Готовый перевод Starting With a Wife Trial Card / Супруга на пробу: Мой идеальный старт: Глава 11

Магнитные поля живых и мертвых людей различаются.

В момент смерти даже самые близкие люди оказываются разделены на два разных мира.

Даже если душа из-за навязчивой идеи не рассеивается и насильно остается в этом мире, ей крайне трудно встретиться с живыми. Слабым призракам тяжело даже сохранять собственную субстанцию, не говоря уже о том, чтобы являться перед живыми людьми. Лишь немногие призраки могут показаться тем, у кого слабое ян-ци, а духи посильнее обладают собственным магнитным полем, при помощи которого создают маленькие мирки, чтобы морочить людям головы и губить человеческие жизни. Призраки еще более могущественные способны обретать плоть и ходить под солنцем, как живые.

Поэтому при достаточном количестве собственного ян-ци большинство людей за всю жизнь не видят призраков и не слышат их голосов, хотя бывают и исключения — например, люди, обладающие глазами Инь-Ян, или те, кто изучает искусство ловли духов и открыл глаза с его помощью.

Однако стоявшая перед ними Цзян Лиюй явно была обычным человеком и, судя по всему, никогда не сталкивалась со злыми духами. Несмотря на преклонный возраст и слабость, на ней, должно быть, имелся какой-то защитный амулет, а ее ян-ци было в полном порядке.

Лишь теперь Цзинь Баньвэй поняла, что дарованные Системой глаза позволяют ей не только видеть злых духов, но и разглядывать ян-ци на живых людях.

По идее, Цзян Лиюй не могла слышать голос Цзян Чучу, но Цзинь Баньвэй заметила, как в тот самый миг, когда Цзян Чучу выкрикнула «мама», лицо Цзян Лиюй резко изменилось и она внезапно крепко схватила Цзинь Баньвэй за запястье:

— Девушка, девушка, неужели ты знаешь Малышку Чу? Ей исполнилось пять лет, у нее круглое личико, большие глаза, белая кожа, и выглядит она...

Эта неожиданная перемена напугала стоявшую рядом Цзян Нянь, и та торопливо протянула руку, пытаясь оттащить чересчур взволнованную Цзян Лиюй:

— Мама, старшая сестра умерла тридцать лет назад.

Цзинь Баньвэй и ее спутницы пришли по адресу.

Услышав про тридцать лет, Цзян Лиюй, которая только что казалась совершенно нормальной, вдруг вытащила из рукава короткий нож и бросилась на Цзян Нянь:

— Ты врешь, Малышка Чу не умерла!

Мгновенно оценив ситуацию, Цзинь Баньвэй крикнула во всю мочь Цзинь Баньвэй:

— Сестрица-призрак, скорее останови ее!

Эффектное превращение острого лезвия в порошок вовсе не походило на то, что под силу обычному человеку.

Рядом с Цзян Лиюй уже оказалась Жэнь Цяо. Ее рука обратилась в сгусток черного тумана и опустилась на клинок, который в тот же миг рассыпался в прах и осыпался с ладони Цзян Лиюй. Потрясенная столь невероятным зрелищем, Цзян Нянь прижала к себе испуганную Цзян Лиюй и в ужасе отпрянула на два шага назад в прихожую:

— Вы... вы кто такие?!

Глядя на свои вернувшие прежний вид руки, Жэнь Цяо молча подплыла обратно к Цзинь Баньвэй. Парящие в воздухе ноги вновь повергли Цзян Нянь в шок: ее зрачки расширились в несколько раз, а с губ сорвался дрожащий вопль:

— Призрак, призрак, ты призрак!

— Сестрица-призрак, все в порядке, — Цзинь Баньвэй крепко сжала руку Жэнь Цяо.

Что же до остального... Жэнь Цяо провела в обличье призрака долгие годы и давно привыкла летать повсюду. Обретя же плоть впервые за долгое время, она впопыхах просто забыла, что ходить нужно по земле.

Хотя Жэнь Цяо напугала их, именно она помешала Цзян Лиюй причинить вред себе самой.

Получив однозначный ответ, Цзян Лиюй заметно успокоилась, ее страх понемногу отступал, и она сама освободила проход:

— Проходите в дом.

Жэнь Цяо вовсе не собиралась пугать Цзян Нянь с матерью — просто обстоятельства были критическими. Судя по остроте того ножа, вздумай она вырвать его силой, Цзян Лиюй наверняка бы пострадала. Использование же призрачной силы, чтобы распылить клинок, лишь по неосторожности напугало женщин.

Заметив, что Цзян Лиюй разрешает гостям войти и при этом верит словам Цзинь Баньвэй о знакомстве с Цзян Чучу, Цзян Нянь поддалась гневу, вытеснившему весь прежний ужас:

— Наживаться на мертвецах и обманывать людей — бессовестно!

— Мама! — голос Цзян Нянь взмыл вдвое громче, и этот оклик вывел Цзян Лиюй из забытья. Впрочем, выражение ее лица по-прежнему оставалось странным: опустив нож, занесенный над Цзян Нянь, в следующее мгновение она вонзила его в собственное тело.

Увидев это, Цзинь Баньвэй поспешно обернулась и крикнула Жэнь Цяо:

— Сестрица-призрак, скорее останови ее!

Столкнувшись с предательством собственной матери, та женщина была глубоко разочарована, однако в этом мире все же существовали матери, искренне любящие детей.

Сама она тоже умела внушать людям страх, но исключением была лишь Цзинь Баньвэй.

Тот анонимный прохожий не солгал Цзинь Баньвэй и ее спутнице: Цзян Лиюй действительно выглядела не совсем здоровой, однако она совершенно точно помнила Цзян Чучу, и причиной ее недуга вполне могла быть именно девочка.

— Маленькая Цзинь, я напугала их, — в голосе Жэнь Цяо прозвучала легкая вина.

Заметив примесь вины в словах Жэнь Цяо, Цзинь Баньвэй подумала, что ее привязанность заставляла Жэнь Цяо забывать о том, что она ничем не отличается от прочих призраков.

Такое бранное слово ничуть не задевало Цзинь Баньвэй, да и оправдываться перед Цзян Нянь ей не хотелось. Она прекрасно понимала, что обычному человеку трудно поверить, будто двадцатилетняя девушка может быть знакома с кем-то, кто умер тридцать лет назад.

Факты красноречивее любых слов: стоило Цзян Чучу появиться перед ними лично, как Цзян Нянь тут же замолчит.

Черный зонт в ее руке становился все тяжелее — томившиеся внутри духи уже не могли дождаться выхода наружу. Сделав шаг вперед, Цзинь Баньвэй обратилась к Цзян Лиюй:

— Тетя, я действительно знаю Цзян Чучу. Мы можем войти в дом и поговорить?

В глазах Цзян Нянь застыл первобытный ужас, тело непрерывно била крупная дрожь, и лишь руки, крепко обнимавшие Цзян Лиюй, не разжались ни на йоту. Похоже, Цзян Нянь была заботливой дочерью.

Услышав, что Цзинь Баньвэй знакома с Малышкой Чу, Цзян Лиюй немного успокоилась. Бросив на Жэнь Цяо опасливый, полный недавнего страха взгляд, она с надеждой переспросила Цзинь Баньвэй:

— Ты и вправду знаешь Малышку Чу?

Шторы в гостиной семьи Цзян были плотно задернуты, не пропуская внутрь ни луча света. Прямо посреди комнаты обустроили небольшой алтарь, на котором стояла поминальная табличка с надписью: «Любимая дочь Цзян Чучу». Возле нее теснилось множество благовонных свечей — они-то и служили единственным источником света в помещении.

Это и вправду был дом Цзян Чучу: до прихода Цзинь Баньвэй Цзян Лиюй как раз зажигала для девочки благовония.

Переступив порог, Цзинь Баньвэй услышала нетерпеливый вопрос Цзян Лиюй:

— Мастер, вы действительно знаете Чучу?

Было очевидно, как сильно та тоскует по дочери — она даже сменила обращение к Цзинь Баньвэй.

Цзян Нянь с недовольством посмотрела на мать:

— Мама, как ты можешь верить ее сказкам? Мастер Минькун ясно говорил, что сестра переродилась тридцать лет назад и сейчас уже наверняка живет новой жизнью! Сама она выглядит младше меня — какой из нее мастер! К тому же за ней повсюду таскается женщина-призрак. Разве может быть что-то хорошее от той, кто держит призраков?

Цзян Нянь вовсе не забыла, как Жэнь Цяо только что назвала себя женой Цзинь Баньвэй. Еще бабушка надвое сказала, человек ли вообще та, что берет в жены нечисть!

Судя по всему, и Цзян Нянь, и Цзян Лиюй кое-что смыслили в подобных делах — неудивительно, что они сразу раскусили в Жэнь Цяо призрака, столкнувшись с ее способностями. Но слова Цзян Нянь были верны лишь отчасти: хотя Цзинь Баньвэй и не являлась великим мастером, она и впрямь была знакома с Цзян Чучу.

Только Цзинь Баньвэй собралась позвать Цзян Чучу, спрятанную под зонтом, как Цзян Нянь внезапно отпустила Цзян Лиюй и двинулась прямо на нее:

— Да у тебя совесть совсем чиста — наживаться на мертвых! Пошла вон отсюда!

Она намеревалась подскочить и собственными руками вытолкать Цзинь Баньвэй, но, сделав всего пару шагов и заметив стоявшую рядом Жэнь Цяо, резко замерла и машинально коснулась левого запястья. Только теперь Цзинь Баньвэй разглядела надетый на нем браслет из семян бодхи.

Ни Цзинь Баньвэй, ни Цзян Нянь не двигались с места, да и семена бодхи на запястье никак себя не проявили. Поняв, что ругать Цзинь Баньвэй бесполезно, Цзян Нянь перевела взгляд на Жэнь Цяо, которую за руку держала гостья.

По правде говоря, будучи призраком и не считая только что растертого в пыль ножа, Жэнь Цяо совершенно не выглядела опасной — напротив, от нее веяло красотой и кротостью.

Впрочем, это вполне укладывалось в рамки разумного: разве стал бы сильный дух покорно подчиняться чужой воле?

Для защиты от столь слабого и кроткого призрака браслета из семян бодхи должно было хватить с избытком.

Осмелев, Цзян Нянь во всеуслышание бросила Жэнь Цяо:

— Стала призраком, а все туда же — людей дуришь, совсем стыд потеряла.

Цзинь Баньвэй яростно уставилась на Цзян Нянь:

— Что ты сказала?

Ноги Цзян Нянь все еще подкашивались, но язык по-прежнему оставался острым:

— Бессовестная!

Цзинь Баньвэй была абсолютно уверена: окажись на месте Жэнь Цяо любой другой призрак из черного зонта, за исключением разве что самой Цзян Чучу, Цзян Нянь давным-давно бы уже сожрали.

Жэнь Цяо же казалась донельзя мягкосердечной: пока сама Цзинь Баньвэй кипела от злости, та оставалась совершенно невозмутимой.

Неужели она просто ничего не поняла?

Но Жэнь Цяо лишилась лишь памяти о прошлой жизни, а не ума. И раз уж сама она не держала зла, не выглядело ли поведение Цзинь Баньвэй излишней суетой?

Мысленно борясь с собой, Цзинь Баньвэй отвернулась, однако кипевшую внутри нее ярость было не унять.

Злость на оскорбления в собственный адрес не составляла и десятой доли того гнева, который вызвало у нее неуважение к Жэнь Цяо. Цзинь Баньвэй по-настоящему разъярилась: Жэнь Цяо казалась ей настолько хорошей, что одна лишь мысль о ней казалась кощунством, не говоря уже о выпадах каких-то посторонних девиц.

Высвободив руку из хватки Жэнь Цяо, Цзинь Баньвэй шагнула к Цзян Нянь и мертвой хваткой вцепилась ей в запястье:

— Цзян Нянь, повтори-ка то, что только что сказала!

Жэнь Цяо молчала лишь потому, что от природы обладала мягким нравом, но это вовсе не значило, что ее кротость должна служить попустительством для тех, кто позволяет себе ее оскорблять.

Скажи Цзян Нянь хоть слово поперек, Цзинь Баньвэй непременно пустила бы в ход кулаки. Однако Цзян Нянь вновь оцепенела — на сей раз от страха перед самой Цзинь Баньвэй.

Рука Цзинь Баньвэй была настолько ледяной, что Цзян Нянь почувствовала себя так, будто провалилась в ледяной погреб. Подобная температура явно не была свойственна живым людям.

Она попыталась вырваться, но пальцы сомкнулись на ее руке с силой тисков, и от ладони Цзинь Баньвэй в нее непрерывным потоком хлынул холод, тогда как семена бодхи на запястье не подавали ни малейших признаков жизни.

Покрывшись липким холодным потом, Цзян Нянь судорожно ловила ртом воздух:

— Т-ты тоже призрак! Вы обе призраки! Мама, мама, беги!

А ведь она и правда была заботливой дочерью — даже в такой ситуации думала о Цзян Лиюй.

Однако Цзян Лиюй вовсе не собиралась бежать, по-прежнему переживая за Цзян Нянь:

— Берите сколько угодно денег, только не трогайте мою дочь!

В этот самый момент из зажатого в другой руке Цзинь Баньвэй черного зонта повалил густой сизый дым, и оттуда выскочила Цзян Чучу, бросившись прямо к ногам Цзинь Баньвэй:

— Сестрица Цзинь, не обижай мою маму!

Цзян Чучу не знала Цзян Нянь и не испытывала к ней никаких родственных чувств, зато дорожила Цзян Лиюй.

Тридцать лет способны изменить многое: превратить молодую красивую женщину из воспоминаний Цзян Чучу в седовласую старуху, позволить Цзян Лиюй вырастить другую дочь — Цзян Нянь. Но ушедшие из жизни навеки застывают в своем возрасте, и Цзян Чучу выглядела точно так же, как три десятилетия назад: пухлые белые щечки, крошечное тело, аккуратное платьице и совершенно прежний голосок.

Цзян Лиюй понимала, что все происходящее выходит за рамки здравого смысла, а умершие тридцать лет назад люди не возвращаются с того света. Самым логичным объяснением было то, что Цзян Чучу тоже стала призраком. И хотя присутствие Жэнь Цяо и Цзинь Баньвэй пугало ее и тревожило, при виде Цзян Чучу чувства взяли верх над страхом.

На глаза Цзян Лиюй навернулись слезы, и она протянула руки к маленькой фигурке:

— Чучу, Малышка Чу, ты вернулась к маме...

Обладая столь мощным запасом ян-ци, она все же умудрилась увидеть Цзян Чучу — это удивило Цзинь Баньвэй, но еще большее потрясение ждало их впереди.

Не успели пальцы женщины коснуться Цзян Чучу, как из груди девочки выплеснулось ослепительное золотое сияние. Раздался громкий хлопок, и Цзян Чучу отбросило назад мощной волной, а браслет из семян бодхи на запястье Цзян Нянь, до этого безмолвствовавший перед Жэнь Цяо и Цзинь Баньвэй, вдруг ярко вспыхнул и стремительно полетел вслед за отлетевшей Цзян Чучу...

http://bllate.org/book/24062/2765854