Готовый перевод Absolute Persona [Infinite] / Абсолютный персонаж: Игра на выживание: Глава 22

Сценарист №001 вытащил мониторинг физиологических показателей Чжун Сюня из густой паутины потоков данных.

Даже несмотря на остановку времени и заживление ран, все показатели этого мужчины продолжали балансировать на опасной грани.

Каждая цифра горела красным, а беспокойно метавшиеся стрелки были намертво зажаты у самого края.

Тот блеск и безупречный стиль, что он демонстрировал в объективе, на деле оборачивались запредельным, невыносимым для обычного человека истощением.

— Тебе лучше молиться, чтобы между окончанием этого выпуска и началом следующего прошло достаточно времени для отдыха, — необычно серьёзным, назидательным тоном произнес Сценарист №001. — Расписание шоу и отбор гостей утверждаются через другую систему. Даже у меня нет прав вмешиваться.

— Не переживай.

Короткий ответ из двух слов потонул в еще неподвижном воздухе едва голос сорвался с губ.

Чжун Сюнь вихрем промчался по улице, подобно проворному леопарду — стремительный и гибкий, он мчался к своей цели.

Сценарист №001 больше ничего не сказал.

Будучи ведущим сценаристом возглавлявшим рейтинг, он прошел с Чжун Сюнем через многое и не раз пользовался своими правами, чтобы в рамках правил облегчить жизнь этому мужчине. Однако Сценарист №001 прекрасно понимал: у Чжун Сюня есть свои секреты.

В качестве Сценариста №001 он обладал доступом к личным делам абсолютно всех гостей, но досье Чжун Сюня было единственным, которое он не мог просмотреть полностью.

Кроме того, казалось, у Чжун Сюня имелись некие повышенные права доступа, природу которых не до конца понимал даже сам Сценарист №001.

Особенно смертоносный поход в Земли Запустения — его результаты далеко превзошли все ожидания.

И все же функции и прямые обязанности ИИ-сценариста сводились лишь к объективной фиксации происходящего. Точно так же, как и у Сценариста №099: никаких лишних слов, никакого вмешательства в сюжет и тем более никаких указаний.

А все эти избыточные размышления и сомнения в основном представляли собой бесполезные данные, которые следовало бы удалить.

Лучше и не спрашивать.

— Что он ответил, когда ты только что затребовал у Сценариста №099 результаты мониторинга физического состояния Цзян Цзяня?

— Отказал.

— Ха, и на старуху бывает проруха, — повеселел Сценарист №001. — Надо же, до какой-то подделки ты вдруг снизошел.

—...

Шаги Чжун Сюня внезапно затихли, взгляд его темных глаз стал непроницаемым.

— 001, это дело никак не связано с тем, кто он такой, — глухо произнес он. — Мне всё равно, кем он приходится. На кону человеческая жизнь.

— В таком месте, как Земли Запустения, я бы предпочел, чтобы не оказывался вообще никто.

*

Цзян Цзянь шел следом за Бу Мэн, слушая ее лаконичный рассказ о событиях последних десяти дней в деревне после того, как они с Чжун Сюнем ушли из Деревни Цинлуань.

То, что они ушли посреди той ночи и не вернулись к утру, прямо спровоцировало конфликт между Чэнь Сицин и А Суном сразу после того, как девушка пришла в себя.

Пустые постели, поиски по всей деревне, не принесшие результатов — следов двоих взрослых мужчин обнаружить не удалось.

Пережившая жуткие кошмары в прошлых сезонах шоу Чэнь Сицин обратила весь свой гнев на другого оставшегося в доме взрослого — А Суна.

Вот только сорвавшаяся с языка вспыльчивой Чэнь Сицин брань вывела А Суна из себя, и словесная перепалка быстро переросла в драку. Когда Бу Мэн подоспела туда, Чэнь Сицин, сплошь покрытая синяками и ссадинами, безвольно лежала у порога дома А Суна, находясь в полубессознательном состоянии — казалось, этот юнец просто выбросил ее вон.

Поразмыслив так и эдак, Бу Мэн все же решила отвести Чэнь Сицин в дом Тао.

К счастью, у Тао Чжицзюня и его жены еще оставалась капля сострадания: увидев полуживую Чэнь Сицин, они лишь нахмурились и с легким фырканьем позволили Бу Мэн увести ее в комнату отдохнуть.

— После вашего исчезновения в деревне стояла тишина, да и дождей в последние дни не было, — продолжала Бу Мэн. — Хао Ган по-прежнему ведет себя странно: каждый день относится к деревенскому старосте как к NPC, выдающему квесты, и выполняет любые поручения — хоть земледелием занимается, хоть скот разводит. Подозреваю, дай ему староста задание починить дорогу, он тут же засучит рукава и сядет за экскаватор с дорожным катком.

Цзян Цзянь спросил:

— А ты?

— Я? Целыми днями только и делаю, что ухаживаю за Сиси, помогаю ей залечивать раны, да ловлю моменты, чтобы поболтать с тетей Жэнь за спиной у Тао Чжицзюня. Пару дней назад я помогала госпоже Тао со стиркой и вышла с ней на улицу, а когда вернулась, обнаружила, что Сяочэнь пропала. Я боюсь говорить об этом вслух, но подозреваю, что тетя Жэнь ушла сама.

— Никаких предвестников?

— Никаких. Господин Тао как раз ходил к старосте, а вернувшись, сразу рассвирепел — готов был сквозь землю провалиться, лишь бы отыскать дочку. Вот и вчера еще шумел, требовал, чтобы староста созвал всех жителей деревни вместе для серьезного разбирательства.

— В каком состоянии была Жэнь Фаньсин перед исчезновением?

— Чтобы Тао Чжицзюнь ничего не заподозрил, она держалась очень спокойно. Но на самом деле... было заметно, что ей невероятно трудно сохранять хладнокровие и мириться с нынешним положением дел. — Бу Мэн нахмурилась. — Самое странное, что ее состояние казалось нестабильным.

В голове Цзян Цзяня мгновенно промелькнули данные лабораторных мониторингов в реальном времени. По дороге обратно в Деревню Цинлуань он бегло изучил досье местных жителей. Судя по его наблюдениям, столь масштабные колебания показателей с высокой долей вероятности свидетельствовали об успехе процесса перерождения.

В течение первых трех месяцев после удачного перерождения у каждого человека наблюдались небольшие спады и подъемы показателей различной амплитуды и частоты.

На начальном этапе экспериментов многие не смогли благополучно преодолеть этот трехмесячный рубеж, и число внезапно погибших исчислялось десятками. Те же, кому удавалось пережить первые три месяца, в последующие дни сталкивались с постепенным увяданием жизненных сил — вплоть до самого конца.

Пожалуй, нынешнее нестабильное состояние Жэнь Фаньсин как раз укладывалось в те самые мелкие колебания первых трех месяцев.

— И еще... — Бу Мэн подбирала слова. — Иногда в теле Тао Сяочэнь проявлялась тетя Жэнь, а иногда... снова оставалась сама Тао Сяочэнь.

Взгляд обмануть невозможно, и Бу Мэн это прекрасно понимала.

Жэнь Фаньсин, будучи баловней судьбы за пятьдесят, смотрела на мир с глубоким пониманием и усталостью человека, повидавшего виды; наивность же и чистоту Тао Сяочэнь невозможно было подделать.

У Цзян Цзяня дернулась бровь: это точь-в-точь совпадало с записями в системном журнале выполнения Проекта «Нирвана»: на момент активации сознания двух людей сосуществуют, пока более сильная личность полностью не вытеснит слабую.

И подобные непрерывные перетягивания каната и борьба на уровне сознания как раз и отражались на мониторинге данных в виде аномальных колебаний и скачков.

— Кстати, я расспрашивала Хао Гана, — произнесла Бу Мэн, когда они подошли к дому старосты. — Он описал мне тот вечер, когда столкнулся с Луань Ипином: у того случилось раздвоение личности, он сам себя душил.

Лучезарный парень, чье лицо исказилось от боли и мук, то свирепел, то впадал в отчаяние.

— Тебе не кажется, что это очень похоже на... Сяочэнь?

Луань Ипин... чуть больше десяти дней назад...

В глазах Цзян Цзяня мелькнул острый блеск, и он тут же бросил Бу Мэн:

— Сначала в дом Луань Ипина!

Бу Мэн остановилась и указала за спину:

— Не нужно, они все здесь. Господин Тао велел всем собраться у старосты, уверяет, что кто-то похитил его дочь.

*

Дом старосты был невелик, но в нем толпилось все население деревни.

Едва переступив порог, Цзян Цзянь увидел, что сельчане разделились на два четко очерченных лагеря по обе стороны двора.

Слева стояли крайне враждебно настроенные местные жители. Цзян Цзянь знал, что почти все они — родственники жертв Проекта «Нирвана», со времен того проекта по борьбе с бедностью, проведенного Корпорацией «Фаньсин», относившиеся к чужакам с неизменной опаской.

В толпе та самая старшая женщина, чей дом они с Чжун Сюнем навещали, прижимала к груди ребенка и украдкой подмигнула ему, а потом вытянула шею, заглядывая ему за спину — видимо, в поисках Чжун Сюня.

Трущобы так и не дождавшись знакомой фигуры, женщина с разочарованием отвела взгляд.

—...Этот мужчина — просто ходячее бедствие.

Цзян Цзянь мысленно перевел взгляд на другую сторону.

Справа людей оказалось прискорбно мало — вернее, после череды ежегодных странных происшествий оставалось все меньше тех, кто был готов поддерживать дружеские контакты с внешним миром.

Староста Чжао Хунлян стоял заложив руки за спину, бодрый и энергичный, пронзительным взглядом озирая собравшихся во дворе. Его спина была прямой, как палка, и в нем не чувствовалось ни капли старческой немощи.

Луань Ипин молча стоял позади него, потупив взор и погрузившись в какие-то мысли.

А Тао Чжицзюнь... по идее, он должен был твердо стоять на правой стороне, но после сильного жара дочери и ее бессвязного бреда его сердце окончательно склонилось к левой.

Сейчас он стоял в самом центре, обводя взглядом обе стороны, и сжимал кулаки, жаждая добиться ответов.

Лысина Хао Гана бросалась в глаза на общем фоне. Раньше он повсюду ходил по пятам за старостой, но теперь дрожал от страха, поскольку рядом со старостой находился Луань Ипин.

Заметив вошедшего Цзян Цзяня, Хао Ган со слезами на глазах украдкой подбежал к нему и спрятался за спину Бу Мэн.

Бу Мэн с презрением покосилась на этого труса, не оправдывающего своего имени.

— Когда уже можно будет вернуться?

— Чжицзюнь, не то чтобы мы не хотим тебе помочь, но у каждого ведь свои дела. Сколько можно с тобой тут возиться?

— Разве канатную дорогу не кто-то повредил? Чего ты к нам пристаешь, может, это ее кто-то увел за пределы деревни!

—...

Груз чужой вины свалился прямо с неба, угодив точно в голову Цзян Цзяня, который как раз воспользовался канатной дорогой, чтобы покинуть деревню.

Сельчане шумели и проявляли нетерпение, но Цзян Цзянь оставил их выпады без внимания.

Он направился прямо к Луань Ипину и остановился перед этим двадцатилетним парнем.

— Эй, братец, ты чего? — шепотом испуганно окликнул его Хао Ган.

Бу Мэн прилепила ему на руку полоску бумаги:

— Эксклюзивный талисман для храбрости, поможет захлопнуть твою пасть?

Хао Ган закатил глаза:

— Я трус, а не идиот.

Луань Ипин окинул Цзян Цзяня оценивающим взглядом, и в его светлых глазах промелькнуло легкое недоумение:

— Вы... кто?

— Цзян Цзянь. — Он протянул правую руку, вежливо преграждая Луань Ипину путь.

Луань Ипин бросил косой взгляд на старосту: Чжао Хунлян смотрел прямо перед собой на грызущихся сельчан и хранил молчание. Не найдя поддержки, парень был вынужден протянуть руку и пожать ладонь Цзян Цзяня.

— Мы ведь едва не столкнулись нос к носу, — холодно произнес Цзян Цзянь. — Полмесяца назад, помните?

— Я...

Луань Ипин нахмурился. В тот самый миг, когда он попытался высвободить правую руку из хватки Цзян Цзяня, он ощутил чудовищное давление!

Внезапное усилие Цзян Цзяня заставило костяшки его пальцев согнуться, ладонь пронзила острая боль — его руку намертво зажали в тисках.

— Ты?! Что это значит! — взревел Луань Ипин, вытаращив глаза.

Преодолевая подступающую тошноту, Цзян Цзянь с каждой секундой сдавал пальцы все сильнее:

— Это те самые руки... но в то же время не те.

Другой рукой он вытащил из кармана изящную шариковую ручку и повертел ею перед лицом Луань Ипина.

— Знакома эта вещица? — он медленно развернул ручку так, чтобы юбилейная гравировка оказалась прямо перед глазами Луань Ипина, слегка подался вперед и шепнул тому на ухо: — Чэнь Яньдун в тот день погиб в отеле именно от такого вот постепенного удушения.

Зрачки Луань Ипина сузились до точек.

Стоявший перед ним мужчина резким движением чиркнул ручкой по его горлу, а его темный взгляд заставил парня задрожать от ужаса.

Черные чернила оставили на шее Луань Ипина извилистую линию.

Будь здесь Чжун Сюнь, он бы сразу понял: этот узор идеально совпадает со следами от удушения на теле Чэнь Яньдуна.

— Я прав? Главный редактор... Луань, нет — Хэ Тань?

http://bllate.org/book/23908/2724319