Готовый перевод The Mad Host Is Fierce and Wild Again / Быстрые миры: Безумный хозяин — дикий и опасный: Глава 2

— Хост, кинозвезда и в подметки тебе не годится.

Система была в полном восторге: с такой актерской игрой получить премию за лучшую мужскую роль не составило бы труда.

— Тише, — отозвался Хэ Минцю, в чьих глазах мелькнула тень. — Раз уж выпала такая интересная работа, надо же ею как следует насладиться. Я в образе двадцать четыре на семь.

*

Раздался щелчок, и дверная ручка плавно повернулась.

Дверь открывалась наружу, и едва она подалась вперед, как чья-то фигура безвольно завалилась назад.

Зрачки мужчины сузились. Он подхватил падающего, и, почувствовав под пальцами ледяное тело и едва уловимое дыхание, невольно вздрогнул.

— Хэ Минцю, не пугай меня! Очнись, прошу тебя, не спи, посмотри на меня хоть раз!

Шэнь Сы был в панике — впервые в жизни он чувствовал такой страх.

Когда-то он ненавидел того, кто сейчас был в его объятиях, и мечтал, чтобы тот исчез. Но теперь, когда этот человек лежал перед ним, бездыханный и сломленный, Шэнь Сы охватил ужас — страх потерять его навсегда.

Он дрожащими руками нащупал ключ, отпер цепи, сковывавшие Хэ Минцю, и перед его глазами предстали глубокие, до самой кости, кровавые борозды.

Сердце Шэнь Сы словно сжали ледяные тиски. Он не мог поверить в то, что сотворил.

Такое хрупкое тело. Сухожилия перерезаны, сутки взаперти без крошки еды — как он вообще смог это вынести?

Шэнь Сы крепко прижал Хэ Минцю к себе и понес в спальню, немедленно вызвав личного врача.

Получив звонок от Шэнь Сы, Фу Чжиянь сразу понял: его золотая птичка снова пострадала.

— Янь, спаси Минцю, он умирает! — Шэнь Сы, с налитыми кровью глазами, вцепился в белый халат врача, совершенно потеряв контроль над собой.

Фу Чжиянь впервые видел Шэнь Сы в таком состоянии.

Он перевел взгляд на кровать, где лежала изможденная фигура, и замер в шоке.

Хэ Минцю напоминал сломанную куклу: все тело в шрамах, запекшаяся кровь прилипла к одежде, которая в свою очередь намертво присохла к бледной коже.

Фу Чжиянь надолго замолчал.

— Сяо Сы, тебе нужно приготовиться к худшему. Руки Хэ Минцю практически уничтожены. Если бы их лечили сразу, была надежда на восстановление, но из-за того, что раны постоянно расходились и не заживали… в общем…

Мир Шэнь Сы рухнул. В голове звенело от пустоты.

Он безвольно сполз по стене, бормоча себе под нос одно и то же: этого не может быть, этого просто не может быть.

Фу Чжиянь не стал тратить слова на утешения. Тяжело вздохнув, он взял медицинский чемодан и подошел к кровати.

Лишь вблизи стало понятно, насколько ужасны раны. Даже опытного врача бросило в дрожь. Он осторожно начал разматывать бинты на запястьях — самый нижний слой уже врос в живую плоть, покрывшись коркой.

Это было не просто ранение — сухожилия вырезали вместе с кусками мяса.

От одного вида становилось больно. Хэ Минцю ведь еще совсем ребенок, как Шэнь Сы только поднялась рука?

Фу Чжиянь, не в силах сдержать содрогание, решительно потянул за край бинта.

Раздался влажный звук — едва затянувшаяся рана снова разошлась, и хлынула алая кровь.

Капли крови, стекая по бледным пальцам, падали на белоснежную простыню, расцветая на ней жуткими алыми цветами.

Руки Хэ Минцю были пугающе худыми и бескровными.

Несмотря на адскую боль, он не издал ни звука, не дрогнул ни единым мускулом. Если бы не едва заметное движение грудной клетки, Шэнь Сы решил бы, что он мертв.

Глаза Шэнь Сы покраснели, на его красивом лице читалось глубокое раскаяние.

— Янь, поаккуратнее, Минцю так боится боли.

— Зная, что он боится, ты все равно так с ним обошелся? Я даже не знаю, что тебе сказать, — Фу Чжиянь, обрабатывая раны, невольно покачал головой.

Шэнь Сы открыл рот, но не нашел слов для оправдания. Он лишь бессильно вздохнул.

— Я… я хотел остановиться, но эмоции брали верх, я просто не мог контролировать свое желание уничтожить его.

— Не мог контролировать… Если однажды он умрет у тебя на глазах, ты поймешь, что такое настоящее сожаление. Не позволяй ненависти ослепить себя. Обиды прошлого поколения давно в прошлом, научись беречь того, кто рядом.

Как врач, он руководствовался гуманностью, поэтому говорил резко, но, вспомнив, что не имеет права вмешиваться, лишь обреченно вздохнул. Хэ Минцю не повезло оказаться в поле зрения этого безумца.

Шэнь Сы пребывал в прострации. Его голос дрожал, в нем сквозила сдавленная, болезненная одержимость:

— Руки Минцю… пусть даже они изувечены, у него есть я. Я буду заботиться о нем.

— Эх… — Фу Чжиянь тихо вздохнул, обрабатывая второе запястье, наложил лекарство и забинтовал.

Он не пропустил ни одного синяка на теле Хэ Минцю и глубокие, до кости, следы на лодыжках. Парень был сплошной раной.

— Сяо Сы, скажу прямо: если восстановление пойдет плохо, Хэ Минцю, скорее всего, придется ампутировать конечности.

Лицо Шэнь Сы мгновенно побелело.

Он вдруг вспомнил день их первой встречи. Хэ Минцю стоял на углу улицы, против света, улыбаясь так искренне и ярко.

— Нет, нет, этого нельзя допустить, Минцю нельзя ампутировать руки! — в голосе Шэнь Сы звучала паника.

В конце концов, он был неравнодушен к Хэ Минцю.

Он мучил его четыре года, и все эти четыре года его сердце билось ради него.

Вот только Шэнь Сы не умел любить.

В его любви было намешано слишком много всего.

И то, что он являл миру, было лишь искаженным уродством.

http://bllate.org/book/23956/2740232