На следующий день после разговора с Сяо Цзинем госпожа Вэнь Пан прислала мальчишку, чтобы передать: Сяо Цзиню нужно посидеть в тюрьме еще пару дней, пока для него готовят документы о регистрации, а после за ним пришлют людей.
Сяо Цзинь кивнул и отпустил гонца. Он никак не ожидал, что в древности существует нечто вроде удостоверения личности. Раньше он полагал, что как только его вытащат, он сразу найдет способ сбежать, но теперь понимал — все будет не так просто.
Он только сейчас осознал: в этом мире без подорожной грамоты и записи в реестре ты никто. Сбежишь от госпожи Вэнь Пан — наткнешься на другого богача, будь то Ли, Чжан или еще кто, и снова рискуешь оказаться козлом отпущения, которого отправят на плаху вместо настоящего преступника.
Ему нужно повернуть ситуацию в свою пользу. Если госпожа Вэнь Пан оформляет ему документы, то у кого они окажутся на руках — у нее или у него? Это вопрос жизни и смерти. Сяо Цзинь не хотел, чтобы его судьба зависела от других, а эта главная госпожа поместья маркиза Вэнь с виду была женщиной далеко не доброй.
За два дня ожидания в камере ни Ли Юань, ни Ван Ида, ни Ван Сяоэр больше не появлялись. Только тюремщик, приносивший еду, исправно заходил в положенное время.
По свету, проникавшему в камеру, когда открывалась дверь, Сяо Цзинь научился определять время суток и понял, что с момента визита гонца прошло около двух дней.
Сегодня в тюрьме стоял невообразимый вой: заключенные из всех камер столпились у дверей и истошно кричали. Сяо Цзинь смотрел на пустые миски на грязном полу и чувствовал неладное. Обычно тюремщик приносил еду дважды в день — утром и вечером, и с тех пор, как Сяо Цзиня посадили сюда, перебоев не было. Но сегодня за весь день он так и не появился.
Странно...
Из-за побоев в первые дни и скудной еды — сплошь жидкой кашицы — голод давал о себе знать особенно остро. Сяо Цзинь обхватил живот, нахмурился и, прислонившись к стене, прикрыл глаза, делая вид, что спит.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда дверь наконец отворилась. Тюремщик вошел с масляной лампой, тусклый свет которой едва освещал угол камеры. В руках у него был поднос с едой. Изголодавшиеся заключенные, лежавшие на полу, разом вскочили и закричали, протягивая руки.
— Раздача еды! А ну, тихо мне! Кто будет шуметь, останется голодным до утра! — рявкнул тюремщик на заключенных по обе стороны коридора, и в неверном свете лампы его лицо казалось еще более злобным и неприятным.
Сяо Цзинь приоткрыл глаза, не двигаясь с места, и принялся внимательно изучать охранника. Обычно тот раздавал еду по прямой линии, но сегодня он двигался зигзагами, и из-за этого порядка Сяо Цзинь в самой дальней камере оказался последним в очереди.
Наконец тюремщик подошел к его камере, поставил еду на пол и с нескрываемой неприязнью посмотрел на Сяо Цзиня:
— Это твой последний ужин, завтра выйдешь на свободу. Тьфу, ну и повезло же тебе, собачья удача. Только не воображай, что если отмылся от преступления, то схватил бога за бороду. Как был нищим, так нищим и останешься.
Сяо Цзинь дождался, пока тюремщик уйдет, подошел к двери и забрал еду. Он взглянул на белую кашу и паровой хлебец, усмехнулся — аппетит пропал начисто — и небрежно отставил тарелку в сторону.
Завтра? Что ждет его за этими стенами? Сяо Цзинь помрачнел и медленно сжал кулаки.
Писк...
Сяо Цзинь повернул голову на звук. Черная как уголь мышь просочилась сквозь щель в двери, почуяла запах еды и медленно подбежала к нему, остановившись на расстоянии около метра.
Сяо Цзинь приподнял бровь: мышь была тощей, видимо, совсем оголодала, раз осмелилась выйти к человеку.
Он замер, не сводя с нее глаз. Мышь, сделав еще несколько осторожных шагов и убедившись, что человек не шевелится, осмелела. Она рванула к еде, быстро ухватила хлебец и бросилась обратно к двери.
Видя, что Сяо Цзинь не преследует ее, мышь положила добычу на пол и принялась грызть. Но не успела она съесть и половины, как вдруг истошно запищала, дернула лапками, перевернулась на спину и издохла.
Сяо Цзинь остолбенел. Его прошиб холодный пот, и он, помрачнев, перевел взгляд на миску с кашей.
Третий год правления Чжу Суна, четвертый день шестого лунного месяца.
Ван Ида вывел Сяо Цзиня из тюрьмы. В тот день с неба лил мелкий, как туман, дождь. В этой густой, похожей на паутину пелене очертания улиц, домов и прохожих казались размытыми.
Сяо Цзинь молча следовал за Ван Идой, пересек двор Ямэня, прошел по коридорам и вышел через красные ворота, украшенные резными клыками диких зверей.
Снаружи, под дождем, его уже ждали люди госпожи Вэнь, держа в руках бамбуковые зонты.
Сяо Цзинь шаг за шагом, ровно и уверенно спустился по каменным ступеням Ямэня. Дойдя до последней ступени, он обернулся и бросил взгляд на висящую наверху табличку.
— Ясное зеркало висит высоко... — Сяо Цзинь холодно усмехнулся, тряхнул рукавом и повернулся прочь. Слуга с зонтом поспешил вперед, чтобы укрыть его от дождя. Сяо Цзинь склонил голову, исподлобья внимательно разглядывая его.
Вдруг в небе прогремел глухой гром, и дождь припустил сильнее.
Мэй Сян посмотрела на затянутое тучами небо и плотно прикрыла полуоткрытое окно. Она обернулась на Вэнь Еланя, который дремал на кушетке, подошла к кровати, накрыла его тонким шерстяным одеялом и тихо произнесла:
— Молодой господин, дождь усилился. Может, переляжете на постель? Боюсь, как бы вы не простудились.
Длинные густые ресницы Вэнь Еланя дрогнули, из-под век показались черные как смоль глаза. Он сменил позу, переложил книгу в другую руку и улыбнулся:
— Ничего страшного.
Вэнь Елань лежал на красном лисьем меху. От движения ворот его белого халата слегка распахнулся, обнажив изящные ключицы и белую шею. Он подтянул колено, небрежно положил на него руку с книгой, опустил взгляд — даже в этом простом жесте сквозило такое изящество, что глаз было не отвести.
Мэй Сян, глядя на его ослепительную красоту, подумала о том, что его собираются выдать замуж за нищего, и, тихо вздохнув, вышла из комнаты.
Двор Юйсю.
Фан Лян с трепетом стоял перед госпожой Вэнь Пан. Бросив украдкой взгляд на ее лицо, он доложил:
— Госпожа, Фан Фу уже отправился за Сяо Циэром.
— Хм. Фан Фу знает, что нужно делать? — госпожа Вэнь Пан слегка покачала чашку с чаем.
Фан Лян поспешно ответил:
— Не беспокойтесь, госпожа, я тысячу раз наставлял его, как себя вести.
— Хорошо. А что передала Благородная супруга Юань? — госпожа Вэнь Пан подняла на него взгляд.
— Благородная супруга Юань просила вас завтра посетить дворец, чтобы побеседовать, — Фан Лян вытер холодный пот. Вспомнив помрачневшее лицо супруги Юань, когда он передавал ей послание, он чуть не лишился чувств от страха.
Уголки губ госпожи Вэнь Пан изогнулись в холодной усмешке. По виду Фан Ляна она легко представила себе выражение лица Юань Муцин и почувствовала злорадство. Подумаешь, стала Благородной супругой! Все равно она у нее на крючке. Даже если не захочет, все равно придется помогать.
— Я не хочу, чтобы об этом деле узнал кто-то еще, — холодно бросила госпожа Вэнь Пан.
Руки Фан Ляна, спрятанные в рукавах, задрожали. Он почтительно склонил голову:
— Не беспокойтесь, госпожа, никто третий об этом не узнает.
— Надеюсь. Умные люди живут долго, не так ли? — госпожа Вэнь Пан улыбнулась, но взгляд ее оставался темным и ледяным.
— Да, — Фан Лян склонился еще ниже.
— Ступай.
Госпожа Вэнь Пан махнула рукой. Фан Лян поспешно поклонился и вышел. Только покинув двор Юйсю, он смог наконец перевести дыхание.
Госпожа Вэнь Пан приподняла крышку чашки и сделала глоток. Вэнь Елань в последнее время не покидал поместья: кроме утреннего приветствия госпоже Вэй Тинъюй, он целыми днями сидел в комнате, читая книги и рисуя. И читал он не труды для подготовки к экзаменам, а всякую ерунду — любовные романы, которые покупала для него служанка.
Хе-хе, смирился?
После того как Вэнь Елань упал в воду, он стал куда тише. Ей бы хотелось, чтобы он оставался таким же спокойным до самого дня свадьбы...
Госпожа Вэнь Пан разразилась громким смехом.
Слуга по имени Фан Фу повел Сяо Цзиня в ресторан Биян, самый большой в столице. Сяо Цзинь молча, исподлобья, рассматривал обстановку и прохожих.
Улицы в старинном стиле, длинные халаты, бумажные зонтики — все это вновь и вновь напоминало ему, что он действительно попал в древность.
Сяо Цзинь запечатлевал в памяти каждую деталь, стараясь не выдать себя. Ситуация была полна неизвестности, а за этой неизвестностью скрывались опасности. Особенно после вчерашнего отравленного ужина. При этой мысли сердце Сяо Цзиня сжалось.
Фан Фу завел его в ресторан, сложил зонт и, окинув взглядом зал, громко произнес:
— Молодой господин, вы столько дней провели в тюрьме, наверняка плохо ели и спали. Фан Фу сейчас же закажет вам лучший стол!
Сяо Цзинь посмотрел на Фан Фу, чьи действия казались излишне наигранными, и в его глазах мелькнуло подозрение.
— Молодой господин, присаживайтесь, — Фан Фу схватил его за руку, подвел к свободному столу, отодвинул стул и усадил. Затем он обернулся и зычно крикнул: — Эй, малый, мой господин хочет сделать заказ!
Официант с недоумением переводил взгляд с Сяо Цзиня на Фан Фу. Хозяин ресторана, стоявший рядом, стукнул его по голове, приказывая поторопиться.
Официант опомнился:
— О-о... да... что желают уважаемые гости?
Сяо Цзинь чувствовал, как на него уставились все посетители ресторана, и в их взглядах читалось любопытство и догадки.
Фан Фу, слегка согнувшись, почтительно спросил:
— Молодой господин, что желаете откушать? Может, заказать ваши любимые фирменные блюда?
Сяо Цзинь молча кивнул. Поведение этого слуги, присланного госпожой Вэнь, было слишком странным, и Сяо Цзинь не смел терять бдительности.
— Слышал, малый? Подавай десять ваших фирменных блюд и два кувшина вина Дочь Красавицы. Да поживее, нечего морить голодом моего господина! — Фан Фу вытащил из пояса слиток золота и бросил его на стол. Официант в испуге поймал его.
Вокруг послышались изумленные вздохи.
— Это что, правда тот самый нищий Сяо?
— Точно он, по одежде видно. В день суда в Ямэне он был в том же самом.
— И этот слуга рядом с ним, который швыряется золотом — его человек? Неужели нищий Сяо — отпрыск знатного дома?
— Возможно. Говорят, он и правда убил человека, но кто-то выкупил его. Посмотрите на его слугу — за обед платит золотым слитком!
— Похоже, семья все-таки нашла его и через деньги уладила все дела...
Люди шептались, указывая пальцами в сторону Сяо Цзиня. Он уловил лишь обрывки фраз, но по ним легко догадался о сути разговора.
Сяо Цзинь бросил косой взгляд на улыбающегося Фан Фу и потер большой палец об указательный.
http://bllate.org/book/23910/2724643