Готовый перевод Exiled to the Village, I Farmed My Way Back to Humanity / Исключён из людей после возвращения в деревню: Глава 6

— Я высадил того лисёнка на землю, а он даже не шелохнулся. Когда я уже дошёл до края леса, то обернулся и увидел, что он уже убежал. Всё это время притворялся!

Юй Линьнань, уплетая ужин, рассказывал историю, начав с того, как нашёл спящего лисёнка, и закончив тем, как резво тот удрал.

Мама Юй не переставала ахать и охать, не удержавшись, даже слегка хлопнула сына по плечу.

— И смелости тебе не занимать, полез голыми руками, без перчаток! А если бы он тебя цапнул? — она покосилась на отца Юй, который, будучи взрослым мужчиной, даже не подумал остановить сына.

Дедушка Юй отложил палочки и пригубил чай. Вечером он ел мало, поэтому управлялся быстрее всех.

— Похоже, это был лесной дух. У нас в горах не только горный бог обитает, но и духи водятся. Разве может обычный лисёнок быть таким смышлёным?

— Отец, духи? Раньше я о таком не слышал, — отец Юй выглядел озадаченным, но в его глазах читалось больше любопытства, чем сомнения. В их краях старших было принято называть папа-дедушка, хотя сейчас это уже почти ушло в прошлое.

Тем не менее, словам дедушки он доверял процентов на восемьдесят. В их горах возможно всё что угодно.

— Я это ещё в детстве слышал. Говорили, что если дровосеки заходили в чащу слишком глубоко и теряли дорогу, им всегда попадались зайцы. Поначалу люди гнались за ними, ведь добыть зайца — это сытный ужин. А потом заметили: если идти следом за зайцем, он обязательно выведет из дебрей. Все считали, что это горный бог наставляет зверьков помогать сельчанам выбраться из лесу.

Трое слушателей замерли, затаив дыхание. И правда, похоже на волю горного бога, иначе откуда взяться таким умным зайцам?

Горный бог тоже был мудр: выбери он зверя покрупнее — тигра или волка, — люди бы в ужасе разбежались. А заяц — в самый раз: не опасен, а пользы сколько.

— Позже, когда таких случаев стало больше, люди убедились, что зайцы действительно помогают выбраться, и с тех пор у нас зайцев не едят.

Юй Линьнань подумал, что всё сходится: в их семье и правда никогда не ели зайчатину, да и в городке её не продавали.

— А зачем этот лисёнок, раз он такой разумный, в наш дом повадился?

Линьнань всё никак не мог взять в толк: зачем лисьему духу, вместо того чтобы жить своей жизнью, приходить к людям и обнимать дерево?

— Наверное, персиковое дерево не простое. Всё-таки это дар самого горного бога, — дедушка верил, что тот белый баран был воплощением божества.

С тех пор как дерево посадили, оно не приносило плодов и росло крайне медленно, но в остальном ничем не выделялось. Тем не менее, дедушка предпочитал верить в его необычность.

— Ладно, неважно. Пока кур не ворует, пусть приходит спать, если хочет, — подумал Линьнань и озвучил свои мысли.

***

Глубоко в лесу, в самой чаще, напоминающей первобытные заросли, среди высоких густых деревьев, на ветвях был закреплён домик размером с внедорожник.

Внутри него, заняв почти всё пространство, растянулась лиса. Она была в десятки раз крупнее того лисёнка, которого видел Юй Линьнань.

На морде лисы застыло виноватое выражение. Она поняла, что молодой человек не живёт дома постоянно, а старик редко заглядывает за дом к персиковому дереву, вот и повадилась там отдыхать.

Обычно она приходила после заката, а уходила до рассвета. Но недавно обнаружила, что дом пустует уже несколько дней, и совсем потеряла бдительность.

Зажарила хозяйскую курицу, запила обезьяньим вином, да так и уснула, пока её не застали врасплох.

А вино у обезьян, кстати, так себе, она бы поставила плохую оценку. Всё дело в аромате — слишком уж оно было душистым, вот её и разморило.

Хорошо, что она была хитра: съев курицу, догадалась уничтожить улики. А не то её лисьей жизни пришёл бы конец, и пришлось бы изучать основы вознесения в небо.

Да, курица пропала, но так как их было много, семья Юй ничего не заметила.

Лиса мотнула головой из стороны в сторону. Решила: в следующий раз нужно приходить не в истинном облике, а то слишком легко попасться.

Надо сменить личину. Заботу о лисьей репутации нужно начинать с малого.

***

За обеденным столом отец Юй согласился на продажу кур. Договорились завтра их наловить, а послезавтра на рассвете отправиться в город на рынок. А то, что нужно было переслать второму дяде, решили поймать и забить в четверг, чтобы заморозить — так удобнее отправлять.

— Твоя вторая тётушка в прошлый раз хвалила наши яйца, может, и их вышлем? Отправим им целый ящик, — вспомнила мама Юй о хрупком телосложении невестки. Обычно та почти не ела мяса, но стоило ей приехать в деревню, как аппетит просыпался, и она набирала пару лишних килограммов.

— Думаю, можно. Завтра уточню в мини-программе. Наши яйца не отдают тиной, а то, что продают в городе, пахнет не пойми чем.

Линьнань тоже не любил покупные яйца: стоит разбить их в закрытом помещении, как от запаха воротит на два километра вокруг.

— Дед, ты сегодня здесь останешься или пойдёшь в старый дом? — дедушка обычно жил отдельно, не желая вмешиваться в дела детей, ему так было спокойнее.

Но пару дней назад он простудился, и отец Юй насильно перевёз его сюда. Линьнань же, когда бывал дома, почти всегда жил со стариком в старом доме.

Отец Юй неторопливо грыз куриную лапку. Она была недостаточно проварена, так что удалось лишь содрать немного кожи, а жилы были твёрдыми, как камень. Но деревенские куры такие и есть — мясо готово, а лапки не разгрызть. Отец обожал именно их.

Он поднял взгляд и неодобрительно посмотрел на сына. Линьнань смутился — привычка спрашивать осталась. Он ответил отцу виноватым взглядом.

Дедушка не обратил внимания на их перепалку взглядами и твёрдо решил остаться здесь. Простуда прошла, но он хотел дождаться Юй Линьбэя, чтобы пообедать всей семьёй, а уже потом вернуться в старый дом.

Весна — время хлопотное, не стоит бегать туда-сюда ради одного обеда.

Мама Юй с улыбкой встала убирать посуду. Ей нравилось, когда старик жил с ними: в доме сразу становилось уютно, и на душе было легче.

Линьнань поднялся помочь, отец тоже отложил лапку и присоединился к ним.

Линьнань выпроводил маму умываться, а сам быстро привёл в порядок плиту, перемыл кастрюли и тарелки.

Когда он закончил, мама уже приняла душ. Он сказал, что тоже идёт мыться, взял пижаму и скрылся в душевой.

Дедушка с родителями остались в гостиной, беседуя о своём. Отец Юй чинил сеть для ловли кур, мама время от времени давала советы, которые он слушал, но не принимал к сведению.

Когда Линьнань вышел из душа, сеть была почти готова. Он присмотрелся: мастерство отца было на высоте — разорванная в клочья сеть почти превратилась в новую, оставалось только закрепить края.

— Пап, а в чём мы их повезём?

Раньше они продавали кур, но в этот раз количество было внушительным, и бамбуковых корзин явно не хватит.

— Привяжем лапы полосками ткани и закинем в трёхколёсник, никуда не денутся, — ответил отец, даже не подняв головы.

— У нас как раз есть старая простыня, завтра утром найду и порву на ленты, — тут же отозвалась мама. Она ничего не выбрасывала — старые простыни и одежда всегда могли пригодиться, а места в доме хватало.

Дедушка покуривал самокрутку и с улыбкой наблюдал за ними, не вмешиваясь.

— Мам, я на кухне видел яйца, штук триста, наверное. Послезавтра их тоже продадим? — погода теплела, долго хранить их было нельзя.

— Эти яйца накопились за десять дней, можно продать. Оставим сотню второй тётушке, у них в холодильнике они полмесяца пролежат, — ловко ответила мама. Она собирала по пятьдесят штук в день, и если всё продать, а потом поискать в лесу, где гуляли куры, можно было набрать ещё — в хозяйстве их хватало.

— Ладно, тогда завтра утром не ходи собирать, я проснусь и сам схожу. — Линьнань вспомнил свой сон и захотел испытать радость от сбора яиц!

— Хорошо, оставлю тебе. — Мама тоже любила собирать яйца — это приносило особое удовольствие.

— Слышал, многие в нашей деревне подались на работу в соседний курортный комплекс. Если найдут место, в деревне хоть немного оживления прибавится. — Курорт хоть и находился в соседнем уезде, но был недалеко — минут двадцать на мотоцикле.

По горным дорогам на мотоцикле было ездить куда удобнее.

— Это хорошо. У них туризм развит, скоро Первое мая, наверняка много рук потребуется. — Линьнань жалел, что не учился на гостиничное дело, да и «длинный халат» интеллигента не позволял ему пойти в официанты — не мог он переступить через себя.

— Мы всё на полях посадили? — Линьнань переключился на другую тему.

— Зерно уже в земле, а овощи ещё нет. Послезавтра отправим отца в сельскохозяйственный пункт за семенами, посадим поскорее. Если успеем к майским праздникам, можно будет продать туристам в соседнем уезде, — мама посмотрела на отца, тот кивнул, и она успокоилась.

Отец Юй мог забыть о чём угодно, но только не о делах на поле.

Туристы приедут сюда, и что, будут покупать овощи? Линьнань счёл идею матери фантастической.

Мама увидела, что дедушка начал клевать носом, а отец закончил с починкой, и позвала всех отдыхать.

Дедушка открыл глаза, увидел, что сын закончил, встал и побрёл в свою комнату. Луна светила ярко, свет не понадобился.

Линьнань проводил его, помог раздеться и вышел. Отец убрал сеть в сарай, мама мыла чайные чашки.

Сказав, что тоже идёт спать, Линьнань скрылся в своей комнате.

Спальня была просторной, как и все комнаты в доме. В глубине стояла кровать длиной метр восемьдесят — специально удлинённая.

У стены выстроился ряд шкафов, напротив — стеллаж с книгами, которые были нужны Линьнаню. У окна, выходящего во двор, стоял письменный стол.

Он не стал разбирать багаж, просто подошёл к кровати и рухнул на неё. Завтра разберусь, чемодан ведь тоже шкаф.

Сладко вздохнув, он нащупал телефон на тумбочке — дома он редко им пользовался.

Включив экран, увидел 99+ уведомлений в WeChat. Открыл университетскую группу: сообщения от друга детства и сокурсника Чэнь Цзина.

Чэнь Цзин был сыном богатых родителей из столицы. Его семья владела крупной компанией, не сказать, что богатейшие в стране, но имя у них было.

Линьнань помнил, что они занимались недвижимостью, но имели доли и в других сферах.

После выпуска Чэнь Цзин вернулся домой и стал «сидеть на шее». У него были брат и сестра, так что амбиций у парня не было: семья требовала лишь одного — не начинать бизнес, а просто жить на карманные расходы.

Узнав, что Линьнань уволился, он звал его к себе в компанию, но Линьнань тогда был настолько выжат, что отказался, не раздумывая.

Чэнь Цзин прислал пять сообщений. Линьнань открыл диалог, выискивая главное.

— Сяо Наньцзы, я завтра буду в городе А.

— Поеду в уезд Вэнь.

— В тот самый курортный комплекс, брат едет туда на встречу.

— Ты уже вернулся домой?

— Приеду к тебе гулять!!!

Уезд Вэнь был соседним с их уездом Линь. В городе А было три уезда, которые сейчас называли районами, но местные привыкли по-старинке. Центр города А находился как раз в их уезде, поэтому его часто называли просто «город А».

Сам Линьнань учился в столице своей провинции.

— Договорились. Когда будешь? Встретить тебя? — ответил Линьнань, проигнорировав прозвище «Сяо Наньцзы» — Чэнь Цзин обожал так его называть.

Он вернулся в общую группу, где Чжоу Цзэян и Чэнь Цзин оживлённо болтали, а Ли Ханьюй изредка поддакивал.

Пролистав переписку, он понял: Чэнь Цзин объявил о приезде и звал Чжоу Цзэяна встречать его. Ли Ханьюй скинул фото с работы, жалуясь на переработки.

Остальные лишь посмеялись, и Линьнань почувствовал укол в сердце.

Он был программистом, после выпуска попал в среднюю компанию. Поначалу радовался — работа в областном центре, надежды на будущее.

Но потом начались «рабовладельческие» замашки босса, глупый начальник, интриги — вчерашний студент оказался в аду.

Линьнань был прямолинейным, не умел плести интриги и сразу столкнулся с тьмой офисной жизни. Пустые обещания руководства, травля коллег, бесконечные переработки… В конце концов, дедушка заметил, что внук стал замкнутым и подавленным, заставил родителей отвезти его в больницу, а потом настоял на увольнении.

Только тогда он вырвался из этого кошмара. Позже он понял, что это был моббинг. Полгода дома ушло на то, чтобы прийти в себя и решиться на государственную службу.

Ли Ханьюй не работал на «кровопийцу», он сам стал таким — открыл свою игровую студию. Звал Линьнаня и Чжоу Цзэяна, но его родина была на самом юге, слишком далеко, они отказались.

Чэнь Цзина не звали, потому что они втроём едва закончили вуз, пытаясь сдать экзамены с помощью преподавателей — профессиональных навыков у Чэнь Цзина не было.

Последнее сообщение было от Чжоу Цзэяна:

— Линьнань, я в субботу буду дома, приеду к тебе.

— Договорились, устрою вам приём. Мои петухи как раз подросли, а сегодня я в лесу набрал грибов-душистиков. Поджаришь их — даже небожители не устоят, съедят по три порции.

Линьнань сглотнул слюну. Грибы с курицей — это блюдо, которое он мог бы есть целый год и не устать.

Он переключился на диалог с другом детства Юй Аньвэнем. Тот тоже спрашивал, дома ли он, и собирался приехать в субботу.

Линьнань усмехнулся: они что, сговорились?

Юй Аньвэнь вырос с ним в одной деревне. В старшую школу не пошёл, выучился на повара и работал в ресторанчике в городке. Виделись они в последний раз на Новый год.

— Только сегодня приехал. Отлично, приезжай в субботу пораньше, пойдём собирать грибы, я сегодня целую корзину набрал, — ответил он.

Вернувшись на главную страницу, увидел ответ от Чэнь Цзина:

— Буду завтра после обеда, встречать не надо.

— Заедешь за мной в четыре часа.

Линьнань подумал, выдержит ли задница молодого господина Чэня поездку на мотоцикле.

— Без проблем, буду вовремя.

В группе Чжоу Цзэян завалил всё стикерами с пускающими слюни котами.

— Грибы уже пошли?

— В субботу удастся поесть?

— Приеду пораньше, вместе наберём.

Чжоу жил в городке, но купить их было невозможно — всё доставалось от родственников из деревни. Но его деревня была далеко от храма горного бога, и грибов там было мало. Если удавалось поесть пару раз в год — уже счастье.

Чэнь Цзин: Что за грибы-душистики?

Чэнь Цзин: Вы что, скрываете от меня и Сяо Ли секреты?

Чэнь Цзин: Завтра приеду и сам наберу!

Ли Ханьюй: *Стикер с надписью «Работаю в поте лица»*

Ли Ханьюй: Что за грибы?

Ли Ханьюй: Я тоже хочу (стикер с курящим боссом)

Юй Линьнань: Лесные грибы, у нас такие только здесь растут.

Юй Линьнань: Если наберу много — вышлю вам.

Линьнань переключился на Аньвэня, тот прислал лаконичное «ОК». Аньвэнь был немногословным парнем.

Чэнь Цзин прислал весёлый смайлик, и в группе разгорелась болтовня про петушков и грибы.

Когда Линьнань отложил телефон, было уже полдвенадцатого. Он был смертельно уставшим и тут же провалился в сон.

***

Проснулся он без сновидений. За окном было светло — явно проспал. Глянул на телефон: десять часов. Вскочил, заправил кровать, вышел на крыльцо и сладко потянулся. Дома спалось просто замечательно.

Мама увидела его, отложила обрывки простыни и позвала умываться, а сама пошла на кухню за завтраком.

Дедушка сидел во дворе, плетя что-то из бамбуковых прутьев. Его любимый радиоприёмник стоял рядом, но молчал.

Любовь близких… Линьнань был переполнен нежностью.

Умывшись, увидел на столе булочки и рисовую кашу.

— Мам, а где отец? Дедушка, вы уже ели? — спросил он, вгрызаясь в булочку со свининой и луком. Вкуснотища.

— Ели-ели, ешь давай, — дедушка улыбнулся.

— Твой третий дед утром заходил к отцу, просил помочь продать гусей в городе.

У них в деревне был чат, и отец Юй всегда писал туда, когда собирался на рынок, чтобы собрать заказы у соседей. Часто его просили продать скот, чтобы люди не тратили время на поездки. Наверное, отец уже написал, что завтра едет продавать кур.

Третий дед, о котором говорила мама, был двоюродным братом дедушки — родственные связи здесь были запутанными, но почти все в деревне носили фамилию Юй и приходились друг другу роднёй.

Линьнань проглотил завтрак за три минуты, помыл посуду и сел помогать маме рвать ткань. С его силой дело пошло быстрее.

— Ты же хотел собирать яйца? Пошли.

— Отец, я долила тебе чаю, мы с Наньнанем пойдём за яйцами, — мама оставила полоски ткани рядом с сетью и пошла за двумя большими корзинами. Внутри мама пришила ткань, чтобы яйца не бились при тряске.

— Дедушка, мы пошли.

Дедушка, не отрываясь от плетения, кивнул:

— Идите, идите.

Они вышли из дома. Линьнань надел старую одежду — зная, что творится в курятнике, лучше не рисковать.

Три круга по лесу — и всё равно весь в курином помёте.

В лесу мама взяла вторую корзину. Куры были хороши тем, что неслись в одних и тех же местах. Но у каждой была своя причуда, так что яйца приходилось искать по всему лесу.

Это занятие затягивало: азарт от сбора приносил огромное удовольствие.

Через двадцать минут они обошли все места. Линьнань нашёл в ямке десяток яиц, спрятанных курицей, объяснил маме, где они, и они двинулись дальше.

На дороге встретили людей, работающих в поле. Издалека донёсся голос:

— Тётушка, тётушка, подождите!

Линьнань обернулся: к ним спешила женщина лет пятидесяти. Нужно было поздороваться — это была вторая тётушка.

Она подошла, тяжело дыша.

— Далеко видела, как вы с корзинами пошли, подумала — за яйцами. Линьнань вернулся? — она перевела дыхание.

— Вчера приехал, вторая тётушка, — Линьнань улыбнулся. У него было приятное, располагающее лицо, и он выглядел очень воспитанным парнем.

— Приходи к нам в гости, — сказала она.

Линьнань вежливо кивнул.

— Тётушка, не торопитесь так, возраст уже не тот, — ей было за шестьдесят.

Она засмеялась:

— Ничего, у нас в деревне и девяностолетние бегают! Хочу купить у вас яиц, невестка скоро из роддома выйдет. Ваши яйца вкусные, стыдно не будет, когда буду раздавать угощение.

— Конечно, тётушка. Сколько нужно? Если много, придётся домой сходить.

— Триста штук. Погода жаркая, боюсь, испортятся.

Она достала деньги. Яйца в деревне продавали по юаню за штуку, и мама всегда старалась выбирать покрупнее. Это было дороговато, но люди знали: в городе они стоят полтора юаня, так что цена для своих была честной.

— Хорошо, когда нужно? Можно начать собирать сегодня, за шесть дней как раз наберётся, будут свежие.

— Послезавтра уже нужно, я завтра собиралась красить их. Возьму сегодня.

— Тогда пошли с нами, я попрошу Наньнаня донести до дома.

Триста яиц весили больше тридцати килограммов — тяжело.

— Не надо, я сама, не хочу отвлекать, — отмахнулась она.

Мама знала, что та спешит к невестке, попрощалась и они пошли домой.

— Твоя вторая тётушка так рада, ещё одного внука дождалась, — с лёгкой завистью сказала мама.

Линьнаню было двадцать пять, и он знал, что мама намекает на женитьбу, но промолчал.

— У второй тётушки отличный вкус, сразу выбрала наши яйца. Это ведь первый подарок от родни по материнской линии.

По их обычаям, когда жена рожала, родня со стороны матери должна была получить ответный подарок — обычно это были ярко раскрашенные яйца.

Мама глянула на сына, ускорила шаг и замолчала.

Линьнань усмехнулся и поспешил следом.

http://bllate.org/book/24030/2756390