— Ваше… величество. — Первым заговорил Килан. Он смотрел в пол, не поднимая глаз на стоявшего рядом Лусиана. Даже теперь, когда император явился в зал суда, Килан не верил, что тот станет заступаться за него. Ему казалось, что правитель лишь жаждет поквитаться за содеянное и хочет своими глазами увидеть, как он отправится в ад.

Лян Ин, поддержав Килана, чтобы тот устоял на ногах, отпустил его руку и выложил копию документа с отпечатком следа:

— Этот след принадлежит не маршалу Килану.

Император, взошедший на престол еще ребенком, говорил небрежным тоном, словно играл в игру, выискивая огрехи, чтобы поставить обвинителя в тупик:

— Суд оказался весьма посредственным.

Зная Килана, Лян Ин понимал, что даже если списать отпечаток пальца на плохую уборку, оставить такой четкий след в грязи у особняка герцога — оплошность, которая не укладывается в голове.

— Для начала объясните, на каком основании вы решили, что это след маршала Килана?

— Все очевидно: этот след глубже слева, чем справа. Рисунок подошвы и степень износа идентичны армейским сапогам, а размер в точности совпадает с размером обуви маршала, — обвинитель поправил очки. — Этот отпечаток был найден в непосредственной близости от беседки в малом саду, где отдыхал лорд Беки. Это прямое доказательство.

Сам по себе след был неубедителен, но в совокупности с другими уликами он становился ключевым звеном, указывающим на убийцу.

Лян Ин взмахнул рукой:

— Увеличьте фотографию вещественного доказательства.

На левом экране изображение увеличилось.

— Этот след оставлен после долгой ходьбы. Нормальный человек, если не пытается кого-то подставить, не станет без причины менять свою походку, верно?

Обвинитель, проявив осторожность, подумал и кивнул.

— Поскольку маршал — инвалид, его походка отличается: одна нога волочится, другая припадает. Это соответствует его манере передвижения, не так ли?

Кто-то из зрителей ахнул. Хромой маршал — этот эпитет, казалось, давно вытеснил звание прославленного бога войны, став тяжелым бременем на плечах Килана. Никто не решался произнести это в лицо, лишь шептались за спиной. И только император вынес этот факт на всеобщее обозрение.

Сидящие в первых рядах украдкой поглядывали на маршала, но тот оставался невозмутим. Лишь его взгляд, прежде безразличный, теперь стал сосредоточенным. Гений военной академии, который никогда не носил форму как положено, сейчас прислонился к столу, словно прилежный ученик на лекции.

— Да, именно так, доказательства неоспоримы, — обвинитель, почувствовав уверенность, громко отозвался, полагая, что император, который никогда не жаловал императрицу, просто решил подлить масла в огонь.

— В таком случае, прошу поднять руки тех свидетелей, которые лично видели, как маршал наступает в эту грязь, — голос императора звучал легко, почти невесомо, как и во время любой его формальной речи.

Свидетели видели происходящее в разное время, а значит, если это подстава, им пришлось бы согласовывать свои показания. Лян Ин заметил, как Левис дернулся, и свидетель рядом с ним тут же поднял руку:

— Я... я видел это собственными глазами.

Это был Гордон, садовник семьи Ришелье. Лян Ин мельком взглянул на него — лицо совершенно неприметное — и просто кивнул.

— Проблема в том, что это не след маршала, — неторопливо произнес император, и в его золотистых глазах блеснул огонек. — Его придворный гардероб шью я лично. Чтобы одежда была удобной, мастер должен точно знать точки нагрузки на суставы.

Лян Ин помолчал, затем продолжил:

— За пять месяцев до того банкета маршал вернулся с фронта и после распределения проходил реабилитацию во дворце. В тот период он пережил ментальный срыв и четыре месяца не мог встать с постели. — Лян Ин сделал паузу. В то время Килан тоже вынашивал ребенка, и тот малыш, возможно, был его единственной надеждой в самые темные времена. — После этого он прошел всего месяц реабилитации, прежде чем приехать на банкет в инвалидном кресле, а для общения использовал трость.

— Из-за повреждения нервов левая нога не двигалась, и основная нагрузка приходилась на переднюю часть стопы. След, который должен был оставить маршал, имел бы четкое разделение по глубине — глубже спереди. Хотя на этом отпечатке есть слоистость, она лишь по краям, что в корне отличается от реальности, — Лян Ин говорил размеренно, словно мягкая, но неумолимая волна, смывающая башни из песка лживых улик. — После выхода из тюрьмы маршал Килан бывал только в моих покоях, остальные его следы можно найти и сравнить в бывших покоях императрицы, записи с камер это подтвердят.

— Если вы скажете, что это случайность, то напомню: дворцовый сапожник еще до того случая модифицировал эти сапоги, встроив в подошву гибкие опорные штифты. На снимке улики этого углубления нет. Это можно доказать, осмотрев сапоги маршала и опросив сапожника, — Лян Ин сохранял полное спокойствие.

Система с удивлением просканировала оригинал и действительно обнаружила эту деталь. Опорные штифты Килан заметил спустя много лет, когда стал повстанцем и его сапоги были повреждены в бою. В оригинале книги эта деталь упоминалась лишь вскользь — как попытка автора объяснить, почему Килан двигался так ловко, будучи хромым. О роли императора там не было ни слова, но, судя по времени изготовления сапог и травмы, только дворец мог обеспечить такую точность работы.

Эта деталь занимала всего пару строк, Килан тогда просто смотрел на разбитый сапог, и больше этот предмет в сюжете не появлялся.

Хозяин тела умел выстраивать логические цепочки из малейших крупиц информации. Видимо, работа с витиеватыми докладами не прошла даром.

— Только что вы были уверены, что это прямое доказательство вины, но сапоги не принадлежат маршалу. Следовательно, маршал Килан не оставлял этот след и не является убийцей, — Лян Ин повернулся к обвинителю. — Вы все еще уверены, что тот след оставил маршал Килан?

Все было связано воедино. Лян Ин своими вопросами усыпил бдительность, заманил обвинителя и свидетеля в ловушку, заставил их намертво вцепиться в этот след как в главное доказательство, а затем одним махом разрушил всю цепь улик.

— Я... я... я ясно видел маршала Килана! Возможно, этот след не имеет к нему отношения, — свидетель явно запаниковал и, не заботясь о реакции Левиса, поспешно начал отказываться от своих слов.

— Что ж, остается лишь бокал со следами ДНК, — Лян Ин покосился на Килана и увидел, что тот отчего-то занервничал и принялся перебирать пальцами, опустив голову.

Лян Ин недоуменно отвел взгляд:

— В описании улик говорилось, что там есть ДНК второго неизвестного лица. Это доказательство, как и отпечаток пальца у входа, не указывает на конкретного человека. Если вы настаиваете на обвинении, я требую назвать имя этого второго лица — он должен стать подозреваемым номер один.

Лян Ин бросил эту фразу, полагая, что запугал их, но Килан дернул его за рукав. Этот рыжий пес смотрел на него снизу вверх, и в его нежно-розовых глазах читалась мольба:

— ...Э-э, ваше величество...

В зале воцарилась гробовая тишина. Спустя некоторое время Итан кашлянул:

— Э-э, ваше величество, насчет второго лица... это вряд ли... У него есть алиби.

— Без доказательств и имен? Вы так ведете следствие? — Лян Ин отстранился от Килана. — Кто этот второй человек? Он может быть важным свидетелем, не так ли?

Килан издал странный звук, похожий на скулеж, словно окончательно сдался.

— Ваше... ваше величество... — не выдержал чиновник, представлявший улики. — ДНК второго лица... принадлежит вам.

— ... — Лян Ин впервые не знал, что ответить.

Как его ДНК могла оказаться на бокале вместе с ДНК Килана? Они что, пили на брудершафт? На том банкете он даже не видел Килана.

Лян Ин перевел взгляд вправо. Килан уже отвернулся, намеренно избегая смотреть на него.

В оригинале книги было сказано немного: императора окружала толпа, ему постоянно подносили вино, и каждый гость фанатично старался заполучить бокал, из которого он пил, в надежде найти на нем следы помады. Ведь по сюжету император был воплощением разврата.

Теперь, оглядываясь назад, Лян Ин понял: каждый гость — это был один и тот же человек.

Имперский маршал, который шел в бой с электромагнитной пушкой наперевес, используя свою ловкость и скорость, подменял бокалы, которые подносили императору.

Лян Ин глубоко вздохнул. Сейчас ему самому захотелось хорошенько проучить этого «хромого».

http://bllate.org/book/23965/2745686