Готовый перевод Return to the Apocalypse Before the Cataclysm / Возвращение накануне апокалипсиса: Глава 1

В старом, давно заброшенном доме, где царили грязь и паутина, юноша с изысканными чертами лица и благородной внешностью уверенно шёл вперёд, словно точно зная цель.

За поворотом внезапно возникла зловещая кровавая надпись, от которой веяло холодом. В этом жутком, пропитанном потусторонней энергией месте подобное зрелище могло бы испугать кого угодно, но юноша, наоборот, оживился.

Он остановился перед стеной, на которой красной краской было выведено: «В этом доме водятся призраки». Проследив взглядом за потёками краски, он заметил, что в одном месте штукатурка облупилась, обнажив силикатный кирпич.

Сердце Яо Цзыцина бешено заколотилось. Он нервно оглянулся. Это был старый двухэтажный особняк, который по непонятной причине так и не снесли. Место пользовалось дурной славой — поговаривали, что здесь обитают призраки, поэтому даже в яркий солнечный полдень сюда редко кто захаживал.

Убедившись, что он здесь совершенно один, Яо Цзыцин, слегка дрожа, присел на корточки и осторожно попробовал вытащить несколько кирпичей, что выпадали из кладки.

По мере того как кирпичи один за другим извлекались, на лбу у юноши выступил пот. Он торопливо, вытирая капли, стекающие по вискам, продолжал работу, пока не обнажилась скрытая ниша.

Сглотнув, он с трудом сдерживая волнение, запустил руку в тёмное отверстие и вскоре нащупал что-то похожее на ткань. Сердце юноши сжалось, и дрожащей рукой он вытащил находку. Это оказалась большая чёрная спортивная сумка на молнии. Открыв её, он увидел, что она полностью набита стодолларовыми купюрами. Деньги были старыми, потёртыми, как и говорил тот человек, — все купюры были разного номинала и не шли подряд.

Застегнув сумку, он снова запустил руку в нишу, нащупав ещё один свёрток. Достав сумку поменьше и раскрыв её, он обнаружил внутри золотые украшения, слитки и несколько нефритовых изделий.

Убедившись, что в тайнике ничего не осталось, Яо Цзыцин положил руку на обе сумки, и они в тот же миг исчезли.

Настороженно оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, он вернул кирпичи на место, затем встал, отряхнул пыль с одежды и, стараясь выглядеть невозмутимым, медленно покинул здание.

Вернувшись в гостиницу, Яо Цзыцин первым делом принял душ и переоделся. Приведя себя в порядок, он сел на кровать и, вытянув руку, коснулся стоящего рядом стула. В следующую секунду на пустом стуле материализовались две сумки. Юноша принялся не спеша подсчитывать сегодняшнюю добычу.

Пятьсот тысяч старых купюр. Что уж говорить о золотых слитках, — опираясь на знание того, что произойдёт в ближайшие пять лет, этих денег будет вполне достаточно, чтобы создать капитал для выживания в грядущем апокалипсисе.

К тому же у него было невероятное пространственное хранилище.

Он коснулся указательного пальца, на котором было кольцо — источник его силы.

Пространство в кольце казалось бесконечным, по крайней мере, он не чувствовал границ. Но туда можно было помещать только неживые предметы — ни о каком перемещении живых существ и речи не шло. Он пробовал поместить туда комнатные растения в горшках, но ничего не вышло — они помещались только очищенными от земли. Яо Цзыцин предположил, что это из-за отсутствия воздуха. Он купил герметичный аквариум с водой и двумя рыбками — та же история, рыбы туда не помещались. После множества экспериментов он выяснил, что время в пространстве остановилось: горячий суп, пролежав там хоть сотню лет, оставался таким же горячим, как в момент помещения. Обладая таким хранилищем, можно начинать накапливать припасы прямо сейчас, не беспокоясь о том, что они испортятся со временем.

Пятьсот тысяч наличными, купюры немеченые, поэтому при их использовании проблем не возникнет и следов не останется. Что касается золота, то после апокалипсиса на него, конечно, можно будет обменять припасы, но один слиток дадут разве что за пятьдесят граммов соли — так что сейчас продать золото выгоднее всего.

К счастью, в прошлой жизни он работал менеджером по работе с клиентами в банке и неплохо разбирался в таких делах, а также знал несколько путей, как обналичить ценности без лишних проблем.

Яо Цзыцин и не думал, что сможет переродиться после смерти. У него было много сожалений и привязанностей, но он не считал, что его страсть способна преодолеть законы жизни и смерти.

А уж кольцо с пространством и вовсе было загадочного происхождения — нити не найти. Но раз уж он вернулся на пять лет назад, то, настигнет ли мир та же самая катастрофа, следуя предначертанной судьбе, или нет, он не позволит себе прожить эту жизнь с теми же сожалениями.

Рано утром следующего дня, пока ещё не рассвело, Яо Цзыцин собрал вещи и покинул маленькую гостиницу. Возможно, в нём говорила нечистая совесть, и, хотя он знал, что не привлёк к себе внимания, всё равно считал, что лучше уехать отсюда пораньше. Всё-таки шастать без причины в дом с привидениями — если кто заметит, это вызовет подозрения.

Золото, в силу своей природной редкости, невозможно резко увеличить в объёмах добычи. С древности существует поговорка: «В смутные времена копи золото». Но смутные времена — это не конец света. К тому же в апокалипсисе выживание — единственная цель человека.

Сначала нужно выжить, и только обеспечив себе выживание, можно думать о достойной жизни. Обменять кочан капусты на килограмм золота — такое случается, но редко. Ведь в мире, где из-за нехватки еды люди готовы сражаться за корни, мало кто сможет предложить кочан капусты, да ещё и решится обменять его на золото, которым не насытишься.

Яо Цзыцин выживал в апокалипсисе всего два года. Он не знал, что было дальше — ещё более страшные бедствия или же человечество начало возрождаться. Но это не мешало ему до наступления конца света приложить все усилия, чтобы накопить как можно больше шансов на жизнь для себя и своей семьи.

Яо Цзыцин потратил некоторое время, объездив две провинции, и продал всё своё золото. Выручил он около ста тысяч юаней. Мелкую сумму он положил на свою карту на повседневные расходы, а оставшиеся деньги сразу же перевёл на другую карту и в тот же день пустил их в оборот на фондовом рынке. Часть нефритовых украшений можно было пока оставить — их было не много, продаст когда-нибудь потом. Шестьсот тысяч юаней для обычного человека могут оказаться суммой, которую не заработать и за всю жизнь, но для банка это всего лишь уровень VIP-клиента, не более того, и ничьего внимания такая сумма не привлечёт.

Проведя более месяца в провинции Бэйчуань, Яо Цзыцин продал свой последний пакет акций. Сумма на карте выросла почти втрое. Он откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул. Глядя в окно на палящее солнце, на спокойные, заполненные машинами улицы, он слегка прикрыл глаза, пряча в них сложную гамму чувств — от горечи до печали.

Хорошо, что он переродился на летних каникулах после второго курса. Иначе Яо Цзыцин не был уверен, что не бросил бы учёбу под влиянием момента, пытаясь выкроить больше времени для сбора припасов.

После двух месяцев спокойных размышлений Яо Цзыцин постепенно составил план своих дальнейших действий. Статус студента был отличным прикрытием — он учился на финансовом факультете, у него было простое и чистое прошлое. Даже если бы его прогнозы на бирже оказались точны, это можно было списать на талант. Пока он не поднимает шума, бояться проверок не стоит.

В биржевой торговле не нужно сидеть круглосуточно — с современным интернетом можно следить за всем удалённо. Если бы он бросил учёбу, то не смог бы объяснить это семье, да и его «поразительный» талант в биржевой игре после отчисления неизбежно вызвал бы подозрения. Хотя учиться ему совершенно не хотелось и диплом в будущем станет лишь бесполезной бумажкой, сейчас лучше всего было честно доучиться до выпуска. К тому же на четвёртом курсе расписание будет свободным, и оставалось только отсидеть один год на третьем курсе.

Яо Цзыцин мысленно приказал себе не торопиться. Ему невероятно повезло с перерождением, нужно взять себя в руки. Даже если времени не хватает, нужно действовать постепенно. К тому же у него уже есть невероятное пространственное хранилище — проблема хранения припасов отпадает сама собой. Важнее всего — незаметно перемещать купленные вещи в хранилище. Ведь когда мир погрузится в хаос из-за внезапно наступившего тумана, все порядки рухнут, начнутся природные и социальные катаклизмы, страна придёт в смятение. И тогда повсюду появятся так называемые убежища, которые быстро успокоят охваченное паникой население.

Тогда, в прошлый раз, Яо Цзыцин тоже попал в такое убежище, думая лишь о том, как вернуться домой, и ему было не до других мыслей. Но после перерождения он вдруг осознал, насколько быстро среагировало государство. И за эти два месяца он начал внимательнее следить за социальными новостями.

Аномалии погоды начались уже давно, учёные выдвигали на этот счёт различные теории, но даже обычные люди, хоть это и касалось их жизни, не относились к этому серьёзно — максимум обсуждали за чашкой чая. Возможно, власти уже предвидели катастрофу, возможно, подготовка началась намного раньше.

Но сейчас это не слишком касалось Яо Цзыцина, лишь заставляло его быть более осторожным при закупке припасов и внимательнее следить за происходящим.

Яо Цзыцин прижал к груди сумку. Хотя в ней не было ничего ценного, этот жест придавал ему чувство безопасности.

В вагоне поезда было людно. Рядом с Яо Цзыцином сидела женщина средних лет, а на её коленях спал мальчик лет трёх. В вагоне работал кондиционер, но из-за жары и множества людей было душно. Женщина постоянно обмахивала спящего мальчика маленьким веером, чтобы тому спалось комфортнее.

Напротив сидели две молодые девушки, на вид первокурсницы. Они без умолку болтали, то и дело украдкой поглядывая на Яо Цзыцина.

Яо Цзыцин с детства был красив: в младенчестве — милый и очаровательный, так и тянуло приласкать. Когда родители выводили его на улицу, им приходилось быть особенно внимательными, чтобы его не похитили. С годами, несмотря на скромные семейные обстоятельства, его внешность только расцветала. Черты лица были настолько изящными, что выдавали в нём не деревенского мальчика, выросшего в грязи, а скорее аристократа.

Даже в простой белой рубашке за двадцать юаней он выглядел элегантно и благородно. Такие люди от природы — «чужие примерные дети»: и учится отлично, и внешность прекрасна, и — если не считать бедности — безупречен. И как раз из-за этой бедности Яо Цзыцин нравился окружающим ещё больше. Ведь идеальный красавец кажется недосягаемым, а лёгкий изъян, наоборот, приближает его к людям.

Удивительно, но такой принц в глазах девушек обычно — враг для парней. Однако у Яо Цзыцина было много друзей и среди девушек, и среди парней. Завидовать ему было просто невозможно. Поэтому, когда те две девушки украдкой поглядывали на него, Яо Цзыцин почувствовал странное, почти забытое ощущение.

Последние два месяца он был занят планированием и обналичиванием золота, постоянно мотаясь по городам. Всё время находясь в напряжении из-за боязни быть обнаруженным.

Пожалуй, только сейчас он по-настоящему осознал, что вернулся в спокойный мир.

Глава 2. Сосед по комнате

Яо Цзыцин вернулся в университет последним из своей комнаты. За два месяца отсутствия все его соседи успели загореть дочерна, но сам он остался таким же бледным, как и прежде.

С детства у Яо Цзыцина были хорошие отношения с людьми. В общежитии он был самым младшим, поэтому все о нём заботились и любили. Чэн Тао был с ним особенно близок. У Чэн Тао был только старший брат, который постоянно служил в армии, поэтому на многие каникулы он оставался в университете.

Яо Цзыцин тоже редко ездил домой на большие праздники, отговариваясь тем, что дорога далёкая и дорогая, достаточно съездить раз в год. Поэтому на каникулах они часто составляли друг другу компанию, и их отношения были чуть теплее, чем с остальными.

Увидев, что Яо Цзыцин за лето не только не загорел, но и побледнел, и похудел, Чэн Тао, испытывая не только жалость, но и злость, сказал:

— Ты что, опять летом вкалывал как проклятый? Вон, лицо белое, как у покойника. Неужели ты не можешь о себе позаботиться? Если на учёбу не хватает, у нас же есть! Вернёшь потом, когда сможешь.

Яо Цзыцин потрогал своё лицо. После того, как он переродился, пройдя через голод, когда готов был сожрать сам себя, он больше не собирался, как раньше, экономить на еде, питаясь парой паровых булочек в день. Теперь он, если мог позволить себе хорошую еду, себя не обижал. Но, видимо, из-за тяжёлых мыслей он не поправлялся.

— Нет, я не работал летом. На учёбу и на жизнь хватает, не волнуйтесь. И я, между прочим, много где был, на солнце нажарился — вона как загорел.

Су Ли закатил глаза:

— Это ты называешь «загорел»? Ты на себя в зеркало смотрел? Давай-давай, сравнись с нашим Цином, посмотри, что такое настоящий загар!

Су Ли был тот ещё остряк и страдал чистоплотностью. Терпеть не мог, когда кто-то не мылся, ходил с жирными волосами, а если видел кого-то бедно одетого, то брезгливо отодвигался.

Сначала его в комнате недолюбливали, считая слишком привередливым и не от мира сего. Хотя у Су Ли было приятное лицо, и когда он молчал, то сходил за благородного господина. Но первое впечатление портило всё, поэтому с ним старались не общаться. Су Ли это чувствовал и, будучи гордым, отвечал тем же: «Не хотите со мной знаться — и не надо». Так отношения совсем испортились.

Ситуация изменилась, когда однажды ночью у Яо Цзыцина поднялась высокая температура, и в комнате оказался только Су Ли. Тот не только сбегал за лекарством и напоил больного, но, когда жар не спал, среди зимы, глубокой ночью, взвалил Яо Цзыцина на спину и потащил в больницу.

Оказалось, что Су Ли вовсе не был таким уж брезгливым — просто это был рефлекс. Он вырос в городе, в кругу семей примерно одинакового достатка, и редко сталкивался с людьми из другого круга. У У Вэньцина и Яо Цзыцина было разное происхождение: Яо Цзыцин, хоть и не носил дорогих брендов, но в чистой белой рубашке и джинсах, с изящными чертами лица, выглядел очень благородно, поэтому произвёл на Су Ли хорошее впечатление. А вот У Вэньцин — тот, видимо, с детства помогал по хозяйству, был чёрным и коренастым, от него сильно разило деревней. Когда он после заселения, обливаясь потом от жары, ввалился в комнату, Су Ли инстинктивно отшатнулся.

Это задело У Вэньцина. А Чэн Тао, который тогда ещё не знал Су Ли, счёл его лицемерным. Он терпеть не мог таких людей — снобов, считающих себя выше других, — и разделил неприязнь У Вэньцина. Однако после того случая отношение к Су Ли в комнате немного улучшилось — все поняли, что, хоть характер у него скверный, человек он порядочный.

Первым протянул ему руку именно Яо Цзыцин — из благодарности за помощь. Зная его обаяние, он легко пошёл на сближение, и благодаря его дипломатии Чэн Тао и У Вэньцин тоже стали больше общаться с Су Ли. Чем больше они узнавали его, тем больше убеждались: язык у него остер, но сердце мягкое. Зато если уж он считает кого-то другом, то будет за него горой.

У Вэньцин был самым старшим в комнате. Чёрный, высокий и коренастый, он брал на себя всю физическую работу. Таскал сразу четыре пятилитровые бутылки с водой на четвёртый этаж и не запыхивался. Дома у У Вэньцина были ещё младшие брат и сестра, и он привык заботиться о других, был надёжным и покладистым — настоящий старший брат в комнате.

Услышав, как Су Ли назвал его, У Вэньцин обернулся и улыбнулся:

— Куда уж мне до тебя, наш Цзыцин нежный и белокожий, ему на солнце нельзя — сгорит. Я пойду за учебниками, заодно и ваши захвачу, чтобы лишний раз не бегать.

Они учились в одной группе, так что расписание и прочее мог получать один человек.

Су Ли махнул ему рукой, подгоняя.

Яо Цзыцин улыбнулся:

— Спасибо, старший Цин. Если много будет, не тащи один — позови.

— Ладно, всего-то книг. Ждите.

Когда У Вэньцин вышел, Чэн Тао потянул Яо Цзыцина, собиравшегося заправлять кровать:

— А ну колись, чем ты эти два месяца занимался? На беженца похож, кожа да кости.

Чэн Тао всегда относился к Яо Цзыцину как к младшему брату и сейчас просто не мог на него смотреть. Если выяснится, что он до такой степени себя запустил из-за денег, он ему задаст!

Яо Цзыцин опустил взгляд на себя:

— Не так уж всё и ужасно, как ты говоришь. Честное слово, я не работал и нормально ел! Но не полнею — что поделать?

Чэн Тао подозрительно смотрел на него ещё какое-то время, но, не заметив ни тени сомнения в глазах друга, наполовину поверил.

Су Ли высыпал вымытый виноград на стол и с пренебрежением бросил:

— Чэн Тао у нас прямо мать-наседка, ему до всего дело. Но, Цзыцин, если ты сам себя не ценишь и однажды сдохнешь в нашей комнате, я на тебя и не взгляну. Поживи пока молодостью, ага.

Яо Цзыцин молча сел рядом и без стеснения принялся уплетать виноград. Су Ли закатил глаза, сел за компьютер и уткнулся в игру. Чэн Тао легонько ткнул Яо Цзыцина пальцем в лоб и принялся заправлять ему постель. Яо Цзыцин виновато улыбнулся и снова заработал от Чэн Тао очередной закатывание глаз.

В прошлой жизни после выпуска их пути разошлись. Сначала ещё перезванивались, но потом, когда в мире наступил хаос и связь оборвалась, он так и не узнал, как у них сложилась жизнь. Помнил только, как Чэн Тао звонил ему в последний раз, велел срочно возвращаться домой и запасаться едой — говорил, что наверху неспокойно и нужно подготовиться. Тогда Яо Цзыцин согласился и собирался доработать последний месяц, уже написал заявление об уходе. Но планы изменились быстрее, чем он думал, и вернуться домой он так и не смог. Раз Чэн Тао тогда смог его предупредить, значит, он сам был готов. К тому же у него брат в армии — наверняка он справился.

http://bllate.org/book/23972/2748563