Шэнь Цунмин произнес: — Что я хочу сказать, ты и сам прекрасно понимаешь. Праздники на носу, и я не хочу говорить лишнего, чтобы не ставить тебя в неловкое положение.
Услышав это, Сюй Цзяньи холодно бросил: — Разве старший брат не учился в университете? Твои ядовитые намеки и так уже ставят людей в неловкое положение.
— Я — отличник из Лиги плюща, а ты из какого подзаборного колледжа? Насколько мне известно, ты всего лишь держишь какую-то лавочку, — слегка приподняв подбородок, произнес Шэнь Цунмин, открыто демонстрируя презрение к Сюй Цзяньи.
Сюй Цзяньи совершенно не волновало, презирает его этот человек или нет, — его волновал Шэнь Цунцзи.
Этот Шэнь Цунмин вел себя донельзя агрессивно, и было очевидно, что он ставит Шэнь Цунцзи в неловкое положение далеко не в первый раз.
— Какое универ я закончил — не твое дело, и чем я занимаюсь, тебя тоже не касается, — голос Сюй Цзяньи звучал низко и уверенно. — А с кем я состою в отношениях, не имеет к тебе вообще никакого отношения.
Он продолжил: — Но раз ты при мне оскорбляешь моего любимого человека, тебе придется за это ответить, иначе не взыщи за мою неучтивость.
Пока он говорил, Шэнь Цунцзи зацепил его за палец, прижавшись рукой вплотную к его руке, и выглядел так, будто его и впрямь смертельно обидели и он ждет, пока за него заступятся.
— Высказать сожаление — это уже оскорбление? — Шэнь Цунмин посмотрел на сестру. — Синьсинь, скажи по справедливости.
Шэнь Цунсинь уже долгое время наблюдала за этим представлением и непринужденно произнесла: — Меня это не касается, не спрашивайте.
Сюй Цзяньи спросил: — Вторую половину фразы тебе было так трудно произнести?
Шэнь Цунмин перевел взгляд с него на Шэнь Цунцзи: — Кажется, вы еще не в курсе. Цунцзи, ты действительно хочешь, чтобы я это сказал?
— Я прошу тебя, говори быстрее. — Шэнь Цунцзи приподнял веки, и в его глазах мелькнула насмешка.
Заметив, что тот, судя по всему, ни капли не боится, Шэнь Цунмин немного испугался, но виду не подал.
— В детстве Цунцзи похитили и продали, мы нашли его только в восемьнадцать лет. Когда мы нашли его, он сам рассказал нам, что приемный отец постоянно домогался его.
Увидев, как потемнело лицо Сюй Цзяньи, Шэнь Цунмин самодовольно заявил: — Это не я клевещу на твоего любимого, каждое слово произнесено им самим, полиция даже заводила дело, и сейчас его приемный отец все еще отбывает срок в тюрьме.
Сюй Цзяньи почувствовал, как рука Шэнь Цунцзи в его ладони сжалась сильнее. Он крепче перехватил ее и мягко произнес: — Не бойся.
— Брат, я не боюсь. — Видя, что тот не выказал ни малейшего отвращения или сомнения, Шэнь Цунцзи действительно перестал бояться.
Заметив, что те двое о чем-то шепчутся, Шэнь Цунмин принял вид человека, предвкушающего хорошее зрелище.
Шэнь Цунсинь же продолжала щелкать семечки и наблюдать за происходящим, явно не собираясь во что-либо вмешиваться.
— Надругался мужчина, а ты все равно смог полюбить мужчину. Цунцзи, я даже не знаю, что и сказать о тебе, — снова подал голос Шэнь Цунмин.
Сюй Цзяньи посмотрел на Шэнь Цунцзи и спросил так тихо, чтобы слышали только они двое: — Я могу врезать ему?
Шэнь Цунцзи кивнул и улыбнулся: — Разумеется.
Тогда Сюй Цзяньи встал и, не говоря больше ни слова, с размаху ударил его кулаком.
Шэнь Цунмин никак этого не ожидал и растерялся от удара; пока он сообразил, в чем дело, ему прилетело еще несколько кулаков.
Завязалась драка. Шэнь Цунмин столько лет просиживал штаны в офисе и давным-давно забросил спорт, так что перевес, разумеется, оказался на стороне Сюй Цзяньи.
Поскольку они все-таки были кровными двоюродными братьями, Сюй Цзяньи оставил себе путь к отступлению и не бил по уязвимым местам; выпустив пар, он остановился.
— Ты... — Шэнь Цунмин поднялся, придерживаясь за диван, и ткнул пальцем в Сюй Цзяньи. — Ты смеешь меня бить?!
Сюй Цзяньи глухим голосом произнес: — Я уже закончил. Нужно доказать тебе это еще раз?
Шэнь Цунцзи дернул его за рукав и протянул стакан теплой воды как раз нужной температуры: — Брат, ты устал? Сделай глоток.
Сюй Цзяньи отпил половину и снова сел рядом с Шэнь Цунцзи.
Шэнь Цунмин пару раз злобно зыркнул на троицу и удалился.
— Он пошел жаловаться, — внезапно произнесла Шэнь Цунсинь.
Шэнь Цунцзи ответил: — Плевать.
Тогда Шэнь Цунсинь умолкла, достала телефон и с довольной улыбкой принялась с кем-то переписываться.
— Отношения между ними, братом и сестрой, именно такие — чужие люди, — пояснил он Сюй Цзяньи, не понижая голос и не пытаясь скрыть это от Шэнь Цунсинь. — Цунсинь в детстве росла у дедушки с бабушкой и переехала домой только в четырнадцать лет.
Это было лишь поверхностной причиной, а корень крылся в отношении родителей и разделе имущества.
Старший дядя с женой всегда воспитывали сына как будущего элитного управленца, и компанию в будущем непременно должны были передать ему. Что же до Шэнь Цунсинь, родители считали, что дочь — это отрезанный ломти». До откровенной травли дело не доходило, но своей ее никогда не считали.
Из-за холодности родителей Шэнь Цунмин естественным образом отдалился от сестры, а Шэнь Цунсинь в ответ презирала их.
Таково было отношение родителей, а что до финансовых вопросов — здесь затрагивались интересы поколения дедушек и бабушек. Старики сами вырастили Шэнь Цунсинь, поэтому внучка была им ближе всех, и перед смертью они оставили ей двадцать процентов акций.
Шэнь Цунмин жаждал заполучить эти двадцать процентов. Хотя старший дядя с женой не собирались оставлять дочери много акций, отбирать деньги силой у собственного ребенка они тоже не планировали и помогать ему не стали. Шэнь Цунмин же пытался выпросить их самостоятельно, бесстыдно заводя об этом речь несколько раз, но Шэнь Цунсинь, разумеется, ничего не отдала, из-за чего отношения между братом и сестрой стали еще натянутее.
Когда Шэнь Цунцзи закончил говорить, Сюй Цзяньи внезапно всё понял: — Он враждебен к тебе, потому что считает, будто ты тоже отобрал его долю имущества?
Если бы Шэнь Цунцзи не нашли, у родителей Шэня не осталось бы прямых потомков, и всё имущество досталось бы родственникам и друзьям. Шэнь Цунмин, как единственный племянник, имел больше всего шансов на наследство.
— Именно так, — вставила Шэнь Цунсинь. — С самого детства все вокруг твердили ему, что всё принадлежит только ему. Он воображал себя маленьким принцем и ждал не дождется, когда взойдет на престол. А в итоге мне заранее достались акции, да еще и второй брат нашелся. Естественно, он не смог смириться с этим фактом.
Шэнь Цунцзи заметил: — Ему уже тридцать лет, неужели у него до сих пор нет способности отличать добро от зла? Просто он эгоист.
Услышав это, Шэнь Цунсинь с горькой усмешкой произнесла: — Да уж, он всё прекрасно понимает, просто он эгоист.
Сюй Цзяньи уже собирался заговорить, как вдруг зазвонил телефон Шэнь Цунцзи — это звонил Отец Шэня, требуя, чтобы они оба немедленно явились к нему.
Войдя в главный зал, они увидели Шэнь Цунмина с наполовину опухшим лицом. Он стоял рядом со старшим дядей, опустив голову и изображая смертельно обиженного.
— Это вы избили Цунмина? — спросил Отец Шэня.
Сюй Цзяньи ответил: — Это сделал я.
Старший дядя помрачнел: — Цунцзи, почему ты позволил Сяо Сюю распускать руки против твоего старшего брата?
— Что касается этого вопроса, дядя, вам стоит поинтересоваться у самого старшего брата, что именно он наговорил, — не сгибаясь под его взглядом, произнес Шэнь Цунцзи.
Шэнь Цунмин тут же заговорил: — Я всего лишь сказал, что не ожидал, будто Цунцзи найдет себе парня-мужчину, не более того. Наверное, Сяо Сюй неправильно меня понял, решил, что я смотрю на него свысока, и сгоряча полез драться.
Он был умен и намеренно выставил всё так, чтобы переложить всю ответственность на Сюй Цзяньи — чужака. Родители Шэня, без сомнения, будут защищать родного сына, но за Сюй Цзяньи заступаться не станут.
Однако не успел он договорить, как мать Шэня произнесла: — Сяо Сюй не такой человек, он бы не стал распускать руки без причины.
Отец Шэня тоже добавил: — Своих детей я знаю, да и твой характер, Цунмин, мне знаком. Ты часом не сболтнул лишнего?
— Дядя, праздники на носу, в доме должен царить мир и лад, как я мог говорить ему гадости? — морщась от боли, выдавил Шэнь Цунмин.
Старший дядя прекрасно знал нрав собственного сына, но тот у него был единственный, и каким бы никчемным он ни рос, защищать его приходилось: — Младший брат, что бы Цунмин ни сказал, он старший брат, и непозволительно, чтобы какой-то новичок, только переступивший порог дома, избивал его, прижав к полу. Впрочем, я вижу, что раны Цунмина несерьезны, так что пусть он просто извинится, и на этом закончим.
Услышав это, Сюй Цзяньи чеканным тоном произнес: — Я могу извиниться, но сначала он должен извиниться перед нами.
— Меня и так избили до такого состояния, я не стану извиняться, — заявил Шэнь Цунмин.
Шэнь Цунцзи сказал: — Раз старший брат извиняться не намерен, мы тем более не будем. На этом всё.
С этими словами он взял Сюй Цзяньи за руку и вывел наружу.
Отойдя в безлюдное место, Шэнь Цунцзи остановился и произнес: — Брат, то домогательство, о котором говорил Шэнь Цунмин, правда.
Сюй Цзяньи сжал кулаки. Он никак не ожил, что семейка Вэй способна пасть до такой мерзости — одна гадость отвратительнее другой.
Неудивительно, что Шэнь Цунцзи в то время был таким угрюмым: после подобного пережить такое и остаться жизнерадостным человеком просто невозможно.
— Но он не насиловал меня. Не то чтобы не хотел — у него просто не получилось.
http://bllate.org/book/24038/2759627
Сказал спасибо 1 читатель