Готовый перевод After Transmigrating into a Book, I Became Goofy Cannon Fodder / Попав в роман, я стал нелепым пушечным мясом: Глава 003. Извинение

— Слова переданы, больше задерживаться мне неудобно. Тайфу, не провожайте. — Юань Жан слегка наклонился, длинным шагом обошёл Чэнь Шоаня и направился к выходу из зала.

Чэнь Цзинсянь пришёл в себя и со сложным выражением лица произнёс:

— Провожаем Ваше Высочество.

Чэнь Шоань смотрел, как худощавая фигура исчезает в конце галереи, и не удержался от вопроса:

— Пап, а сколько шестому принцу полных лет?

Чэнь Цзинсянь поднял голову к небу. От нынешнего тяжёлого положения ему становилось особенно горько.

— Четырнадцать. На вид мал, но человек очень непростой. Сейчас наследный принц один возвышается над всеми, а остальные принцы посредственны и неспособны. Если шестой принц проявит себя чуть лучше, ещё неизвестно, сумеет ли Юань Ци и дальше прочно удерживать место наследника.

Так он и правда мелкий братан.

Выслушав отца, Чэнь Шоань подумал, что раз Юань Ци — главный герой, то сила и способности у него наверняка настоящие.

В оригинальной книге Юань Ци всё время уверенно сидел на месте наследного принца. Если Юань Жан захочет отобрать власть, сделать это будет трудно.

Однако по словам отца выходило, что тот хотел примкнуть к шестому принцу, но Юань Жан был слишком молод и не пользовался вниманием императора, поэтому Чэнь Цзинсянь всё никак не решался на серьёзные действия.

Хе-хе.

В глазах главных героев: «серьёзные действия Чэнь Цзинсяня» = отсутствие каких-либо действий.

Отец умел создавать людям неприятности, но, как правило, не особенно большие.

Чэнь Шоань много лет получал современное воспитание и прекрасно усвоил: идти против главных героев — плохая идея.

Надо было убедить отца отказаться от мысли пакостить Юань Ци, исправиться, начать новую жизнь и, не щадя сил, строить сильную, прекрасную, процветающую и гармоничную Великую Жун.

————

Чэнь Шоань стоял спиной к ещё холодному весеннему ветру, и волосы то и дело залепляли ему всё лицо.

А его отец тем временем обменивался любезностями с канцлером Су.

— У достойного отца и сын достойный. Шоань и впрямь хорош собою и… — Су Чжэн уже собирался перейти к стандартной взаимной похвале между сослуживцами и перевёл взгляд на Чэнь Шоаня. Увидев волосы, вздыбленные ветром так, словно в него ударила молния и на голове распустился роскошный цветок, он потрясённо закончил: — …талантлив.

Чэнь Шоань поспешно убрал пряди с лица, открывая белое живое лицо, и неловко улыбнулся:

— Сорян… реально сорян.

«…» Раньше Чэнь Цзинсянь думал, что у сына просто дурной характер. Ему и в голову не приходило, что дело может быть ещё и в голове. Пожалуй, пришло время пересмотреть мнение о нём.

Су Чжэн заметил, что атмосфера между отцом и сыном стремительно становится напряжённой, и поспешил сгладить ситуацию:

— Да это всего лишь шалости молодёжи, не стоит принимать их всерьёз. Тайфу, вам незачем было так утруждаться и приводить сына извиняться перед моей четвёртой дочерью.

Чэнь Шоань нахмурился. По его мнению, Су Чжэн был отвратительным отцом.

Твою дочь обидели, а у тебя вот такое отношение? Смотри, как бы твоя «маленькая ватная курточка» не превратилась в жилетку с дырой на спине.

Увидев его взволнованное выражение, Су Чжэн снова понял всё неправильно:

— Если молодой господин Чэнь и правда так сильно любит мою дочь, я могу принять решение за неё и выдать её за вашу семью Чэнь.

Будь здесь прежний Чэнь Шоань, от одной этой фразы уже попался бы на крючок, как рыба на наживку.

Нынешний же Чэнь Шоань хотел прямо на месте бухнуться перед Су Чжэном на колени и дважды удариться лбом о землю.

Дядя, умоляю, срочно закрой рот!

— Эй, да вы на него посмотрите. Куда ему до вашей дочери? — Чэнь Цзинсянь вовремя вмешался и первым дал понять, что на этот брак не согласен.

Чэнь Шоань был тронут до слёз и соплей. В этот миг ему казалось, что всё тело отца сияет светом святого.

Будучи пушечным мясом, он дошёл до такой степени смирения, что готов был вырезать слова «я недостоин» прямо в собственной ДНК.

— Это моя дочь недостойна вашего сына, — весело рассмеялся Су Чжэн. Видя, что никто ему не отвечает, он больше не стал поднимать эту тему.

Су Чжэн взял со стола Восьми Бессмертных подарочную шкатулку, открыл её и заулыбался ещё шире.

— Старый друг, это ведь сосуд с узором облачного дракона, вырезанный из хотанского нефрита. И вы вот так просто дарите его мне? — Он поднял нефритовую вещь и принялся внимательно рассматривать, не без хвастовства добавив: — Подобных у меня, правда, уже несколько.

Чэнь Шоань всё ещё сердился из-за словесных выкрутасов Су Чжэна.

Он подумал, что этот старик получил выгоду и ещё строит из себя недовольного, явно пытаясь досадить им. Поэтому Чэнь Шоань совершенно бесстыдно сказал:

— Тогда можно отдать его мне? Мне уже семнадцать, стыдиться я явно не умею.

«…» Вокруг воцарилась мёртвая тишина, словно в родовом храме в два часа ночи.

Только Су Цинвань, только что поспешившая сюда на шум, прыснула со смеху, а затем тут же зажала рот и замолчала.

— Ах ты бесполезная дрянь! — Чэнь Цзинсянь от ярости пнул Чэнь Шоаня в зад и отправил его прямо к Су Цинвань, заставив вытянуться перед ней по стойке смирно. — Извинись перед девушкой как следует! Только и умеешь, что бессовестные гадости творить!

Перед главной героиней Чэнь Шоань халтурить не смел. Он мгновенно убрал с лица своё хулиганское выражение и заговорил таким образцово-серьёзным тоном, что запись можно было сразу включать в учебник Пекинской киноакадемии.

— Четвёртая барышня, мне и правда очень жаль. Несколько дней назад мне будто жиром глаза залило. Я не должен был специально вас дразнить, не должен был подкупать слуг и отнимать у вас деньги, не должен был наносить вашей душе столь тяжёлую травму, не должен был…

Су Цинвань была потрясена тем, что он при таком количестве людей способен подробно разбирать историю собственных преступлений. Ей самой стало неловко за него, и она поспешно остановила:

— Молодой господин Чэнь, прошу, довольно. Я давно на вас не сержусь. Только надеюсь, что впредь вы больше не будете делать ничего подобного.

Чэнь Шоань, разумеется, тут же согласился, про себя восхищаясь поистине бодхисаттвенным сердцем главной героини.

————

По дороге домой отец Чэнь начал разносить сына. По его личному мнению, Чэнь Шоань показал себя хуже некуда и был менее послушным, чем трёхлетний ребёнок из соседней семьи Ван.

Чэнь Шоань пропускал злые оценки отца мимо ушей, в полной мере воплощая принцип «в левое ухо влетело — из правого вылетело» и последовательно проводя политику «ты говоришь своё, я сплю своё, друг другу не мешаем». В результате отец мог лишь яростно забрызгать ему лицо слюной, но больше ничего сделать не мог.

Ха-ха-ха-ха! Неужели он и правда гений?

Чэнь Шоань прикрыл глаза, притворяясь дремлющим, и самодовольно подумал об этом.

http://bllate.org/book/23984/2835223