Готовый перевод Rebirth of the Male Concubine / Возрождение: Судьба наложника: Глава 14

Увидев, что Хань Чунъюань рассердился, Хань Чунъи обеспокоенно спросил:

— Старший брат, неужели во время этой поездки что-то произошло?

— Ничего не было, — холодно ответил Хань Чунъюань. — Разве ты не проголодался? Ешь свою еду.

— Ох.

Хань Чунъи послушно принялся за еду.

Му Вэньсюань подцепил палочками кусочек курицы и с загадочной улыбкой произвел:

— Это блюдо приготовлено прекрасно, молодой господин, отведайте. Как можно не есть такое изобилие блюд, разве это не жалко? Как говаривала матушка, расточительство — это преступление.

Хань Чунъюань…

Хань Чунъи с улыбкой поспешно и любопытно спросил Му Вэньсюаня:

— Вэньсюань, а кто эта матушка? Почему я никогда о ней не слышал?

Му Вэньсюань мягко улыбнулся:

— Это был великий человек, даже если я скажу, ты всё равно не знаешь.

Хань Чунъи торопливо с улыбкой ответил:

— Расскажи, послушаем! Если я не знаю, то мой брат наверняка знает. В этом мире нет ничего, чего бы мой брат не знал.

Му Вэньсюань…

Этого твой брат действительно не знает!

Хань Чунъюань сузил свои глубокие глаза и молча окинул Му Вэньсюаня оценивающим взглядом, а затем протяжно произнес:

— Ты очень доволен.

Му Вэньсюань невозмутимо ответил:

— Разумеется, доволен. Молодой господин воспользовался моим именем, чтобы выпустить пар и выплеснуть накопившуюся злобу. Теперь-то я нахожусь в опале, но если бы я продолжал злиться, разве жизнь не стала бы слишком скучной?

Глядя на сияющие глаза Му Вэньсюаня, Хань Чунъюань почувствовал, как его глубокие глаза стали еще темнее. Он действительно воспользовался историей с Му Вэньсюанем, чтобы выместить злость. Отправившись по делам в Столицу, он случайно увидел, что на голове Хань Чунхуэй, которая ныне является княгиней Вэй, красуется самое любимое украшение его покойной матери — фиолетовая нефритовая шпилька в виде феникса. Фиолетовый нефрит сам по себе редок в этом мире, а та шпилька его матушки отличалась поразительной прозрачностью. К тому же она была вырезана искусным мастером и являлась наивысшим сокровищем. При жизни матушка с ней не расставалась — это была реликвия, оставленная ею для того, чтобы в будущем отдать своей невестке. Хань Чунъюань надежно хранил эту нефритовую шпильку, пока некоторое время назад отец не попросил ее посмотреть, и он согласился. Позже отец невнятно бормотал что-то о том, что случайно уронил ее и разбил. Кто бы мог подумать, что он отдал ее Хань Чунхуэй! Как вещи матушки могли попасть в чужие руки? Поэтому перед возвращением в Столицу он тайком проник в Резиденцию князя Вэй, выкрал ту нефритовую шпильку и, разгневанный тем, что ее носила другая женщина, обратил украшение в пепел.

Хань Чунъюань холодно произнес:

— Раз уж сегодня ты помог мне, я не стану наказывать тебя за то, что ты подстрекал Сяо И вести дела с игорными домами и веселыми кварталами.

— Старший брат, ты узнал об этом так быстро? — изумился Хань Чунъи. — Я так и знал, что от тебя ничего не скрыть! Только, пожалуйста, не вини в этот раз Вэньсюаня. Это я захотел заработать серебра и поэтому так поступил.

Услышав, как Хань Чунъи выгораживает Му Вэньсюаня, Хань Чунъюань почувствовал странное раздражение и невольно бросил:

— Разве я говорил, что не накажу тебя?

Хань Чунъи замер, поспешно отложил палочки и заискивающе произнес:

— Старший брат, я знаю, что был неправ. Без твоего разрешения я больше никогда не посмею! Умоляю, прости меня на этот раз!

— Домашний арест на месяц, — Хань Чунъюань сделал глоток вина и холодно добавил: — И ни часом меньше.

Хань Чунъи скривил лицо, уставился на него своими персиковыми глазами и взмолился:

— Брат!

Хань Чунъюань приподнял брови и холодно спросил:

— Что? Считаешь, что мало?

Хань Чунъи торопливо затряс головой:

— О! Нет, понял, брат!

Му Вэньсюань нахмурился:

— Какая суровость!

Хань Чунъи улыбнулся Му Вэньсюаню и ничего не ответил: он знал, что раз брат не приказал сидеть под замком именно в собственной комнате, это уже неплохо — по крайней мере, по территории Семьи Хань он все еще мог передвигаться свободно.

Хань Чунъюань в упор посмотрел на Му Вэньсюаня своими пронзительными, глубокими глазами и спросил:

— Говори. Ты заставил Сяо И торговать секретом изготовления игральных карт так, что об этом заговорил весь Город Ханьюань, и сделал это не только ради наживы, верно? Какая у тебя цель?

Прекрасные глаза Му Вэньсюаня встретились с ледяными омутами глаз Хань Чунъюаня. Не отводя взгляд, он прямо выдержал этот взор, уголки его идеальных губ изогнулись в красивую усмешку, и он с улыбкой ответил:

— Не зря вы молодой господин Семьи Хань, поистине умны.

Му Вэньсюань ничуть не удивился тому, что Хань Чунъюань догадался, кто именно создавал игральные карты. В конце концов, он глава Семьи Хань, и как какое-либо движение в Городе Ханьюань могло ускользнуть от его проницательного взора? Он лишь не ожидал, что этот мужчина обладает столь глубоким умом и раскусит его тайные замыслы. У него действительно была цель: через торговлю Хань Чунъи он хотел не просто заработать серебро, а, что еще важнее, привлечь внимание Хань Чунъюаня.

— Разумеется, я хотел привлечь внимание молодого господина, — сказал Му Вэньсюань. — Надеюсь обсудить с ним одну сделку.

С таким проницательным человеком, несомненно, лучше всего вести себя предельно откровенно.

— Вэньсюань, какая у тебя есть хорошая идея? — Хань Чунъи перевел взгляд на Хань Чунъюаня. — Брат, ум Вэньсюаня так же прекрасен, как и его лицо! То, что он придумывает, наверняка невероятно увлекательно! Подумать только, разве можно было вообразить такие интересные карты, какие придумал Вэньсюань? Это просто поразительно!

Услышав, что младший брат снова расхваливает Вэньсюаня, Хань Чунъюань заговорил еще холоднее:

— Ты поел? Если поел, отправляйся отбывать наказание.

— Брат!

Хань Чунъи еще не хотел уходить, он желал послушать, о чем именно Му Вэньсюань собирается говорить с его братом. Но заметив ледяной взгляд, брошенный старшим братом, он с неохотой поднялся и ушел.

Когда Хань Чунъи удалился, Хань Чунъюань холодно уставился на Му Вэньсюаня, и его низкий голос стал еще тяжелее:

— Неужели ты не осознаешь своего положения? Какая наглость — вздумал вести переговоры с этим молодым господином.

Му Вэньсюань протяжно произнес:

— Прошу молодого господина гневаться меньше! С кем-то другим я бы ни за что не стал заводить подобные разговоры, но молодой господин — человек далеко не заурядный. Стоило мне услышать ваше имя, как стало ясно, что вы обладаете великими устремлениями. С вашим-то широким кругозором разве станет молодой господин отвергать полезное для государства и народа дело лишь из-за того, о чем болтает какой-то мужчина на положении наложника?

В глубоких глазах Хань Чунъюаня на мгновение мелькнуло удивление, которое тут же сменилось полной невозмутимостью. Он задумчиво окинул взглядом сидевшего рядом с ним Му Вэньсюаня: этот юноша сумел насквозь видеть его потаенные мысли.

http://bllate.org/book/24014/2752975