Готовый перевод Shui Qinglan Is My Ancestor / Шуй Цинлань — мой предок: Глава 6

На лице Лу Ман запечатлелось явное удивление. После того как Цзин Ханьжоу попала в автокатастрофу и долгое время не приходила в сознание, Му Гуаньтянь сорвал злость на Усадьбе Циньэнь, некогда прислав туда людей с угрозами и запугиваниями. Лу Ман до сих пор не отделалась от страха перед тем инцидентом, а потому и произнесла те слова предостережения в адрес Цзин Ханьжоу.

Она никак не ожидала, что Цзин Ханьжоу заговорит с ней настолько спокойно и мирно.

Под изумленным взглядом Лу Ман Цзин Ханьжоу поднялась из-за обеденного стола и ушла, а Лу Тинюй все это время молча провожал ее взглядом.

Спустя чуть больше трех часов Лу Тинюй стоял перед панорамным окном в спальне, глядя на Белый дом неподалеку и слушая звонок от Кань Цина: Госпожа поднялась на гору Дихуан, по дороге заехала в торговый центр, купила комплект траурной одежды и переоделась.

Молча выслушав доклад Кань Цина, Лу Тинюй повесил трубку, еще немного посмотрел на Белый дом, развернулся и вышел из спальни, а вскоре уже вошел внутрь Белого дома.

Гора Дихуан располагалась чуть более чем в ста километрах к востоку от Имперской столицы. На вершине горы стоял храм Юньхай, чья история насчитывала более тысячи лет.

Тысячу лет назад некий монах по имени Юньхай, странствуя по свету, добрался до этих мест. Пораженный величественной красотой горы Дихуан, он решил обосноваться здесь и семь лет собирал подаяния, чтобы построить этот храм.

Гора Дихуан была местом, где женский император Цинлань совершала жертвоприношения небу и земле. До появления храма Юньхай на склоне горы была возведена лишь одна путевая резиденция для отдыха во время ритуалов. Прошло более двух тысяч лет, но никому и в голову не приходило строить на горе Дихуан культовые сооружения. По этой причине монаху Юньхаю тысячелетие назад пришлось потратить немало красноречия, чтобы убедить потомков императорского рода Имперской столицы и представителей влиятельных кланов выделить средства на возведение храма Юньхай.

После завершения строительства храм Юньхай потряс всю империю, поток желающих вознести молитвы и испросить благословения не иссякал, и на протяжении более чем тысячи лет здесь никогда не гасли жертвенные огни.

Лу Тинюй сидел в гостиной Белого дома на кресле-тайши из красного дерева, слегка опустив голову и потупив взгляд в экран телефона. На экране транслировалось видео в реальном времени, которое Кань Цин вел с горы Дихуан: в кадре Цзин Ханьжоу, облаченная в свободный белый костюм, уверенным шагом направлялась к храму Юньхай.

Приближался вечер, солнце клонилось к закату, и багровые зарева залили половину западного неба.

Когда Кань Цин отключил видеосвязь на телефоне и вошел в храм Юньхай, в главном зале Цзин Ханьжоу не оказалось. Он быстро обошел все остальные уголки обители, но Цзин Ханьжоу словно растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа.

Продолжая поиски, Кань Цин постепенно вышел к задним воротам храма Юньхай. За ними раскинулся каменный лес, а миновав его, можно было увидеть семиэтажную пагоду реликвий, в которой хранились мощи дзэн-мастера Юньхая.

Кань Цин остановился у подножия пагоды, поднял голову, окинул ее взглядом, закусил губу и, подумав, счел это невозможным. Повернувшись обратно, он прошел через каменный лес к задним воротам храма и только было собрался сделать шаг внутрь, как почувствовал, что небо и земля мгновенно переменились в цвете.

Багровые закатные облака исчезли в одно мгновение, со стороны горизонта покачнулась и поплыла огромная масса темных туч, сгущаясь все сильнее. Плотные тучи стремительно затянули все небо, погружая мир во мрачные сумерки.

Пораженный Кань Цин вскинул голову к небу: тучи над храмом Юньхай были еще чернее и гуще, чем где бы то ни было. Давящее ощущение черной тучи, нависшей над городом так, что он вот-вот рухнет, заставляло чувствовать себя так, словно перед лицом грозного врага по спине пробегала дрожь страха и ужаса.

Монахи и паломники в обители были встревожены и напуганы столь внезапной переменой погоды; все они сбегались на открытые площадки, задирая головы к небу.

Вдруг небо прорезала вспышка молнии, сопровождаемая оглушительным раскатом грома, грянувшим прямо с небес. Удары следовали один за другим, напоминая вырвавшегося из гор тигра или яростный рев дракона, от которого у людей кровь стыла в жилах.

Темные тучи продолжали клубиться, молнии и громы следовали один за другим, и вместе с небесными разрядами на землю хлынули капли размером с бобовое зернышко, в мгновение ока переросшие в настоящий ливень.

Охваченные паникой люди бросились врассыпную, прячась в главном зале, боковых павильонах и любых других местах, способных укрыть от непогоды.

Озадаченный и встревоженный Кань Цин под раскаты грома и потоки ливня был вынужден быстрым шагом вбежать на территорию храма. При этом он машинально бросил взгляд на пагоду реликвий и ему померещилось, будто на вершине пагоды мелькнул чей-то белый силуэт, однако из-за стены обрушившегося ливня рассмотреть как следует не удалось. Медлить было нельзя, и он быстро нашел укрытие от дождя под одной из построек.

В то время как люди разбегались по углам в поисках укрытия, в комнате настоятеля дзэн-мастер Даотянь быстро облачился в самую торжественную ритуальную рясу, взял в руки посох и с суровым, величественным выражением лица вышел наружу.

Посреди бушующей стихии алое облачение медленно направлялось к задней горе. Монахи, застывшие под навесами различных зданий, видя, с какой торжественностью держится их настоятель, один за другим прекращали разговоры и выходили из укрытий. Собираясь позади него, они хоть и не ведали о причинах столь странного поведения настоятеля, но поддались царившей вокруг него сосредоточенной атмосфере и сами собой потянулись за дзэн-мастером Даотянем, сменяя страх и недоумение на лицах на строгую сосредоточенность. Они следовали за ним к задним воротам обители.

Кань Цин стоял у входа в боковой павильон, наблюдая за странными действиями храмовой братии, и невольно перевел взгляд вдаль, куда те направлялись.

Неужели они идут к пагоде реликвий?

Когда монахи покинули задние ворота обители, Кань Цин вышел из павильона и, преодолевая ветер и ливень, следом за ними вновь выбрел за пределы храма.

Дзэн-мастер Даотянь привел монахов к месту, находящемуся в трехстах метрах от пагоды реликвий, остановился, опустился прямо на землю и, шевеля губами, стал безмолвно читать буддийские сутры.

Монахи последовали его примеру, усевшись на землю позади настоятеля с почтительными выражениями лиц; они насквозь вымокли под дождем, но даже не замечали этого.

Повторяя вслед за дзэн-мастером Даотянем священные тексты, они становились все благоговейнее и набожнее, словно пагода источала непреодолимую, подавляющую волю магическую силу, сопротивляться которой было невозможно.

Холодный ветер набирал силу, укутывая бурлящими потоками дождя весь мир.

Эта потрясшая небеса и землю гроза не унималась целый час.

Грохот грома и вспышки молний внезапно прекратились, ветер утих, ливень иссяк, а черные тучи рассеялись в один миг.

Закат уже скрылся за горизонтом, и небо погрузилось в сумерки.

Дзэн-мастер Даотянь сменил позу на коленопреклоненную, и монахи вслед за ним опустились на колени лицом к пагоде реликвий. Находясь позади настоятеля, они не услышали, как тот, совершая земной поклон перед башней, тихо произнес: Женский император.

Усадьба Циньэнь, Белый дом.

Лу Тинюй стоял у входа в Белый дом и, глядя на внезапно утихшую стихию, чувствовал, как в груди еще бушует нерастраченная волна чувств.

Гроза только что закончилась, и воздух вокруг стал кристально чистым, но во время разгула этой внезапной бухии он отчетливо ощущал густую, тяжелую жажду убийства. Клубящиеся черные тучи и проливной дождь с громом и молниями создавали атмосферу древнего поля боя, где лязг оружия и поступь конницы потрясали самый мир, а земля и небо казались охваченными смертельной битвой невероятного масштаба.

Его собственная кровь кипела в жилах, побуждая сорваться с места и броситься в эту неведомо откуда взявшуюся схватку не на жизнь, а на смерть.

Кань Цин, промокший до нитки, нырнул на водительское сиденье. Запускать двигатель он не стал, а просто сидел в машине, тихо ожидая...

Прошло около получаса, прежде чем в поле его зрения появилась Цзин Ханьжоу в совершенно сухой белой одежде. Быстрым шагом дойдя до машины, она забралась внутрь. Захлопывая дверцу со стороны водителя, она мимоходом бросила взгляд на автомобиль, которым управлял Кань Цин, после чего захлопнула дверь, завела мотор и покинула стоянку храма Юньхай.

http://bllate.org/book/23883/2718838