Готовый перевод I'm Just Massaging, Not What You Think! / Я просто делаю массаж, клянусь!: Глава 3

Когда Го Цзайсинь вышел из клиники, настроение у него было несколько сложным. Он опустил голову, взглянул на воротник своей накрахмаленной рубашки, а затем посмотрел еще раз — те две смущающие «выпуклости» по-прежнему были заметны, и этот взгляд, словно игла, впился ему в сердце.

У других бывает ложбинка на груди, а у него что? Ложбинка социальной смерти.

Яркое солнце заставляло рубашку блестеть, не оставляя его неловкости ни единого шанса скрыться. Кто бы поверил, что у двадцатишестилетнего взрослого мужчины может оказаться пара грудей пятого размера?

Он все еще помнил белоснежный бланк отчета из кабинета врача, где чернело пять иероглифов: «умеренная гинекомастия», а доктор еще и с улыбкой добавил: «В вашем состоянии на самом деле не о чем беспокоиться, пить лекарства тоже не нужно, просто чаще работайте руками».

Чаще работайте руками вашу мать! Подобное заявление звучало так, будто отпускают пошлые шуточки! Он даже не знал, стыдиться ему или злиться.

Подавив импульс закатить глаза, он с бесстрастным выражением лица поймал такси и поехал в офис. За окном машины мелькали пейзажи, но его мысли все еще застряли на словах врача: «массировать каждое утро и вечер по десять минут». Тон доктора был донельзя естественным — казалось, тот говорит о разминке плеч, а вовсе не о последней крупице достоинства взрослого мужчины.

Вернувшись ко входу в офисное здание, он нарочно опустил голову и быстрым шагом пересек вестибюль. Хотя на нем уже были надеты две утягивающие майки и поверх них плотное пальто, он все равно чувствовал, как чертовы округлости отчетливо проступают сквозь ткань рубашки.

Он услышал перешептывание двух девушек с ресепшена.

— Эй-эй… ты посмотри на него… у него случайно не грудь?

— А? Серьезно что ли?… Ой, кажется, и вправду есть.

Он заторможенно зашагал вперед, делая вид, что ничего не слышит, и одновременно напевая себе про нельзя злиться, нельзя терять самообладание. Ему еще нужно как-то зарабатывать на жизнь этой работой. Нельзя рушить собственную судьбу из-за какой-то пары грудей.

Го Цзайсинь считался в отделе планирования весьма толковым старшим специалистом: у него были правильные черты лица, мягкая речь, вежливые манеры, и он всегда поддерживал безупречную репутацию. Вот только в последние несколько месяцев он ни капли не поправился, но рубашки становились все теснее и теснее. Однажды, когда он наклонился, чтобы подобрать ручку, пуговица на рубашке с треском отлетела, и окружающие решили, будто он носит вещи меньшего размера.

С того дня он боялся делать резкие движения, перестал участвовать в общих спортивных тренировках и даже отказался от бассейна. Причина? Простая: он боялся, что если раздеться, его примут за «мускулистого парня, закосплеющего горничную».

В последнее время стало еще хуже: в компанию недавно устроился новичок. Звали его Че Шэнъянь — молодой, живой, симпатичный, с подвешенным языком. В первый же рабочий день он болтал со всеми подряд так непринужденно, будто они были старыми знакомыми, и угораздило же его занять место прямо по соседству.

— Сэмпай, до чего же у вас сегодня рубашка в обтяжку~ Вы случайно не качаете грудные мышцы в последнее время?

Го Цзайсинь, только-только усевшись за стол, едва не выплюнул утренний кофе, услышав эти слова. Из последних сил сохраняя вежливую улыбку, он ответил:

— Ну… в последнее время я стал немного следить за физической формой.

— Ого, линии просто потрясающие! Чувствуется школа функционального тренинга. Мой друг — фитнес-тренер, и то выглядит не так рельефно, как вы.

— …Ха, польщен. — Он с непроницаемым лицом отвернулся к монитору, но в душе уже бушевал.

У этого паренька чертовски острая наблюдательность, да к тому же тон звучал с такой искренней наивностью, что ругать его было не за что — оставалось лишь молча глотать обиду.

Так он промучился примерно до трех часов дня, пока сотрудники не начали расходиться по парам и тройкам на совещания или в поисках передышки, и атмосфера на какое-то время затихла.

Го Цзайсинь украдкой вытащил выданный врачом пробник лосьона и, взглянув на часы, решил, что сейчас самое подходящее время.

Сделав вид, будто ничего не происходит, он поднялся со стула, направился в сторону туалета, зашел в самую дальнюю отдельную кабинку и задвинул засов. Глубоко вздохнув, он скинул пальто и левой рукой проверил, надежно ли заперта дверь.

Затем он расстегнул несколько пуговиц на рубашке и оттянул две утягивающие майки. Эти две высокие «груди» мгновенно выпрыгнули из-под ткани — белые, круглые, со слабым багровым следом от давления.

Ему страшно захотелось упасть на колени и зарыдать прямо здесь.

Разве так должна выглядеть мужская грудь! Опустив глаза на собственные формы, которые так и просили нормального бюстгальтера, он не удержался от самоиронии:

— …Мне что, пора задуматься о походе в магазин женского белья за замером?

Помотав головой, он выдавил на ладонь немного лосьона и приступил к первому «сеансу самоисцеления» по наставлению доктора.

— Восемь кругов по часовой стрелке, восемь кругов против… массировать основанием ладони… так… помягче…

Приглушенным голосом бормоча себе под нос, он изо всех сил старался не звучать как извращенец. Несмотря на всю стыдливость процедуры, массаж и впрямь приносил странное ощущение облегчения. Он чувствовал, как легкое напряжение под молочными железами постепенно спадает, а зажатые мышцы начинают расслабляться.

— Фух… недаром врач советовал… вообще-то весьма приятно…

Только он собрался сменить сторону и продолжить массаж, как вдруг из соседней кабинки донесся едва слышный звук. Будто шелест бумаги или шуршание одежды. Его тело прошибла дрожь, он мгновенно замер и затаил дыхание.

Там кто-то есть?

Сердце пропустило два удара.

Конец… неужели? Как кто-то мог прийти в такое время? Вдруг он услышал что-то двусмысленное? Он же только что вроде как тяжело дышал…?!

Как раз когда он собрался поспешно спрятать лосьон и привести одежду в порядок, из соседней кабинки раздался знакомый голос:

— …Сэмпай?

Го Цзайсинь мгновенно превратился в ледяную статую.

Голос Че Шэнъяня?!

— Вы… э-э… вы случайно… не дрочите?

— !!! — Его окатило оцепенением.

— Вы случайно… не дрочите?

В голове Го Цзайсиня громыхнуло, словно от удара молнией, и он застыл на месте.

Ему показалось, что его душа уже покинула тело и взлетела под самый потолок, наблюдая за этим катастрофическим зрелищем.

— Все. На сей раз мне точно конец.

Он поспешно понизил голос, отчаянно пытаясь оправдаться:

— Я, я не… я просто…

— Ой, сэмпай, — раздался из соседней кабинки сдержанный смешок. — Чего вы стесняетесь? У всех бывают потребности, я понимаю, понимаю.

— Все совсем не так, как ты думаешь! — едва не взревел Го Цзайсинь. — Я делаю медицинский лечебный массаж!Эй, неужели существует такая удивительная терапия? — в голосе Че Шэнъяня звучало чистое любопытство. — Это из тех, что снимают стресс? Или стимулируют нервы?

Хватит расспросы устраивать! — Го Цзайсинь в панике засунул тюбик с лосьоном в портфель и отчаянно попытался застегнуть рубашку, но утягивающий топ задрался наполовину и безнадежно застрял. Чем сильнее он тянул, тем сильнее всё запутывалось, словно он боролся с самой судьбой.

В следующую секунду Го Цзайсинь услышал из соседней кабинки призыв присесть на корточки, а затем внизу, под перегородкой, заскользило что-то движущееся.

...Ты, ты что творишь?! — в шоке уставился он на пол.

Да я просто хотел проверить, всё ли у тебя в порядке! Твой голос звучал так напряженно, вдруг ты от массажа до судорог доигрался? — болтая без умолку, Че Шэнъянь, словно кошка, проскользнул под перегородкой.

А ну проваливай отсюда!! Это мужской туалет! Ты... да это же противозаконно!

Мы же оба мужики, чего ты переживаешь! К тому же я залез сюда не подглядывать, а из искреннего желания помочь. — Он поднял голову и встретился взглядом с пылающим от стыда лицом Го Цзайсиня, уголки его губ по-прежнему трогала раздражающая улыбка.

Да откуда у тебя такая толстая косма... — Го Цзайсинь скрипел зубами: одной рукой он судорожно прижимал к груди края рубашки, а другой удерживал её, видом напоминая человека на грани нервного срыва.

Взгляд Че Шэнъяня помимо его воли соскользнул к груди старшего. И тут он действительно остолбенел.

Ух ты... Старший, у тебя... это и правда по-настоящему.

В ушах Го Цзайсиня зазвенело, он был близок к обмороку.

Я же говорил, это болезнь! — рявкнул он. — У меня гинекомастия! Врач велел делать массаж каждый день, иначе состояние ухудшится!

Гинекомастия? Серьёзно?! — тон Че Шэнъяня сменился на удивленный.

У меня нет времени шутить... — Го Цзайсинь сглотнул вязкую слюну и сквозь зубы добавил: — Думал, обычный жир, а оказалась гиперплазия молочной железы... Врач сказал массировать по десять минут утром и вечером, это помогает восстановиться... Теперь понятно?

Его голос становился всё тише и тише, под конец превратившись в едва слышное комариное пищание.

Ох, вон оно как! — Че Шэнъянь подпер подбородок и закивал с видом ученого, проводящего серьезное исследование. — То-то я смотрю, форма... Ой, то есть я хотел сказать, степень развития груди выглядит такой полноценной...

С тебя хватит!!

Не выдержав, Го Цзайсинь попытался от души пнуть наглеца.

Че Шэнъянь среагировал молниеносно — оттолкнулся руками и отскочил в сторону: — Подожди, старший, я без злого умысла, я вполне серьезно! Я же только что слышал, что тебе нужен массаж, и я реально могу помочь!

Да кто просит тебя помогать!

У меня между прочим есть сертификат! — он тут же вытащил бумажник, извлек из него помятую карточку и с абсолютно серьезным видом протянул её вперед. — Смотри, это квалификация массажиста, которую я получил еще в университете. Ради неё я тогда каждый день мял соседям по комнате поясницы, плечи и ноги, а напоследок еще отходил месячный курс стажировки.

Го Цзайсинь недоверчиво взял карточку и всмотрелся — та оказалась настоящей. Внутри него шевельнулся испуг, но он всё равно сохранил суровое выражение лица: — И ты предлагаешь мне эту бумажку, заявляя, что будешь массировать мне грудь?

Это называется медицинской помощью, — с железобетонной уверенностью заявил Че Шэнъянь.

Мне не нужно. Проваливай. Сейчас же. Немедленно.

Че Шэнъянь пожал плечами, ничуть не рассердившись, и лишь изогнул бровь: — Ой, какой старший грозный. Ну раз так, настаивать не буду... Просто искренне хотел помочь. В конце концов, если тебе придется каждый день прятаться в туалете и тайком вот так массировать... не слишком ли жалко выглядеть?

Го Цзайсинь поджал губы и промолчал.

Тон Че Шэнъяня внезапно смягчился: — Старший, я знаю, что на тебя давит огромный стресс, а на работе о таком никому не расскажешь... Но ведь необязательно тащить всё в одиночку и молчать в тряпочку. Ты такой добрый, так здорово о нас заботишься, тебя все любят. Я правда не хочу, чтобы ты так сильно из-за этого комплексовал.

Эти слова, точно лезвие маленького ножика, полоснули по сердцу Цзайсиня.

Он опустил глаза, плотно сжав губы в тонкую линию, и долго хранил молчание.

Внезапно в туалете воцарилась тишина. Они оба так и замерли в тесной кабинке, глядя друг другу в глаза: один — раскрасневшийся до кончиков ушей, другой — с искренним взглядом.

Спустя несколько секунд Го Цзайсинь наконец выдавил: — ...Не мог бы ты выйти? Я приведу себя в порядок.

Че Шэнъянь кивнул: — Хорошо, не буду мешать. Но помни: если действительно понадобится помощь, обращайся в любой момент. У меня и правда золотые руки, без шуток — это дело моей профессиональной гордости.

Улыбнувшись, он показал большой палец, а затем снова шмыгнул под перегородкой, словно кот.

За дверью послышались его шаги, а следом донеслось приглушенное: — А вообще, старший... Твой размер E и впрямь великолепен, тебе абсолютно не из-за чего комплексовать.

Заткнись!!! — не выдержав, заорал Го Цзайсинь.

Снаружи донесся веселый смех Че Шэнъяня и удаляющиеся шаги.

Го Цзайсинь обессиленно рухнул на крышку унитаза, прислонившись лбом к стене, и сделал несколько глубоких вдохов. Ему казалось, что неплохо было бы сменить работу, жизнь, а заодно и пару грудей.

Но как раз в тот момент, когда буря эмоций достигла предела, он внезапно осознал жуткий факт — этот сорванец... сколько же времени он всё это разглядывал?

Он так и застыл на месте, одновременно сомневаясь в смысле бытия и предвкушая, как сильно запутаются их будущие рабочие отношения.

Вернувшись на рабочее место, Го Цзайсинь чувствовал, что взгляды всех коллег бьют по нему острыми ножами. Сам же Че Шэнъянь преспокойно сидел на своем месте с невинным видом ангела и улыбался ему.

Старший, у тебя такое красное лицо... В туалете что, так жарко?

...Помолчи.

Или ты слишком долго делал массаж? Врач же говорил, нельзя дольше пятнадцати минут!

Я велел тебе заткнуться!

Слушаюсь♥

Тем вечером Го Цзайсинь записал в блокноте:

ПЛАН НА ЗАВТРА:

Явиться в офис пораньше, избегать встреч с Че Шэнъянем.

Выяснить, нет ли пустующей кладовой или свободной переговорки.

Найти информацию о консультациях у маммолога.

Категорически прекратить массаж в туалете! Прощай, позорный уголок размера E.

Он захлопнул ноутбук, посмотрел на всё еще упругую грудь в отражении зеркала и тяжело вздохнул.

Всё только началось, а жизнь уже превратилась в такой хаос?

Откуда ему было знать, что каждый последующий день окажется в сотню раз безумнее сегодняшнего.

http://bllate.org/book/24051/2763320