадцатом месте. Сам он к этому отнесся спокойно, а вот сидевшие поблизости отреагировали с любопытством.

Кто бы мог подумать, что небожители тоже способны спускаться с небес.

Когда во второй половине дня сдавали математику, за окном внезапно поднялся ветер — прохладный, с ледком. Температура стала стремительно падать, холодало.

Нин Сюань слегка задрожал пальцами и принялся выводить на черновике выкладки.

Прошло всего полчаса с начала экзамена, а его уже пробрало ознобом.

Когда все закончилось, пальцы у Нин Сюаня оледенели и казались только что извлеченными из холодильника.

Погода менялась как капризный ребенок — стоило захотеть, и тут же наступал холод.

Едва наблюдавший за порядком учитель вышел из класса, Нин Сюань принялся растирать руки, как вдруг на его плечи опустилось чье-то пальто.

Кожу овеял легкий, ненавязчивый запах. На мгновение ошеломленный Нин Сюань замер, соображая, что к чему, а затем ухватился за край пальто — оно было теплым.

— Ступай в общежитие, прими горячий душ. В такую погоду подхватишь простуду — потом ни за что не вылечишься.

Шэнь Чжицзун крепко взял его за плечи.

Нин Сюань поймал себя на мысли, что все это чертовски напоминает какой-то обычный зимний день из его жизни десять лет спустя — такое же тоскливо-светлое тепло.

— Я...

Шэнь Чжицзун наклонился к нему:

— Чего застыл, неужто и правда простудился? Давай я сначала провожу тебя до комнаты, а потом сгоняю в медпункт за лекарствами.

Они находились в классе, вокруг еще толпились люди.

Нин Сюань не собирался позволять ему излишние вольности, впереди у них еще будет целая вечность.

Но выражение искреннего беспокойства и нежности на лице Шэнь Чжицзуна согрело сердце Нин Сюаня:

— Все в порядке, просто зябко стало. Вечером надену куртку, когда пойду обратно.

Не успел он договорить, как Шэнь Чжицзун странно на него покосился.

Нин Сюань подумал: ну что опять?

— С каких пор ты стал таким послушным? Помнишь, когда на День образования КНР резко похолодало и я заставлял тебя надеть куртку, ты ведь ни в какую не соглашался.

— ... — Нин Сюань потрогал себя за нос и с напускным безразличием спросил: — Неужели я раньше и вправду был таким показушником?

Красота требовала жертв в виде тепла.

— Раньше... да это же было всего месяц назад. Дорогой мой, ты часом на экзамене мозги не отморозил?

Нин Сюань задохнулся от возмущения и в шутку двинул его кулаком в бок. Шэнь Чжицзун с усмешкой перехватил его руку, спрятал в своей ладони и потащил в сторону общежития.

Хотя Нин Сюань еще не успел разболеться, на всякий случай Шэнь Чжицзун все же сбегал в медпункт за лекарствами, заодно заглянул в лавку за молоком и запихнул все это добро в рюкзак Нин Сюаня.

Комплексный экзамен по естественным наукам был еще впереди, и в этот вечер все зубрили в комнатах, и только Нин Сюань лежал под одеялом, одурманенный туманом в голове.

Кажется, у него и вправду появились первые признаки простуды: о учебе не могло быть и речи, больше всего он боялся, что завтрашнее состояние подкосит его результаты.

Шэнь Чжицзуну достаточно было бросить один взгляд, чтобы понять, что происходит с Нин Сюанем. С самого детства тот не менялся: стоило погоде резко измениться, организм не успевал приспособиться, и тут же наступала простуда. Мальчишкой он был слабым, а если заболевал всерьез — сразу поднималась температура.

Повзрослев, он стал больше двигаться, иммунитет окреп, и дела пошли лучше.

Нин Сюань прятался под одеялом, когда чья-то рука вдруг полезла внутрь, шаря по его лицу и шее.

Шэнь Чжицзун тихо проговорил:

— Сяо Сюань? Ты спишь? Встань, выпей лекарство, кажется, ты гореть начал.

Нин Сюань закусил губу, потер глаза и лениво отказался вставать.

Он находился в том полусонном состоянии, когда любое резкое пробуждение вызывает непроизвольный тихий стон. Стоявший рядом Шэнь Чжицзун едва заметно сглотнул.

— Ладно, сию минуту принесу горячей воды.

Шэнь Чжицзун только собрался уйти, как Нин Сюань протянул руку и ухватил его за край одежды.

— Все хорошо... температуры нет...

— У тебя голос охрип, и это называется «все хорошо»? Не вздумай испытывать судьбу.

В подобных вопросах Шэнь Чжицзун не шел ни на какие компромиссы.

— Мне жарко просто потому, что я тут полдня под одеялом парился, пропотел весь. Максимум... — Нин Сюань замялся, с головой зарываясь под одеяло, и пробормотал оттуда приглушенным голосом: — Максимум — обычная простуда.

Шэнь Чжицзун прищурился, пытаясь по выражению лица уловить, злится тот или смеется, но ничего хорошего это не предвещало.

Нин Сюань высунул наружу пару ярких глаз и, виновато моргая от головокружения, пропищал:

— Братишка, я хочу быть первым.

Шэнь Чжицзун еще с полминуты сохранял непроницаемое выражение лица, но противостоять такому жалкому и милому виду Нин Сюаня в итоге не смог и рассмеялся.

В конце концов, за полчаса до отбоя Нин Сюань всё же вылез из постели, выпил заваренный братом Шэнем порошок от простуды, ощутимо согрев и сердце, и желудок.

Простуда у Нин Сюаня оказалась несерьезной: после лекарств и пропотевшей ночи ему стало значительно лучше, оставалось лишь небольшое головокружение.

Такое масштабное мероприятие, как экзамен, требующее предельной концентрации и работы мозга, сжигало процессор похлеще любого тяжелого софта.

Сразу после сдачи естественнонаучного блока, со следующей пятницы, начиналась трехдневная школьная спартакиада. Ее можно было рассматривать как передышку — единственный глоток воздуха за последнее время, поскольку сразу после нее маячил общегородской пробный экзамен.

Нин Сюань думал, что возвращение на десять лет назад — не такая уж благодать. Переживать этот сущий кошмар выпускного класса заново было настоящей пыткой.

Очевидно, он недооценил коварство простуды. Стоило экзаменам закончиться и напряжению спасть, как она вернулась с новой силой, накатывая волнами.

Из-за этого на неделе он даже не рискнул ехать домой — узнай об этом Е Линь, поднялся бы невероятный шум.

Шэнь Чжицзун взял на себя роль строгого надсмотрщика.

Он бегал в школьный медпункт за снадобьями, и медсестра уже узнавала его в лицо: те, кто не знал, что он ухаживает за соседом по комнате, наверняка приняли бы его за заботливую девушку.

Шэнь Чжицзун только посмеивался:

— Учитель, ранние романы в старшей школе — дело серьезное.

О романтике он вовсе не помышлял. Сколько бы поклонников ни вилось вокруг, его сердце оставалось глухим к чужим знакам внимания — в его глазах краше Нин Сюаня никого не было.

Медсестра лишь качала головой: погода нынче бушует, бросает то в жар, то в холод, так что всем следует беречь здоровье.

Болел Нин Сюань, но изматывался почему-то Шэнь Чжицзун. В субботу вечером, когда в спартанских условиях общежития они остались вдвоем, Нин Сюань сквозь сон видел, как Шэнь Чжицзун сидит рядом, опершись подбородком о руки, и в полумраке напоминает большеглазого грустного пса с повисшими ушами.

— Только не вздумай сгореть от температуры... — пес тихонько вздыхал, ероша его растрепанные волосы.

Нин Сюань опустил взгляд, ставший на редкость отрешенным.

Он перехватил руку Шэнь Чжицзуна, переплетая их пальцы:

— Иди отдохни уже, со мной все в порядке.

Шэнь Чжицзун неподвижно смотрел на бледное запястье и изящные пальцы Нин Сюаня, не в силах оторвать взгляд.

Результаты огласили на третий день после завершения тестов, то есть во вторник. На самом деле часть оценок появилась еще в понедельник: английский проверили быстрее всех, за ним последовали математика и естественные науки, а сочинения по китайскому проверяли дольше всего, выкатив итоги только к вторнику.

Поскольку в пятницу уже стартовала спартакиада, классный час перенесли на четверг, на последний урок.

Классный руководитель поручил старосте раздать листки с результатами.

Нин Сюань испытывал вполне обоснованные надежды на этот экзамен, но, увидев в графе своего общего рейтинга жирную двойку, лишь хмыкнул: ну... ладно, второе место тоже неплохо.

Учитывая десятилетний перерыв в учебе, восстановить прежние позиции с такой скоростью — уже достижение.

Другим на это потребовалось бы куда больше времени.

Не удержавшись от любопытства, Нин Сюань пробежался глазами по оценкам и в конце концов уперся взглядом в математику: 111 баллов.

Какое же несчастливое число...

— В этот раз у нас есть те, кто совершил огромный рывок вперед, но есть и те, кто сильно сдал. Хочу отдельно похвалить Нин Сюаня: он поднялся на тринадцать позиций по классу и на десять по параллели. Но до пика формы еще далеко. Давайте-ка разберем, чем его результат отличается от работ лидера.

Нин Сюань поднял голову на большой экран, где напротив первой строчки значилось имя Шэнь Чжицзуна.

Это было сродни контрольному выстрелу в голову.

Его разрыв с победителем составил ровно пять баллов.

После такого классного часа Нин Сюань чувствовал себя так, будто его переехали катком, пропал даже аппетит.

Завтрашняя пятница была свободна от уроков — спартакиада в выпускных классах длилась всего два дня. Многие записались на участие в соревнованиях, но только не Нин Сюань с Шэнь Чжицзуном.

Первый все еще хворал, а второго ждали индивидуальные тренировки: классный руководитель твердо вознамерился вытащить парня на олимпиаду. Даже если он не планировал побеждать, порешать олимпиадные варианты не помешало бы для общего развития — в конце концов, учеба оставалась главным приоритетом.

Маймай считал, что и Нин Сюань, и Шэнь Чжицзун — оба настоящие монстры учебы, а Нин Сюань к тому же умудрился заболеть прямо во время экзаменов и выступал явно не в лучшей форме, иначе точно взял бы золото.

Но сам Шэнь Чжицзун переживал вовсе не из-за баллов.

Мысли о здоровье Нин Сюаня волновали его куда сильнее любой учебы.

На время спартакиады отменили занятия, и вечером народ предпочел не оставаться в общежитии, а разъехаться по домам — появиться в школе к десяти часам утра следующего дня ни для кого не составляло труда.

Нин Сюань отпросился домой, и Шэнь Чжицзун увязался следом, прихватив с собой пачку олимпиадных заданий, однако уделять меньше внимания другу он вовсе не собирался.

Он чувствовал, что в последнее время настроение у Нин Сюаня не задалось — очевидно, сказывалось досадное поражение.

Поразмыслив так и эдак, Шэнь Чжицзун решил... порыбачить.

На самом деле Нин Сюань вовсе не был столь мелочным. Дело было не в обиде на оценки, а в том, что хворь подтачивала последние силы, отчего настроение портилось само собой.

Стоило ему пару дней как следует отоспаться, и все прошло бы.

И чертова погода под стать — меняется по сто раз на дню.

Как бы из-за нее снова не начались проблемы по прошествии десяти лет. Сразу после сдачи выпускных экзаменов Нин Сюань решил в обязательном порядке пройти полное медицинское обследование, захватив с собой маму.

Телефон на столе дважды вибрировал. Нин Сюань взял его в руки:

【Сяочун: Нин Сяо Сюань, марш на балкон.】

【Ning: Ты что опять затеял? Разве учитель не велел тебе корпеть над задачками?】

【Сяочун: Слишком сложно, ничего не понимаю. Пришел ублажить твое высочество, изволишь принять?】

【Ning: ?】

【Сяочун: Наживка на крючке.】

Нин Сюань поднялся с места. На нем была белая рубашка с длинным рукавом, подчеркивавшая хрупкость плеч. Выйдя на балкон, он увидел, как Шэнь Чжицзун держит в зубах тонкую веревочку, к которой действительно был привязан длинный продолговатый сверток.

— ... — Нин Сюань протянул руку, развязал узел и развернул бумагу.

Внутри лежала распечатка ведомости оценок, только имя Шэнь Чжицзуна было аккуратно зачеркнуто, а ниже печатными буквами выведено имя Нин Сюаня — причем старательно скопированным шрифтом.

В тот же миг телефон звякнул снова.

【Сяочун: Дарю тебе первое место. Поправляйся скорее, мой Нин Нин.】

Глядя на эти слова, Нин Сюань почувствовал, как сердце внутри него разом оттаяло, и невольно поднял глаза к далекой луне.

http://bllate.org/book/24067/2766784