Готовый перевод Absolute Persona [Infinite] / Абсолютный персонаж: Игра на выживание: Глава 4

— Я Тао Чжицзюнь из сельского комитета. Прошу прощения, наш староста внезапно приболел, поэтому он отправил меня встретить вас двоих, — пробормотал мужчина лет тридцати, присев на корточки в металлической корзине-кабинке, которая мерно раскачивалась над пропастью.

Цзян Цзянь кивнул, ничего не ответив, и молча отвел взгляд.

Кажется, Чжун Сюнь понял угрозу, затаившуюся в его глазах, — он благоразумно убрал руку и, не подавая виду, спрятал ладони в карманы.

Вскоре после этого они встретили Тао Чжицзюня.

Больше они не перемолвились ни словом, да и перед глазами не всплывало никаких подсказок. Цзян Цзянь решил, что этот маленький кризис, едва не приведший к нарушению амплуа, миновал, и принялся размышлять о критериях, по которым системная программа оценивает подобные проступки.

Впрочем… он был совершенно не силен в попытках угадать чужие мысли.

Поэтому он сдался, забился в угол корзины и, ухватившись за края, принялся изучать ландшафт.

Деревня Цинлуань расположилась на горе Цинлуань, с трех сторон окруженная ущельями. Если смотреть вниз, бурная река казалась извилистой серебряной лентой, готовой в любой момент поглотить обломки скал, падающие с высоты.

Двигаясь по канатной дороге вглубь гор, сквозь клубящийся туман, они словно приближались к земному раю.

В ушах звучал приглушенный обмен любезностями между Чжун Сюнем и Тао Чжицзюнем.

— Нам так неловко, что пришлось беспокоить старосту, — Чжун Сюнь с самым понимающим видом утешал своего собеседника. — Ничего страшного.

Говорит, что ничего страшного, а на самом деле уже помирает от жажды, — подумал Цзян Цзянь, прикрыв веки.

— На самом деле, это я должен был вас встретить, — Тао Чжицзюнь опустил голову. — Моя дочь приболела пару дней назад. Вроде бы стало лучше, но сегодня утром снова поднялась температура. Староста вызвался помочь. Кто же знал, что…

Кто же знал, что староста тоже задержится.

— А… как насчет других жителей деревни?

Тао Чжицзюнь почесал затылок, явно смутившись:

— Ну, ситуация в нашей деревне довольно сложная, в двух словах не объяснишь.

Чжун Сюнь кивнул. В таких глухих местах у каждого наверняка есть свои невысказанные тайны.

Он участливо похлопал Тао Чжицзюня по плечу и тихо вздохнул:

— Думаю, староста Чжао уже в почтенном возрасте. В такие годы быть старостой — это ведь огромный труд, не правда ли? Как у него со здоровьем?

Тао Чжицзюнь согласно кивнул, лишь коротко бросив, что староста еще вполне бодр, после чего замолчал.

Поняв, что ничего больше не добьется, Чжун Сюнь перевел взгляд на Цзян Цзяня.

Тот послушно прижался к краю корзины, и почему-то сейчас он был очень похож на брошенного котенка, который осторожно выглядывает наружу, чтобы осмотреть этот огромный мир.

Чжун Сюнь невольно вспомнил, как перед приходом Тао Цзян Цзянь замер под его рукой, глядя на него с нескрываемой яростью.

Наверное, он тогда действительно подумывал о том, чтобы столкнуть его с канатной дороги.

Он был послушным, безусловно, послушным, но именно эти глаза — лишенные эмоций и в то же время настороженные — выдавали его истинные намерения.

*

Спустя пятнадцать минут раскачивания в воздухе они наконец ступили на землю деревни Цинлуань.

Идя следом за Тао Чжицзюнем по грязной горной тропе, Цзян Цзянь и Чжун Сюнь хранили молчание.

Когда они подошли к одному из дворов, Тао Чжицзюнь обернулся:

— Это последний дом в деревне, где могут принять гостей. Места маловато, так что, ребята, не обессудьте.

Цзян Цзянь взглянул на Чжун Сюня, слегка приоткрыв губы.

Чжун Сюнь приподнял бровь:

— Что? У тебя есть возражения? Не хочешь со мной делить кров?

Цзян Цзянь:

— …

Все заранее подготовленные слова застряли в горле.

Хотя на самом деле это он боялся, что Чжун Сюнь не захочет жить с ним под одной крышей.

Для него совместное проживание было идеальным условием для соблюдения требований амплуа. Он мог бы даже не произносить ни слова, просто изображая пару, которая находится в затяжной ссоре.

В конце концов, карта роли не уточняла степень близости отношений.

Ему казалось, что образ пары, чья лодка любви вот-вот пойдет ко дну, как нельзя лучше соответствует их нынешнему состоянию.

Цзян Цзянь проигнорировал его и постучал в ворота.

— В общем, я пойду, нужно присмотреть за дочерью, — выпалил Тао Чжицзюнь и поспешно скрылся.

Цзян Цзянь посмотрел на Чжун Сюня:

— Он так быстро ушел. От кого он прячется?

Чжун Сюнь покачал головой:

— Никогда не видел такого гостеприимства. Либо он действительно беспокоится о семье, либо… он не ладит с хозяевами этого дома.

— Он прячется от меня.

Дверь позади них отворилась. На пороге стоял подросток и с холодной усмешкой смотрел вслед Тао Чжицзюню.

Он был хрупкого телосложения, словно страдал от недоедания, и едва доставал Цзян Цзяню до ключиц. Подняв голову, он перевел взгляд с одного на другого:

— Вы те самые, что приехали в деревню за новыми впечатлениями?

— Да, — ответил Цзян Цзянь.

Чжун Сюнь отстранил невозмутимого Цзян Цзяня в сторону, слегка наклонился к мальчишке, чей рост едва дотягивал до полутора метров, и мягко произнес:

— Прости, что нарушаем твой покой. Меня зовут Чжун Сюнь, а этого парня — Цзян Цзянь. Ты дома один? Где твои родители?

Цзян Цзянь молча наблюдал за Чжун Сюнем, слегка нахмурившись.

Этот человек, вечно источающий ауру легкомысленного повесы, в моменты разговора умел сосредоточиться так, будто во всем мире существовал только его собеседник.

Это было одновременно противоречиво и гармонично.

Подросток, похоже, оценил мягкость Чжун Сюня, слегка улыбнулся, распахнул дверь и направился в дом.

— Зовите меня А Сун. Можно сказать, что я один. Мама умерла, а отца я никогда не видел. В доме только я. Проходите, садитесь, где хотите.

Цзян Цзянь не стал церемониться и шагнул внутрь. Глядя в спину А Суну, он вдруг спросил:

— Почему ты решил, что Тао Чжицзюнь прячется от тебя?

Едва он договорил, Чжун Сюнь дернул его за рукав.

А Сун обернулся, прикрыв глаза:

— Потому что все в этой деревне прячутся от меня.

Сказав это, он зевнул и, прикрыв за собой дверь, вошел в комнату.

В обветшалом дворе воцарилась тишина, ворота со скрипом захлопнулись.

Пока они добирались до деревни, солнце успело зайти за горизонт. Сквозь облака пробивался слабый свет, и в Цинлуани стало значительно холоднее, чем у подножия горы. Цзян Цзянь накинул свой черный плащ.

— Зачем ты дернул меня? — он поправил воротник и повернулся к Чжун Сюню.

Тот нахмурился:

— …Разве можно так прямо спрашивать ребенка? Дети очень ранимые и чувствительные. Ты правда не понимаешь или специально сыплешь соль на раны?

Закончив, он замер, внезапно осознав, что есть и другой вариант. Возможно, это часть амплуа Цзян Цзяня.

Цзян Цзянь склонил голову набок:

— Ты убиваешь?

Чжун Сюнь:

— С чего бы мне…

— Ты не заметил пятна крови на его пальцах? — он перебил Чжун Сюня, небрежно махнул рукой, указывая на клочья куриного пуха в углу двора и капли темно-красной жидкости на земле. — В некотором роде ты можешь оказаться чувствительнее и ранимее, чем он.

Чжун Сюнь:

— …

Их характеры совершенно несовместимы, договориться невозможно!

*

Они немного побродили по двору, а когда вошли в дом, совсем стемнело.

На небе сгустились черные тучи, вдали прогремел гром.

— Дождь будет.

Едва они переступили порог, донесся голос А Суна. Вместе с ним в воздухе разлился аромат куриного бульона.

— Еда в кастрюле, накладывайте сами.

Цзян Цзянь наблюдал, как подросток, которому на вид не было и восемнадцати, ведет себя как взрослый: он внес в скудно обставленную гостиную миску с супом, вытирая испачканные жиром руки о подол рубахи.

Чжун Сюнь машинально посмотрел на Цзян Цзяня.

Тот, будучи патологическим чистюлей, словно ничего не замечая, без тени сомнения принес из кухни рис, забрал у А Суна половник и старательно разлил суп по трем мискам.

— …

Почему-то это вызвало раздражение.

Чжун Сюнь подошел к Цзян Цзяню, возвышаясь над ним, и слегка постучал костяшками пальцев по столу:

— Не забывай, вечером нам еще идти на ужин к старосте.

Цзян Цзянь поднял голову, подцепил палочками кусок курицы и протянул прямо к губам Чжун Сюня.

Хм… кормление с рук — вполне обычное дело для влюбленных.

Чжун Сюнь:

— ?

Цзян Цзянь:

— Открывай.

Чжун Сюнь не успел среагировать: как только он приоткрыл рот, палочки проткнули пространство и едва не выбили ему зуб.

Виновник даже не моргнул глазом, а закончив, просто протянул ему палочки:

— Ешь этими.

В его глазах читалось нескрываемое отвращение: «Твоими палочками я пользоваться не стану».

Чжун Сюнь взял палочки и сердито сел за стол.

За окном начался ливень, забарабанив по карнизу и оконным рамам.

В доме А Суна было тесно, и после того как Чжун Сюнь сел, его длинные ноги почти соприкасались с ногами Цзян Цзяня.

Тот же, сосредоточившись на еде, казалось, не замечал этого контакта.

Чжун Сюнь слегка толкнул его коленом:

— Ты видел подсказку, когда мы приехали?

Бог свидетель, он никогда раньше не работал с новичками. Но этот отстраненный вид Цзян Цзяня, которому, казалось, нет дела до происходящего, почему-то вызывал тревогу.

Цзян Цзянь посмотрел на него и кивнул.

— Получить одобрение старосты, чтобы покинуть деревню.

Первое задание, связанное со старостой, — ужин в его доме, о котором упомянул Тао Чжицзюнь.

— Ты знаешь, где дом старосты? — спросил он. — Ночь, дождь, горные тропы — найти его будет непросто.

Что, если они не найдут дом и кто-то из них оступится и сорвется в ущелье? Это было бы весьма неприятным исходом.

Он не сказал этого вслух, но Чжун Сюнь понял его намек. Он повернулся к А Суну:

— Ты ведь знаешь, где живет староста?

А Сун, который молча слушал их разговор, поднял голову, пережевывая лист зелени:

— Знаю. Но не советую вам идти к нему сегодня вечером.

Цзян Цзянь и Чжун Сюнь одновременно посмотрели на него.

— Можете умереть.

Сказав это, А Сун одарил их широкой улыбкой.

В полумраке комнаты эта улыбка показалась пугающей.

*

После ужина А Сун отправился в дальнюю комнату стелить постель.

Чжун Сюнь и Цзян Цзянь остались в гостиной, пристально глядя друг на друга.

— Значит, дождемся, когда завтра закончится дождь?

— Если хочешь, можешь идти, я не держу, — ответил Цзян Цзянь. — Я хочу сначала разобраться во временной шкале.

Он слышал от Чжун Сюня, что этот тест — первый случай, когда Центр вещания открыл прямую трансляцию для всех гостей. Все получили уведомления, что в эфире будут подсказки к следующему сезону, поэтому почти все смотрели этот стрим.

Чжун Сюнь сказал:

— Чэнь Яньдун отправился туда после возвращения из деревни Цинлуань…

— Доказательства?

— Фотография на заставке компьютера Чэнь Яньдуна была сделана в деревне Цинлуань, на заднем плане видна та самая канатная дорога. — Чжун Сюнь прищурился. — Ты запомнил время на мониторе и даже разглядел его удостоверение журналиста, неужели не заметил этого?

Цзян Цзянь задумался и покачал головой.

В его памяти цифры в правом нижнем углу экрана были куда заметнее, чем фон заставки… а лицо того миловидного журналиста на фото не произвело на него такого впечатления, как вид трупа, лежавшего рядом с ним.

— Вы говорите о дяде Чэне? — А Сун вышел из дальней комнаты, хлопая глазами. — В прошлый раз он привез мне конфет из города, я до сих пор не съел все.

— Зачем он сюда приезжал?

— Собирал… материал? Кажется, так это называется. — А Сун продолжал улыбаться. — Но многие в деревне не любят чужаков. Он прожил в доме старосты около десяти дней и уехал.

— Не любят чужаков?

— Жил в доме старосты?

— Большинство жителей деревни не хотят покидать это место и не пускают сюда никого извне. Другие же, как староста, наоборот, хотят, чтобы люди видели мир за горами. Говорят, что дядю Чэня пригласил именно он. Конфликт между ними очень глубокий. Вы видели, что вас согласились принять только три дома? Я — лишь тот, кого добавили для количества. Остальные даже дверь не откроют, если постучите.

Тон А Суна был пугающе холодным. Сказав это, он усмехнулся.

Через пару секунд он перевел взгляд с Чжун Сюня на Цзян Цзяня, и его щеки слегка порозовели:

— Кстати, я вышел сказать: у меня всего две кровати. Кто-нибудь хочет поспать со мной?

Чжун Сюнь:

— …

Лучше уж он. С тем, как Цзян Цзянь помешан на чистоте, соседство с ребенком может ранить чувства мальчика.

Но прежде чем он успел открыть рот, Цзян Цзянь встал, подошел к А Суну, слегка склонился, и в его глазах не дрогнул ни один мускул:

— Прости, у меня нет привычки делить постель с мужчинами.

Чжун Сюнь:

— …?

А у него, значит, есть?

— Но… — Цзян Цзянь выпрямился и повернулся к Чжун Сюню, — я могу потесниться с ним, а ты спи на своем обычном месте. Так будет просторнее, не нужно себя ущемлять ради нас.

А Сун разочарованно опустил глаза.

Чжун Сюнь:

— ???

Нет привычки спать с мужчинами, но с ним — можно?

Что за бред?

Он что, всерьез считает, что… он не мужчина?

http://bllate.org/book/23908/2724301