Весь пещерный комплекс насчитывал сто пятнадцать контейнеров. Даже с учетом того, что Яо Цзыцин во время сбора поглощал энергию элементов из окружающей среды, такие колоссальные затраты сил были ему не под силу. Когда пещера опустела и они вышли наружу, Лэй Сяо заметил, что лицо Сы-эра стало мертвенно-бледным, ни кровинки.
Его выражение лица мгновенно изменилось. Он протянул руку, чтобы поддержать парня, и нахмурился:
— Я же говорил, не перенапрягайся. Вещи никуда не убегут, можно было сделать несколько ходок!
Он видел, как легко Сы-эр справлялся с первыми контейнерами, а внутри пещеры было темно, поэтому даже не подозревал, что тот работает на пределе возможностей. Знай он заранее, что парень не потянет такой объем, ни за что не позволил бы ему так рисковать.
Яо Цзыцин покачал головой:
— Просто немного кружится голова. Второй брат, давай поскорее уедем отсюда, здесь слишком печет.
Лэй Сяо развернулся и присел перед ним. Яо Цзыцин немного поколебался, слегка нахмурился, прижимая ладонь к желудку, но в итоге не стал упрямиться и забрался брату на спину.
Прильнув к спине второго брата, он чувствовал исходящее от него тепло, а в ноздри проникал присущий только ему запах. Как-то раз в одной статье писали, что чувство влюбленности связано с выработкой дофамина, а гормоны влияют на этот процесс, поэтому обоняние играет важную роль в чувствах. Сейчас, вдыхая аромат, исходящий от Лэй Сяо — запах свежей травы, — Яо Цзыцин чувствовал, что вот-вот опьянеет.
Пусть палящее солнце нещадно жгло кожу, а тело ныло от истощения, но в этом положении он чувствовал себя невероятно спокойно. Казалось, пока рядом Второй брат, даже если небо рухнет — ничего страшного.
Он все еще был у него на спине, и если бы возникла хоть какая-то физиологическая реакция, брат бы это сразу почувствовал. Чтобы отвлечься, он поспешно закрыл глаза и сосредоточился на восполнении элементальной энергии.
Лэй Сяо двигался быстро. Раньше он сдерживал шаг, подстраиваясь под Сы-эра, но теперь, когда тому было плохо, он не смел медлить и стремился как можно скорее вернуться в отель, с невероятной ловкостью пробираясь сквозь густой лес.
Меньше чем через три часа они добрались до машины. Когда Яо Цзыцин слез с его спины, ноги подкосились, будто он ступал по вате, и он едва не упал. В салоне прохлада кондиционера быстро развеяла духоту. Но стоило машине выехать на шоссе, как Яо Цзыцин больше не смог сдерживаться:
— Второй брат, меня сейчас вырвет.
Лэй Сяо резко вывернул руль, съезжая на обочину. Не успела машина остановиться, как Яо Цзыцин распахнул дверь и его стошнило. Его мутило еще в лесу, но он держался на одной лишь силе воли. Утренний завтрак давно переварился, днем он перекусил лишь парой ломтиков дыни, так что в желудке ничего не осталось. Его просто нещадно выворачивало от головокружения.
Лэй Сяо одной рукой поддерживал его, а другой массировал точки, помогающие унять рвоту. Спустя полчаса мучений они наконец тронулись в путь. Всю дорогу Лэй Сяо молчал, а на его руках, сжимавших руль, вздулись вены.
Яо Цзыцину было невыносимо плохо: желудок сводило спазмами, в груди стоял тяжелый ком. В прошлый раз, когда он перерасходовал энергию пространства, было тяжело, но не до такой степени. Сто с лишним контейнеров — это действительно было слишком много. Он понимал, что после этого случая Второй брат наверняка снова ограничит ему доступ к пространству.
Когда они вернулись в отель, желудок все еще ныл, но чувство нехватки воздуха прошло, а лицо больше не пугало своей бледностью. Лэй Сяо приложил ладонь к его лбу — температура была чуть ниже нормы, но в целом в пределах допустимого, поэтому в больницу он его не повез.
Тело было липким от пота, лежать в постели было неприятно, и Лэй Сяо набрал ему ванну. Лишь около пяти часов вечера Яо Цзыцин смог наконец спокойно лечь спать.
Как бы поглощение энергии ни укрепляло тело, возможно, из-за психологического фактора, он все равно чувствовал, что только полноценный сон помогает восстановить силы. Впрочем, за последние несколько месяцев поглощение энергии стало для него автоматическим навыком, и даже во сне он продолжал это делать.
Лэй Сяо тихо сидел у кровати, глядя на спящего Сы-эра. Лицо парня было бледным, но уже не так сильно. Хотя Сы-эр молчал, всякий раз, когда речь заходила о будущем, Лэй Сяо чувствовал от него некое давление. Он не хотел заставлять брата говорить о том, чего тот не желает, но, видя его состояние, мог лишь предположить, что тот действительно предчувствует грядущие суровые перемены, оттого и ведет себя так тревожно.
Лэй Сяо не знал, как его успокоить. В худшем случае случится еще одно великое вымирание видов. Но пока семья рядом, даже если конец света неизбежен, они встретят его вместе — и на том свете будет не так одиноко. Что тут страшного?
Но каждый раз, видя затаенную тревогу в глазах Сы-эра, он чувствовал боль. Как же ему стереть этот страх из души брата?
***
Яо Цзыцин проснулся только к десяти вечера. После полноценного отдыха он чувствовал себя так, словно заново родился. Не увидев в комнате Второго брата, он позвал его несколько раз, но в ответ — тишина. Его удивило, что брат оставил его одного.
Тело снова казалось липким. Хотя перед сном он принимал душ, а в комнате работал кондиционер, он все равно чувствовал себя некомфортно. В недоумении он направился в ванную, чтобы снова ополоснуться. Было уже около одиннадцати, волосы высохли, а брата все еще не было. Он как раз собирался позвонить, когда услышал шум у двери.
Яо Цзыцин поспешил к входу и распахнул дверь:
— Второй брат! Ты где пропадал? Проснулся, а тебя нет.
Лэй Сяо быстро втолкнул его обратно в номер. Сы-эр был в одной футболке и коротких шортах, едва прикрывавших бедра. Длинные стройные ноги были полностью открыты, что выглядело донельзя вызывающе. Дома это было неважно, но на людях — совсем другое дело.
Яо Цзыцин не успел опомниться, как оказался внутри, а из коридора донесся незнакомый смех:
— Это твой младший брат? Такой милый, ни на минуту не отпускает тебя. Какое совпадение, что мы встретились в чужой стране, да еще и твой брат здесь. Не познакомишь нас?
— Неудобно. В другой раз.
Лэй Сяо безразличным тоном прямо отказал, ничуть не заботясь о том, что это может показаться грубым, и совершенно не беспокоясь о чувствах собеседника.
Ду Хэн лишь усмехнулся. Его красивые глаза с поволокой слегка прищурились, в них промелькнула мягкая ироничная нотка. Казалось, он отлично понимал этого человека, принимая его характер со всей снисходительностью:
— Ладно. Вы ведь не спешите на родину? Давайте поужинаем завтра. Раз уж встретились, я обязан познакомиться с твоим братом официально.
Лэй Сяо кивнул. Видя, что Сы-эр чувствует себя неплохо, он согласился на предложение Ду Хэна.
Яо Цзыцин, дождавшись, пока брат войдет, хотел было спросить, не стоит ли ему переодеться, чтобы выйти к другу Второго брата, но, услышав об ужине на завтра, решил, что это лишнее.
Увидев в руках брата контейнер с едой, он понял, что тот принес ему ужин, и послушно сел за стол, с надеждой глядя на Лэй Сяо. Тот поставил перед ним рисовую кашу с рыбой, которую заказал на кухне отеля, и задержал взгляд на его ногах, белеющих в свете ламп. Помолчав несколько секунд, он отвел глаза:
— Впредь будь осторожнее, не носи такую одежду на людях.
Каша была идеальной температуры, а после долгого сна проснулся зверский аппетит. Яо Цзыцин, уплетая еду за обе щеки, услышал замечание брата, посмотрел на свой наряд и невинно ответил:
— Откуда мне было знать, что ты здесь встретишь знакомого? Я не голый, все мы мужчины, чего бояться?
Лэй Сяо молча стоял рядом, его глубокий взгляд был прикован к нему, отчего Яо Цзыцину стало не по себе. Он поспешно опустил голову и принялся за еду, не смея больше спорить. Когда брат направился в ванную за сменной одеждой, Яо Цзыцин украдкой поглядывал в ту сторону, и только когда за дверью зашумела вода, он наконец выдохнул. Тот спокойный взгляд был куда страшнее криков — казалось, еще слово, и его проглотят живьем!
Наевшись, Яо Цзыцин с довольным видом развалился на кровати с планшетом. Лэй Сяо, выйдя из душа, увидел его беззаботный вид — словно днем он не был при смерти.
— Больше не болит?
Яо Цзыцин поспешно замотал головой и заискивающе улыбнулся:
— Второй брат, тот человек — твой друг? Вы договаривались или случайно встретились?
— Случайно.
— Вы близкие друзья? Завтра правда пойдем ужинать?
Лэй Сяо помедлил, глядя на него:
— Если не хочешь, не пойдем.
— Я не против. Просто впервые ужинаю с твоим другом, это так необычно. Да еще и в чужой стране, вы и правда с ним связаны судьбой.
На следующий день Яо Цзыцин был готов сам себя съесть за эти слова!
Ду Хэн впервые видел семью Лэй Сяо. Тот часто упоминал родных, но именно о младшем брате говорил больше всего. Ду Хэн много раз представлял, как выглядит этот самый любимый младший брат, не такой ли он, как Лэй Сяо — серьезный не по годам, вечно с каменным лицом?
Хотя вчера он его не видел, но радостный голос, зовущий Второго брата, разрушил все его фантазии. Он никак не ожидал, что в семье, где вырос такой холодный человек, как Лэй Сяо, может быть такой живой и милый юноша. Именно милый — вот первое впечатление Ду Хэна.
Но при второй встрече мнение кардинально изменилось. Когда лицо, подобное белому нефриту, было холодным, он казался ледяным, а его черные глаза, в отличие от острых, как отравленные клинки, глаз брата, светились чистой, прозрачной глубиной.
После представления Лэй Сяо, он лишь слегка улыбнулся, вежливо поздоровался с Ду Хэном и тихо встал рядом с Лэй Сяо, не шумел и не лез в разговор. Его утонченная внешность напоминала молодого аристократа из старинных картин, в нем не было ни капли мирской суеты, казалось, он был соткан из небесной чистоты.
Ду Хэн был искренне удивлен. Редко встретишь ребенка из деревни, который держался бы так, как Лэй Сяо. Если бы он не знал, что это брат Лэй Сяо, решил бы, что перед ним отпрыск знатного рода.
Однако, несмотря на то что Ду Хэн был очарован Яо Цзыцином, сам Яо Цзыцин едва сдерживал себя. Тот взгляд, который Ду Хэн бросал на брата, был ему до боли знаком. Он знал, что Второй брат выдающийся, и многие будут пытаться завоевать его внимание, но не ожидал, что так скоро встретит такого соперника — красивого, статного, да еще и бывшего сослуживца!
Но Яо Цзыцин не был настолько наивен, чтобы устраивать сцены. Он просто молча следовал за братом, отвечая, если к нему обращались, и не вмешиваясь в их беседу.
Лэй Сяо знал характер брата при общении с незнакомцами, поэтому его молчаливость его не удивляла. В Сэте любили острое, поэтому Лэй Сяо выбрал западный ресторан — найти здесь что-то восточное было почти невозможно.
Ду Хэн, будучи на два года старше Лэй Сяо, воспринимал Яо Цзыцина как ребенка. Он с большим достоинством пододвинул ему меню:
— Посмотри, что хочешь. Редко выпадает такой случай, я угощаю. Мы с твоим братом старые друзья, не стесняйся.
Яо Цзыцин улыбнулся и принял меню. Что касается слов о старой дружбе, то, простите, на улице слишком громко сигналили машины, он не расслышал. В меню было много местных блюд, которые казались ему любопытными.
Лэй Сяо увидел, на чем задержался его взгляд, и сразу отрезал:
— Слишком остро, тебе нельзя.
Яо Цзыцин покосился на брата — на картинке это выглядело как десерт. Лэй Сяо просто забрал меню и за минуту решил вопрос с обедом, заказав ему телячью печень в сливочном соусе, куриный бульон и десерт.
Яо Цзыцин молча смотрел на него. Ему хотелось сказать, что у него сейчас отличный аппетит, а это порция для кошки… Лэй Сяо, прочитав его мысли, взъерошил его волосы:
— Утром ты съел целый рисовый колобок с говядиной, это тяжело для желудка. В обед ешь поменьше.
Что ж, аргумент веский. К тому же в пространстве осталась половина дыни, съест ее, когда вернутся в отель.
Ду Хэн, сидевший напротив, впервые видел Лэй Сяо таким заботливым. Подобная картина наверняка шокировала бы всех, кто его знал.
— В таком возрасте мальчишки быстро растут, пусть ест больше, это полезно. Не экономь на брате, Цзыцин, заказывай что хочешь, не слушай его.
Яо Цзыцин улыбнулся:
— Не переживай, я не стесняюсь.
Сказав это, он все же послушно принялся за то, что заказал брат. Ну, говядина — его любимое блюдо, даже если угощает соперник, не стоит обижать еду.
Ду Хэн сказал Лэй Сяо:
— Твой брат такой послушный. Мои — просто наказание, если бы они были хоть наполовину такими, как твой, я бы сэкономил кучу нервов.
Лэй Сяо лишь хмыкнул. Достоинства его Сы-эра не требовали доказательств, и хотя он оставался бесстрастным, в глубине его глаз читалась нескрываемая гордость.
Лэй Сяо всегда был немногословен, обычно за столом болтали Яо Цзыцин и Лэй Лан, а теперь, когда Яо Цзыцин притих, Ду Хэн в одиночку вытягивал разговор — это тоже искусство.
После обеда Яо Цзыцин заметил старика с коромыслом, чьи товары были прикрыты белой тканью, но часть их все же была видна. Он схватил брата за руку:
— Второй брат, смотри! В Сэте продают мальтозный сахар! Никогда бы не подумал, что здесь есть такое. Второй брат…
Лэй Сяо сразу поднялся и бросился вдогонку за торговцем. Ду Хэн усмехнулся: ребенок ребенком, а Лэй Сяо балует его не на шутку. В армии было полно ребят младше Яо Цзыцина, но Лэй Сяо никогда не был с ними так мягок. Этот железный капитан Лэй… но ради брата он готов на все. Чем больше он узнавал Лэй Сяо, тем сильнее тот его притягивал.
Яо Цзыцин, заметив, с какой нежностью Ду Хэн смотрит на удаляющегося брата, почувствовал, как внутри все холодеет.
— Мой брат очень выдающийся, правда? Мне кажется, в этом мире никто не достоин его. Он такой совершенный. Как считаешь?
Ду Хэн опешил и перевел взгляд на Яо Цзыцина. Тот улыбался, но глаза его были ледяными, глубокими и темными, словно бездна, способная пронзить все насквозь. Это пугало.
Яо Цзыцин откинулся на спинку стула:
— Второй брат всегда был немногословен. Друзей у него мало, но те, кого он ими считает — люди, которым можно доверить жизнь.
Он повернулся к Ду Хэну, улыбка не сходила с его лица, но стала чуть шире:
— Брат не любит этикет и пустую вежливость. Если он привел меня пообедать с тобой, значит, считает тебя близким братом. Ду Хэн, ты очень интересный собеседник, видно, жизнь в армии у брата была не такой уж скучной. Характер у него, прямо скажем, не сахар, но раз вы все еще друзья, значит, ты человек терпеливый. Хотя мне, как младшему, не стоит об этом говорить, но время — вещь переменчивая. Надеюсь, спустя годы ваша дружба останется такой же крепкой, и мы еще сможем вот так сидеть и беседовать.
Ду Хэн почувствовал, как сердце ушло в пятки. Улыбка на его лице застыла, но он попытался сохранить невозмутимость:
— Конечно… безусловно.
В его голосе слышалось явное замешательство. Яо Цзыцин, будто не заметив этого, продолжил с прежней улыбкой:
— Я тоже так думаю. Уверен, брат тоже так считает.
В этот момент подошел Лэй Сяо с пакетиком мальтозного сахара. Услышав последние слова, он взглянул на Сы-эра и убрал покупку в сумку — после еды он не хотел давать брату сладкое.
Яо Цзыцин посмотрел на время:
— Второй брат, мы вернемся в отель или у нас есть еще дела?
Лэй Сяо увидел, что Сы-эр не намерен продолжать разговор, и не стал расспрашивать:
— В отель.
Намек Яо Цзыцина заставил Ду Хэна заметно занервничать. Он планировал провести с ними весь день, но теперь было ясно, что это невозможно. Когда у входа в отель Яо Цзыцин обернулся и с сияющей улыбкой попрощался с ним, Ду Хэн вдруг почувствовал, что этот чистый и невинный юноша улыбается до мурашек по коже.
Яо Цзыцин лишь остро чувствовал опасность. Выдающиеся качества брата очевидны всем, и желающих быть рядом с ним предостаточно. Но этот Ду Хэн… в нем была та терпимость, которой не было у других. Большинство любили Лэй Сяо за его силу, и только Ду Хэн смотрел на него без обожания, а с пониманием и нежностью. Этого ему, Яо Цзыцину, дать брату было не под силу.
Второй брат привык быть его защитным зонтом. Как бы силен и могущественен ни становился Яо Цзыцин, их роли не изменятся. Иначе брат почувствует не ту нежность, что давал Ду Хэн, а лишь разочарование.
http://bllate.org/book/23972/2748582
Сказали спасибо 0 читателей