Готовый перевод Rebirth of Obsession / Перерождение: Моя одержимость — это ты: Глава 10

Обнаружив, что с Сяо Шиши что-то не так, Чжун Даонань непрерывно размышлял о том, что же произошло.

Хотя внешне Чжун Даонань ничем не отличался от обычных дней и по-прежнему тихо жил в своем маленьком дворике, на самом деле он уже задействовал втайне множество средств, лишь бы выяснить причину происходящего.

Хоть сокровища на теле Чжэнь Цюэ и скрывали многие ее следы, Чжэнь Цюэ всё же обладала слишком низким уровнем культивации и не могла полностью активировать артефакт.

Это позволило Чжун Даонаню многое обнаружить.

Он быстро понял, что камень, оставленный в его комнате — вовсе не его Сяо Шиши. Более того, даже на самом Цингуе обнаружились следы чужого контроля.

Поняв это, Чжун Даонань стал невероятно устрашающим. Однако он не мог действовать бездумно, потому что не знал, где находится Сяо Шиши.

Даже его духовное сознание, обыскавшее весь Пик Десяти Бедствий взад и вперед не менее сотни раз, не нашло и следа настоящего Сяо Шиши. Это могло означать лишь одно из двух: либо Сяо Шиши уже покинул Пик Десяти Бедствий, либо кто-то спрятал его с помощью сокровища как минимум небесного класса, обладающего к тому же свойствами сокрытия ауры.

Из-за пропажи Сяо Шиши в сердце Чжун Даонаня зашевелился демон сердца.

Причина, по которой он оставил Сяо Шиши на Пике Десяти Бедствий и ушел в одиночестве, заключалась именно в демоне сердца: он не хотел навредить Сяо Шиши и не желал слишком рано сталкиваться с теми людьми. Поэтому он покинул Пик Десяти Бедствий, в одиночку отправился на далекий Одинокий Остров и провел там семь дней.

Стоило ему только подавить бушующего демона сердца, как он услышал зов Сяо Шиши.

Он стремглав вернулся сюда, но увидел лишь фальшивого Сяо Шиши.

Чжун Даонань заставил себя успокоиться, тщательно во всем разобрался и в конце концов пришел к выводу: Сяо Шиши определенно все еще на Пике Десяти Бедствий, просто его аура была скрыта. Ему нужно было лишь хорошенько поискать, чтобы отыскать, где находится Сяо Шиши...

Он приказал себе набраться терпения, но фальшивый камень уже не мог больше сдерживаться.

Если бы в прошлой жизни Чжун Даонань не видел истинный облик Сяо Шиши после принятия человеческого подобия, то уловка Чжэнь Цюэ с подменой и впрямь могла бы на короткое время всех обмануть.

Ведь на ее теле почти не было изъянов, к тому же она действительно искусно притворялась — точь-в-точь маленьким демоническим существом, только что принявшим человеческий облик и ничего не смыслящим в мире.

Однако его Сяо Шиши был совсем не таким.

Поскольку стояла ночь, глаза Чжун Даонаня казались совершенно черными, черными донельзя, словно бездонная пропасть, способная затянуть человека внутрь. Выражение его лица оставалось абсолютно неподвижным, можно сказать, полностью безэмоциональным. А его руки выглядели на редкость нежными и мягкими.

Рука Чжун Даонаня потянулась к горлу Чжэнь Цюэ.

Движение не было быстрым, но Чжэнь Цюэ, у которой волосы на теле встали дыбом от ужаса и чей внутренний голос отчаянно вопил с требованием увернуться, оказалась совершенно не в силах сдвинуться с места. Чжун Даонань вцепился ей в горло и медленно приподнял вверх.

— Ты говоришь, что ты — Сяо Шиши? — на губах Чжун Даонаня медленно проступила улыбка.

Это была ледяная улыбка. Чжэнь Цюэ начала жалеть о содеянном, совершенно не понимая, почему всё обернулось именно так — она ведь была уверена, что на ее теле нет ни единого изъяна. Пусть ее действия и впрямь выглядели излишне поспешными, разве это нельзя было логически объяснить? Кто велел Чжун Даонаню так внезапно перемениться в своем отношении к камню?

Очевидно же...

Очевидно, Чжун Даонань должен был лелеять ее и пылинки сдувать...

Задыхаясь от мертвой хватки на горле, Чжэнь Цюэ выдавила из себя хриплый голос:

— Это... я... я и есть...

Закончить фразу словом Сяо Шиши ей не удалось, потому что рука Чжун Даонаня сжалась еще сильнее, лишив ее возможности изничтожить хотя бы звук и даже нормально вздохнуть. А страшная аура Чжун Даонаня намертво сковала ее.

Хотя Чжун Даонань, к которому она так сильно привязалась и которым восхищалась, находился прямо перед ней, Чжэнь Цюэ казалось, будто она стоит перед ужасной, бездонной и темной бездной.

Она знала о силе Чжун Даонаня, но и представить не могла, что он настолько страшен.

Чжун Даонань разжал пальцы. Чжэнь Цюэ, чье лицо уже почти побагровело, рухнула на землю и начала судорожно хватать ртом воздух, пытаясь загнать его в горло, но отчаянно чувствовала, что все эти попытки не приносят никакой пользы.

Чжун Даонань стоял перед ней и тихо произнес:

— Я даю тебе шанс. Расскажи мне... где мой Сяо Шиши?

Самое ненавистное в этом мире — собственная беспомощность.

Хотя Чжун Даонань вернулся в это время, дабы больше не подвергаться преследованиям недоброжелателей в прошлой жизни, когда он не мог оказать никакого сопротивления, его нынешний уровень культивации в этом Мире Культивации позволял ему двигаться напролом куда угодно.

Но удивительное свойство Мира Культивации заключалось, пожалуй, в том, что в нем таилось бесчисленное множество переменных.

Даже заурядный мальчишка, заполучивший высший бессмертный артефакт, мог без труда убить мастера высокого уровня хитрым способом — при условии, конечно, что его самого не истощит до смерти объем Истинной Ци, необходимый для активации артефакта.

Хоть это и случалось крайне редко, но всё же было реальностью.

Придавленная чудовищной аурой Чжун Даонаня, Чжэнь Цюэ не смела произнести ни звука и не желала отвечать на его вопрос.

Она понятия не имела, как именно Чжун Даонань догадался, что она — не тот паршивый камень, но твердо знала: сейчас нельзя признаваться, что она — не эта вещица. Если она признается, все ее мечты пойдут прахом, а после выдачи камня Чжун Даонань, скорее всего, просто убьет ее.

Поэтому она ни в коем случае не должна была говорить... и не хотела...

Но терпение Чжун Даонаня подошло к пределу. Он поднял руку и схватил Чжэнь Цюэ — увернуться она была не в силах. Его ладони опустились ей на макушку:

— Обыск Души.

Услышав эти два слова, лицо Чжэнь Цюэ мгновенно побелело как мел. Она приоткрыла рот, собираясь пронзительно закричать и ответить на вопрос Чжун Даонаня, но в этом уже не было никакой необходимости.

Чжэнь Цюэ почувствовала, будто чей-то острый клинок глубоко рассек ее голову изнутри, и боль волной захлестнула все ее тело. И не только тело — ее духовное сознание и море духа тоже содрогнулись.

Без малейшего намека на сдерживание. Перед лицом Чжун Даонаня Чжэнь Цюэ не могла даже закричать: ее лицо приобрело землисто-золотистый цвет, глаза закатились, и она замертво рухнула на пол.

Хотя многие правила Мира Культивации не измерялись обычными человеческими мерками, некоторые негласные законы всё же существовали.

К примеру, такое заклинание, как Обыск Души — им владели далеко не все, да и те, кто умел его применять, старались без нужды им не пользоваться. Каждому было известно, насколько мучителен Обыск Души для жертвы: страдания не ограничивались лишь ментальной болью, под угрозой оказывалось даже полное разрушение моря духа поверженного.

Если в результате Обыска Души человек отделывался лишь откатом в культивации — это еще считалось благом. Но в худшем случае море духа полностью уничтожалось, культивация сгорала дотла, лишая возможности вновь ступить на путь самосовершенствования, а рассудок притуплялся настолько, что человек превращался в сумасшедшего калеку.

По идее, Чжун Даонань не должен был владеть столь страшной техникой. А если бы и владел, то как праведный практик не имел права ее применять.

Но Чжун Даонань применил.

Притом почти без колебаний.

Когда в прошлой жизни лицемерные лиходеи травили его и Сяо Шиши, заклинание Обыска Души не раз спасало ему жизнь.

Лежащая на полу Чжэнь Цюэ продолжала судорожно подергиваться. Чжун Даонань, опустив взгляд на нее, почувствовал, как вырвался на свободу только что подавленный демон сердца. Он слышал, как этот демон тихонько хихикает у него над ухом, словно разглядывая забавную игрушку.

Не обращая внимания на демона сердца, Чжун Даонань слегка упорядочил обрывки воспоминаний, извлеченные из головы Чжэнь Цюэ, и легко взмахнул рукой в воздухе — из одежды девушки вылетели два предмета.

Ими оказались Синий Светильник и Картина Беспредела — те самые два сокровища небесного класса, которые Чжэнь Цюэ вымолила у своего наставника.

Обе вещи были связаны кровными узами с владельцем, и на них лежало духовное сознание первоначального хозяина. Чжэнь Цюэ могла управлять ими лишь потому, что ее наставник открыл для нее этот путь. И тем не менее, оба артефакта по-прежнему принадлежали ее учителю.

Если бы кто-то другой пожелал ими воспользоваться, ему пришлось бы либо просить помощи у истинного хозяина, либо силой стереть чужие метки духовного сознания. Второй способ требовал, чтобы душа захватчика была на порядок сильнее первоначального владельца, к тому же на переплавку этих двух предметов ушло бы немало времени — в конце концов, речь шла о сокровищах небесного класса, редкость которых в Мире Культивации была неоспорима.

Однако в руках Чжун Даонаня всё оказалось намного проще.

Он провел ладонью над обоими артефактами, и чужие метки духовного сознания на них тут же рассеялись. Далеко отсюда, в Секте Земляных Формаций, наставник Чжэнь Цюэ, сидевший в уединении, внезапно выплеснул полный рот крови.

На его лице отразилось потрясение: прислушавшись к внутренним ощущениям, он больше не чувствовал присутствия своих сокровищ, а где находится его ученица Чжэнь Цюэ, он теперь и вовсе не мог определить.

— Что-то случилось... — бледный как полотно учитель Чжэнь Цюэ поднялся на ноги, даже не успев вытереть кровь в уголках рта.

Хотя он безумно баловал Чжэнь Цюэ, сейчас речь шла о потере двух его личных сокровищ небесного класса!

Значение сокровищ небесного класса само по себе не нуждалось в лишних словах. Он отдал их Чжэнь Цюэ исключительно из родительской нежности и баловства, но теперь, когда метки его разума стерли с такой легкостью, учитель Чжэнь Цюэ был готов взорваться от ярости.

Окажись Чжэнь Цюэ сейчас рядом с ним, он бы давным-давно влепил ей смачную пощечину.

Чжун Даонань ни капли не интересовался тем, что творится у наставника Чжэнь Цюэ. Слегка отшлифовав оба артефакта в воздухе, он обратил их в собственную законную добычу.

Благодаря этому Чжун Даонань наконец отчетливо почувствовал присутствие Сяо Шиши.

— А-Нань... — тихонько звал Сяо Шиши, но голос его звучал механически, выдавая то, что эта фраза повторялась бессчетное количество раз.

Что бы он ни кричал, находившийся снаружи Чжун Даонань никак не мог его услышать. Сам же Сяо Шиши ничего не видел и ничего не мог поделать — он лишь раз за разом звал на помощь, словно надеясь, что таким образом его голос все-таки долетит до Чжун Даонаня.

Напряжение во всем теле Чжун Даонаня спало, в груди по-прежнему стоял ком, но он мягко отозвался:

— Сяо Шиши...

Он легонько качнул свиток в руке, и превратившийся в камень на картине Сяо Шиши мгновенно выскользнул из полотна и опустился на стоявшую рядом кровать.

— А-Нань?! — вырвавшись из заточения картины, Сяо Шиши не сразу сообразил, что произошло.

А Чжун Даонань нежно повторил:

— Сяо Шиши.

Наконец-то освободившись из плена свитка, Сяо Шиши единым куском подпрыгнул прямо с кровати.

Прежде для Сяо Шиши это было непростой задачей, но сейчас, охваченный бурей ликования, он подбросил себя вверх и стремглав бросился прямо в объятия Чжун Даонаня.

Заметив это, лицо Чжун Даонаня впервые озарилось счастливой улыбкой, и он крепко обнял бросившегося к нему Сяо Шиши.

Сяо Шиши совершенно не заметил лежащую неподалеку Чжэнь Цюэ. Прижавшись к груди Чжун Даонаня, он с горькой обидой в голосе затараторорил:

— А-Нань, ты наконец-то услышал мой голос! Я звал тебя, звал, звал без остановки, но ты все не слышал и не слышал, мне было так страшно и тоскливо.

— Мм... это во всем виноват А-Нань. Но А-Нань тоже изо всех сил старался тебя отыскать.

— А-Нань, А-Нань, А-Нань...

— Мм... Сяо Шиши...

— А-Нань, меня заперли в какой-то штуке, вокруг было так темно, ничегошеньки не видно, только чужие голоса слышались. Я боялся, что ты не узнаешь меня и начнешь хорошо относиться к тому фальшивому камню.

— А-Нань бы так не поступил. А-Нань с первого взгляда понял, что это не Сяо Шиши.

Эти слова возымели на Сяо Шиши целительное действие. Огромный и донельзя расстроенный Сяо Шиши принялся ласково тереться о грудь Чжун Даонаня:

— Я так и знал! Я слышал, что А-Нань не стал привечать этого самозванца, я так рад, так рад.

Чжун Даонань молча слушал бессвязную болтовню Сяо Шиши, изливавшего накопившийся страх и тревогу. По мере того как Сяо Шиши продолжал говорить, Чжун Даонань чувствовал, как его собственное сердце наконец-то возвращается на место.

Наконец-то... Сяо Шиши нашелся...

Не только Чжун Даонань вздохнул с облегчением в глубине души — вслед за ним успокоился и его демон сердца.

Суровая аура вокруг Чжун Даонаня полностью размягчилась. Держа Сяо Шиши на руках, он стоял посреди комнаты и долго-долго слушал его нескончаемый лепет, пока Сяо Шиши наконец не устал и заснул, после чего Чжун Даонань бережно уложил его на кровать.

Последние дни Сяо Шиши томился в заточении Картины Беспредела и не смел сомкнуть глаз. Теперь же, окончательно убедившись в собственной безопасности, он позволил всей накопившейся усталости взять верх.

Посидев какое-то время на краю постели и любуясь спящим Сяо Шиши, Чжун Даонань перевел взгляд на бесчувственное тело Чжэнь Цюэ, распростертое на полу.

Он смотрел на нее сверху вниз, словно заглядывая в свое собственное отражение.

Он оставил камень на Пике Десяти Бедствий именно для того, чтобы защитить Сяо Шиши от бед, но в итоге всё равно стряслась беда.

Среди установленных им защитных формаций имелась одна особая: к ней не смел приближаться никто с высоким уровнем культивации. Стоило кому-то нарушить запрет, как внешне безобидная формация мгновенно оборачивалась смертоносным массивом. Все зарытые им ценнейшие духовные камни предназначались именно для активации этого убийственного круга.

Однако уровень культивации Чжэнь Цюэ был ничтожно мал, и тем не менее она заполучила сокровища небесного класса, которые по определению не должны были оказаться в руках человека с такими способностями.

На этот раз Сяо Шиши всего лишь спрятали. Но что, если подобное повторится в другой раз?

Он до сих пор отчетливо помнил последний облик Сяо Шиши в прошлой жизни.

Милый Сяо Шиши, прекрасный Сяо Шиши, который всегда любил улыбаясь смотреть на него и приговаривать, как сильно он любит своего А-Наня — тот самый Сяо Шиши, что в конце концов умер у него на руках.

Он помнил, как холодный белый снег падал на плечи, постепенно засыпая тело Сяо Шиши у него на груди так, что его больше не стало видно. Казалось, даже улыбка на лице Сяо Шиши застыла навечно.

Он больше не хотел сталкиваться с подобным зрелищем.

В конце концов... он все еще слишком слаб...

Пусть его нынешней силой в Мире Культивации можно было бродить где угодно, но если бы, как и в прошлой жизни, на свет повылазили все скрывающиеся по углам Вольные Бессмертные, его нынешней мощи все еще было недостаточно...

Ему было необходимо стать еще сильнее.

Чжун Даонань просидел в комнате до тех пор, пока за окном не забрезжил рассвет и лежащая на полу Чжэнь Цюэ не издала слабый стон, собираясь прийти в себя. Не поворачивая головы, он лишь небрежно взмахнул рукавом — и едва начавшая приходить в себя девушка отлетела назад, со всего маху врезавшись в стену и вновь потеряв сознание.

После того как Чжун Даонань провел Обыск Души, эта Чжэнь Цюэ ничем не отличалась от обычного простолюдина.

Однако убивать ее Чжун Даонань не собирался — он намеревался отправить ее обратно.

Судя по воспоминаниям самой Чжэнь Цюэ, ее дерзкое проникновение на Пик Десяти Бедствий с двумя сокровищами небесного класса вовсе не было случайностью: на этот шаг ее сознательно подтолкнул собственный наставник.

Иначе одна лишь Истинная Ци, необходимая для активации этих двух артефактов, мгновенно иссушила бы и убила саму Чжэнь Цюэ.

http://bllate.org/book/24003/2750635