Готовый перевод The Pregnancy Chronicle / Записки о новой жизни: Месть и любовь: Глава 18

Всё-таки опоздали... — Выражение лица Инь Вана было несколько странным, а взгляд — нечитаемым.

Бай Юйфэн сперва остолбенел, но сразу после, заметив выражение лица Инь Вана, тоже почувствовал неладное. В конце концов, каким бы изголодавшимся он ни был, он не стал бы... Бай Юйфэн бросил взгляд на человека, молча сжавшегося в комок под одеялом. У него ведь вроде бы нет педофилии, и даже если он испытывал к нему симпатию, вряд ли он мог так легко потерять рассудок и сожрать Ло Цзиньняня, которому всего-то исполнилось десять лет...

Бай Юйфэн невольно погрузился в воспоминания, пытаясь припомнить, как именно они вчера докатились до того, что оказались в одной постели. Инь Ван сначала хотел сказать что-то ещё, но стоявший позади Сяо Мохань остановил его на полуслове, указав на погруженного в раздумья Бай Юйфэна. Инь Ван бросил косой взгляд на Сяо Мохань и легко фыркнул: — Кто просил тебя лезть не в своё дело... — Сяо Мохань с невинным видом потрогал нос и уставился в потолок.

— Старший Инь Ван, есть ли в этом мире такие афродизиаки, которые могут передаваться другому человеку через телесный контакт? — помолчав немного, спросил Бай Юйфэн.

— Червь Пожирания Страсти. Похоже, кто-то из Государства Корё использовал лечебный эффект травы найцзы и небесных узоров, чтобы вы вдвоём... Впрочем, хватит об этом, давайте-ка я быстренько проверю ваш пульс, особенно Цзинь-эр! Не прячься в одеяле! Вылезай быстрее, если вы действительно отравились, яд нужно выводить как можно раньше! — Инь Ван с беспокойством смотрел на Ло Цзиньняня, который превратился в затаившуюся на кровати цикаду, но ему было неудобно напрямую бросаться к постели, чтобы вытащить мальчика за шкирку.

Сам же Ло Цзиньнянь чувствовал, что ему теперь просто некуда деться от стыда. Только что... их застал учитель! А прошлой ночью он вытворил такие постыдные вещи! В этот момент лицо Ло Цзиньняня пылало алым, и он, зажмурившись, пытался спрятаться от суровой реальности под одеялом.

— Прости... я понесу за тебя ответственность. — В этот момент Бай Юйфэн тоже чувствовал себя неловко. В конце концов, совершить такое с мальчишкой, которому едва исполнилось десять лет и которого всё еще можно было назвать ребенком — утверждать, что ему не было стыдно, было бы чистой ложью!— Кто просил тебя брать на себя ответственность! Почему это ты вдруг тоже с ума сошел, раз я веду себя ненормально! Сколько мы уже вместе, а я до сих пор не замечал, что у тебя есть такие странные наклонности! И с виду ведь всегда держался так солидно! — Ло Цзиньнянь вмиг разъярился от стыда и с размаху спихнул парня с кровати. — Ай! — неосторожно задев больное место где-то сзади, Ло Цзиньнянь судорожно втянул воздух...

Инь Ван и Сяо Мохань невозмутимо затворили дверь комнаты. Инь Ван, который изначально жутко переживал, всё ли в порядке с его собственным учеником, в этот момент почему-то подумал, что лучше позволить парочке внутри сперва самим разобраться со своими проблемами, а уже потом заходить и проверять их пульс. Глядя на то, сколь они оба полны сил, они уж точно совсем не походили на отравленных...

Из комнаты донесся звон падающих предметов и стук, но вскоре всё стихло. Спустя мгновение оба вышли, уже одетые. Поскольку Ло Цзиньнянь чувствовал боль внизу спины, а в ногах и пояснице ощущался полный унять, он буквально повис на Бай Юйфэне.Инь Ван поочередно прощупал пульс у обоих. Как он и ожидал, в теле Бай Юйфэна обнаружились остатки возбуждающего яда. Теперь стало ясно, почему Бай Юйфэн потерял голову и не удержался, чтобы не поглотить свою ученицу целиком. Инь Ван тяжело вздохнул, не зная, что и сказать. В этой ситуации никто из молодых людей не был виноват. Ошиблись те... кто посмел направить свой умысел на людей из Секты Ледяного Холода, особенно учитывая, что пострадавшая была его драгоценной ученицей.

Прощупав пульс Ло Цзиньнянь, Инь Ван тут же нахмурился. Хотя он был готов к худшему, но пульс Ло Цзиньнянь, подозрительно напоминавший женский, заставил его сердце похолодеть. Медленно втянув внутреннюю энергию, которой он исследовал тело девушки, Инь Ван поднялся на ноги с мрачным лицом и выпустил в небо сигнальную стрелу.

Наблюдая, как всполох сигнальной стрелы разлетелся в воздухе, словно ледяная крошка, Ло Цзиньнянь почувствовала, что это дело оказалось куда серьезнее, чем просто действие обычного афродизиака. Эта стрела была не просто средством связи, а Приказом Демонов. Увидев его, Тридцать шесть демонов и главы всех филиалов были обязаны немедленно вернуться в Секту Ледяного Холода, ведь это означало, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Атмосфера в одно мгновение стала тяжелой.— Учитель… что в конце концов произошло? — не удержался от вопроса Ло Цзиньнянь. Инь Ван со сложным выражением посмотрел на своего ученика, которому уже почти исполнилось одиннадцать лет, прекрасно понимая, каким ударом станет для него правда. Но в конце концов шило в мешке не утаишь, и рано или поздно с этим придется столкнуться.

Инь Ван решился и поведал всем обо всем. По мере того как Инь Ван говорил, лицо Ло Цзиньняня становилось все бледнее и бледнее, пока не превратилось в абсолютно мертвенно-бледное. Будь он мужчиной, едва ли кто-то смог бы принять тот факт, что ему предстоит вынашивать ребенка целых десять месяцев и рожать, словно женщина.

— Учитель… это же неправда, да? Это неправда!

Прежней невозмутимости и спокойствия Ло Цзиньняня как не бывало. Сейчас его лицо было бледным как полотно, а в глазах читалось полное неверие.

— Много лет назад, после смерти божественного лекаря Пути, рецепт этого лекарства был утерян. Кто бы мог подумать, что в Государстве Корё все еще найдется тот, кому знаком этот состав. Когда-то давно один мужчина действительно рискнул, и у него успешно родился мальчик… Цзинь-эр! — Бай Юйфэн стоял на месте, занеся руку в воздух, и в сердце его было горько. Неужели родить ребенка от него… настолько невыносимо?

В последующие несколько месяцев Инь Ван приказал всем членам Секты Ледяного Холода перейти к действиям, взяв на себя великую задачу по расследованию дела. Услышав, что авторитетные мастера боевых искусств, долгое время жившие в уединении, готовы взяться за это дело, Бай Юйхуан охотно согласился и заодно издал императорский указ, велящий обоим в назначенный день сыграть свадьбу.

Однако Ло Цзиньняню и Бай Юйфэну было не до того. Настроение Ло Цзиньняня упало ниже некуда, а Бай Ляньхуа куда-то запропастился на все это время, так что очищение организма Ло Цзиньняня от токсинов пришлось доверить Сыту Синчэню. Видя, в каком изможденном состоянии находится молодой глава их секты, Сыту Синчэнь не мог не испытывать жалости и из кожи вон лезл в поисках противоядия, надеясь нейтрализовать яд до того, как проявятся признаки зарождающейся новой жизни…

Ло Цзиньнянь целыми днями сидел у окна, глядя на неизменный вот уже сотню лет пейзаж во дворе, с бесстрастным лицом и не произнося ни слова. Бай Юйфэн тихо стоял за дверью, но так и не переступил порог комнаты — он просто молча охранял его снаружи.

Если Ло Цзиньнянь не ел, он тоже отказывался от еды; если Ло Цзиньнянь не отдыхал, он тоже не отдыхал. Он просто стоял на месте, подставляя себя лучам солнца, позволяя каплям моросящего дождя омывать его. Стоял вот так неподвижно и просто молча смотрел на Ло Цзиньняня. За эти дни Бай Юйфэн всё для себя уяснил: назови он это чувством долга или тем, что он незаметно для себя влюбился в этого холодного, но на редкость заботливого человека.

Он знал, что Ло Цзиньнянь все еще не оправился от удара о грядущей беременности, но понятия не имел, как поступить, и тогда Вань Сяояо впервые в жизни растерялся, сумев придумать лишь столь неуклюжий способ сопровождать Ло Цзиньняня.

В те дни Инь Ван тоже выкроил время навестить их двоих, но, увидев такую картину, лишь тяжело вздохнул: это дело они должны были решить между собой. В подлунном мире нет ничего случайного — бывают лишь загримированные, надевшие маски закономерности. Быть может, такова была их предначертанная судьбой неизбежность.

В тот полдень они по-прежнему находились в тех же отношениях. Ло Цзиньнянь чувствовал себя еще более раздражительным и беспокойным, чем раньше, то и дело касаясь правой рукой своего живота: ощущение нереальности происходящего все еще казалось пугающе осязаемым. На самом деле, много дней назад он уже смирился с мыслью о ребенке, и, пройдя через сложнейший процесс психологических терзаний, даже начал смотреть на это проще, хотя некоторая неловкость все же оставалась…

Но следом за этим возникла другая проблема, вогнавшая Ло Цзиньняня в тупик: что он вообще чувствует к Бай Юйфэну? Если прежняя любовь к Тан Цзиню была слепой преданностью и жаждой спокойного счастья, то с Бай Юйфэном всё обстояло с точностью до наоборот. Неведомо почему, его тянуло стремиться к тем высотам, на которых находился Бай Юйфэн, а определенные проявления близости не только не вызывали отвращения, но и постепенно стали привычными. Эти перемены заставили Ло Цзиньняня ясно увидеть свои истинные чувства к Бай Юйфэну.

Но прошлая сердечная рана оставила в душе Ло Цзиньняня слишком глубокий след, и поначалу он просто не знал, как относиться к этому внезапно нахлынувшему чувству. Из-за этого Ло Цзиньнянь снова впал в меланхолию, а в теле постепенно начали проявляться побочные эффекты: Ло Цзиньнянь то и дело пребывал в раздражении, а от запаха рыбы или мяса его начинало сильно тошнить.

После того как Сыту Синчэнь проверил его пульс, лицо его приняло странное выражение. В конце концов он тяжело вздохнул, назвав это симптомами беременности, а пульс и впрямь отдавал признаками зыбкости.Ло Цзиньнянь погрузился в уныние еще сильнее. Время от времени он опускал взгляд на собственный живот, но не ощущал там ни малейшего признака жизни. Это порождало жуткое чувство нереальности, отчего Ло Цзиньнянь становился только раздражительнее. Из-за любой мелочи он мог прийти в ярость: бить чашки и крушить двери вошло у него в привычку. Бай Юйфэн неизменно молча разгребал последствия его вспышек. Стоило Ло Цзиньняню хоть капельку оцарапаться, как Бай Юйфэн тут же до смерти пугался, насильно обрабатывал ему рану, после чего напыщенный Ло Цзиньнянь пинком вышвыривал его за порог и строжайше приказывал не сметь больше переступать порог спальни…

В этот момент Ло Цзиньнянь лениво полулежал на мягкой тахте, бросая рассеянные взгляды через щель в дверях на неподвижно застывшего Бай Юйфэна. Подсчитав дни, он понял, что они уже ровно два месяца живут под одной крышей, не обмолвившись ни единым словом. Он также знал, что остальные обитатели Резиденции генерала сейчас вовсю хлопочут над их свадьбой. Родители заглядывали сюда пару раз в неделю, но чаще всего предпочитали оставлять пространство двоим упрямым юнцам, лишь тяжело вздыхая по этому поводу.

Внезапно небо заволокло темными тучами, и на землю без всякого предупреждения обрушился проливной дождь, заливая всё вокруг. Ло Цзиньнянь растерялся и застыл в прежней позе, тупо глядя на небо, которое еще мгновение назад было совершенно чистым и ясным. Холодные капли упали ему на шею, заставив вздрогнуть от озноба, и лишь тогда он пришел в себя. Вспомнив, что в такую погоду Бай Юйфэн должен стоять у входа, он подумал, что тот наверняка уже ушел прятаться от дождя.

Он продолжал смотреть на дождливый пейзаж перед глазами и долго молчал. Прошло около четверти часа, как вдруг со двора донесся испуганный возглас служанки:

— Ваше Высочество! Так ведь и простудиться недолго, живо ступайте в комнату переодеться!

Ло Цзиньнянь в спешке распахнул дверь и действительно увидел Бай Юйфэна. Тот стоял на прежнем месте — тихий и неподвижный, но его взгляд был прикован к двери. Он совершенно не обращал внимания на хлеставший его ливень, словно вовсе ничего не чувствуя. Застыв изваянием у входа в Резиденцию генерала, он стоял непоколебимо, истово оберегая того, кого ему было суждено защищать.

— Ты наконец согласен меня видеть? — заметив в глазах Ло Цзиньняня тревогу, Бай Юйфэн впервые за два месяца улыбнулся, но бледные губы придали его привычной властной и непреклонной ауре оттенок болезненной хрупкости.

— Зачем эта упертость? Что я для тебя значу? Суженый, пожалованный императорской милостью? Или просто тяжкий долг? — не выдержав, выпалил Ло Цзиньнянь, задавая мучивший его всё это время вопрос.

— Держу тебя за руку, даю слово быть с тобою до конца. — Бай Юйфэн смотрел прямо на Ло Цзиньняня, и в его взгляде не было ни капли сомнения. Все дни ожидания и упорного поста у дверей помогли ему многое осознать. Бай Юйфэн не мог придумать иной причины, кроме искренней любви, которая заставила бы его, гордого и избалованного с малых лет юношу, по собственной воле так долго стоять и караулить у порога. Даже ради младшего брата он согласился бы задержаться в лучшем случае на чашку чая.

— Тогда ты готов проглотить эту Пилюлю Скованных Сердец? Если вздумаешь предать меня хоть в один из дней, я отниму твою жизнь.

Ло Цзиньнянь вытащил из рукава маленький нефритовый флакон и швырнул его в сторону стоявшего под дождем Бай Юйфэна. Тот поймал его, усмехнулся и, не колеблясь ни секунды, откупорил крышку и проглотил пилюлю.

— Входи.

Сыграть еще раз? А почему бы и нет. Если ставка сыграет — обретешь желанное на всю жизнь счастье, а проиграешь — ну, просто умрешь во второй раз. Ло Цзиньнянь велел скрытным стражам, которые уже два месяца переживали за них на крыше, принести горячей воды, а сам первым шагнул в комнату…

Бай Юйфэн на мгновение остолбенел, но тут же уловил смысл слов Ло Цзиньняня. Больше не в силах сдерживать радость, он вихрем ворвался в комнату и крепко прижал Ло Цзиньняня к груди, позволяя их мокрой и сухой одежде переплестись и пропитать друг друга влагой…

Их отношения в конце концов вернулись к тому, что было два месяца назад… Точнее, они казались даже ближе, чем прежде. Иногда Ло Цзиньнянь сам проявлял инициативу, ластясь к Бай Юйфэну, а тот превратился в послушного подкаблучника: стоило Ло Цзиньняню о чем-то попропасить, как он тут же бросался исполнять. Видя столь покорного мужа, окружающие мысленно вопили: а Ваше Высочество-то тоже умеет быть таким!

Прошел еще месяц. Сыту Синчэнь перепробовал бесчисленное множество лекарств, которые давал Ло Цзиньняню, но всё было безрезультатно. Пульс по-прежнему указывал на беременность, однако живот Ло Цзиньняня так и не начал выпирать, что вызывало всеобщее недоумение.

Сыту Синчэнь даже подумал, что он сам ошибся при диагностике, и впервые за долгое время засомневался в своих силах. Из-за этого Инь Ван и Сяо Мохань поспешили вызвать главных лекарей Секты Ледяного Холода и Павильона Тысячи Мелодий. Вердикт у всех был один: пульс беременной женщины, но стоило прислушаться вплотную к животу — и никаких следов жизни.

Ло Цзиньнянь закатил глаза без тени былого приличия. Неужели эта толпа не могла перестать крутиться вокруг него? От них же тут душно станет! Раздраженно взмахнув рукой, Ло Цзиньнянь подал знак. Бай Юйфэн с полуслова понял его: он разогнал лишних придворных лекарей и зевак, столпившихся после завершения пульсовой диагностики, и немного расчистил пространство вокруг. Только тогда Ло Цзиньняню стало легче дышать.

И вот, когда Бай Ляньхуа, оборванная и перемазанная сажей, наконец триумфально вернулась из каких-то дальних краев после успешных поисков тысячелетнего пылающего лотоса, перед ее взором предстал Ло Цзиньнянь, восседавший в самом центре словно важный господин, в окружении лучших целителей Поднебесной. Решив, что с Ло Цзиньнянем стряслась страшная беда, Бай Ляньхуа отбросила за спину котомку, растолкала преграждавших путь служанок и стражников и зычным, полным сил голосом рявкнула:

— А ну пошли вон с дороги, старой каше на уступку!

Все повернули головы и увидели взъерошенную женщину с диким и свирепым выражением лица, стоявшую за внешним кругом оцепления. Когда Сыту Синчэнь своим острым взглядом узнал вернувшуюся наставницу, он радостно вскрикнул:

— Учитель!

Только тогда люди с неверием уставились на потрепанную женщину, думая про себя: неужели это и есть та самая величайшая целительница Поднебесной?!

— Детки, что стряслось с Цзинь-эр?! Да вы хоть додумались кого-нибудь послать ко мне с вестью?! — Бай Ляньхуа яростно зыркнула на Инь Вана. Тот невинно развел руками:

— Я ведь распускал демонические приказы… Вы просто не удосужились взглянуть.

Бай Ляньхуа неловко кашлянула и, отбросив лишние разговоры, тут же принялась слушать пульс Ло Цзиньняня.

— Какой идиот додумался смешать траву найцзы с тысячелистной травой и скормить это Цзинь-эр?! Разве вы не знали, что от такого пучит живот?! Тьфу ты, угораздило же меня столкнуться с этой ложной беременностью! И впрямь точь-в-точь как настоящий пульс у беременных.

Бай Ляньхуа даже не подозревала, что ее слова прозвучат разорвавшейся бомбой, взметнувшей бурные волны в сердцах присутствующих…

— Тетушка Лянь… Вы хотите сказать… что это… это просто вздутие живота?! — Ло Цзиньнянь переспросил дрожащим голосом, не веря собственным ушам.

— Ну да! Целитель Бодхи некогда оставил рецепт пилюль, позволяющих даже мужчинам рожать детей, но он уже давным-давно утерян. Когда я в этот раз отправилась в Культ Тысячи Ядов в Западных Списках воровать… кхм, то есть добывать тысячелетний пылающий лотос, до меня тоже доходили кое-какие слухи. Говорят, императорский род Корё смог разработать рецепт с похожим эффектом, только вот для чего именно он предназначался, я толком не расслышала… Мой учитель прежде говорил, что небесный узорчатый цветок и тысячелистная трава из рецепта целителя Бодхи внешне невероятно похожи. Если варить лекарство с небесным узорчатым цветком — мужчина действительно сможет зачать и родить ребенка. А если использовать тысячелистную траву… хотя пульс будет в точности как при беременности, на деле это обычное вздутие живота. Месячный курс отвара из корней лопуха полностью исцелит. Чего это у вас лица…

В конце концов Бай Ляньхуа заметила, что лица окружающих приобрели цвет собачьих экскрементов…

— Хотя мы услышали хорошие новости, радости от них ни капли. Наоборот, желание прикончить того, кто подсыпал лекарство, стало только сильнее. И что нам теперь делать? — с каменным лицом произнес Инь Ван.

Стоявший рядом Сяо Мохань тоже горько усмехнулся. Столько дней все бегали, суетились, переживали, а в итоге — пустые хлопоты. Благодарить ли этого некомпетентного отравителя или повесить вверх тормашками и избить до полусмерти?

Сам же виновник переполоха, Ло Цзиньнянь, испытывал поистине двойственные чувства. Бессознательно скосив глаза на Бай Юйфэна, он не упустил промелькнувшего на лице того мимолетного разочарования. На сердце у Ло Цзиньняня заскребли кошки, и, бросив на мужа тяжелый взгляд, он резко развернулся и ушел. Сам же твердил, что ребенок тут ни при чем, так с чего вдруг эта кислая мина?!

Наблюдая за очередной разыгравшейся драмой упрямства, все мысленно вздохнули: похоже, этой парочке потребуется еще немало времени, чтобы зажить спокойно и мирно…

Бай Юйфэн на мгновение растерялся, глядя на внезапно вспылившего и удаляющегося Ло Цзиньняня. По инерции он оглянулся на окружающих, но те проявили завидную сообразительность и тут же разошлись кто куда. В делах парочки… посторонним и впрямь лучше не соваться.

Поэтому Бай Юйфэну оставалось лишь гадать на ходу, бросаясь вдогонку за удаляющимся Ло Цзиньнянем…

http://bllate.org/book/23970/2746768