Готовый перевод Ming Dynasty: Carpenter's Start, Dominate the Donglin / Великий Мин: Плотник на троне, разгром Дунлинь: Глава 14

Во Дворце Небесной Чистоты.

Вчерашний фарс перед Полуденными воротами напугал чиновников до полусмерти.

Янь Лянь всё еще болел дома. Точнее, он так говорил, но на самом деле ему просто было стыдно показываться людям на глаза.

Чжу Юйсяо сидел на троне, лениво зевая, и его взгляд скользил по головам внизу.

– Вчера у Полуденных ворот было шумно, и я слышал, что из-за поимки множества «необразованных мерзавцев» в Шести министерствах освободилось немало должностей.

Чжу Юйсяо небрежно бросил кусок шёлка Вэй Чжунсяню.

– Читай.

Вэй Чжунсянь прокашлялся, развернул шёлковый свиток, и его пронзительный голос зазвучал под сводами главного зала:

– Волею Небес император изволит объявить: на пост губернатора Фуцзянь долгое время не было назначенца, посему отправить туда человека по рекомендации младшего министра Церемониального ведомства Гуань Инчжэня, дабы немедленно приступил к обязанностям. На должность директора ведомства ведения записей и расчетов при Министерстве финансов назначить чиновника из Министерства общественных работ Хуан Яньши...

По мере того как зачитывались имена, в рядах стоявших внизу чиновников началось беспокойство.

Младший министр Церемониального ведомства Гуань Инчжэнь, до этого полуприкрывший глаза, резко поднял голову, и его взгляд мгновенно зажёгся.

Губернатор Фуцзянь — это было самое лакомое из всех хлебных мест.

Половина доходов от морской торговли проходила через те края.

Хуан Яньши был его любимым учеником, а пост директора ведомства ведения записей и расчетов в Министерстве финансов — это и вовсе реальная власть над денежным мешком.

Неужели этот император сегодня переродился?

Рядом с Гуань Инчжэнем стоял цензор Чжэцзянского тракта Яо Цзунвэнь.

Лицо этого видного деятеля партии Чжэцзян почернело так, что это было заметно невооруженным глазом.

Он-то рассчитывал, что раз Партию Дунлинь прижали к ногтю, то уж освободившиеся места должны достаться им — партии Чжэцзян и партии Ци — чтобы урвать свой кусок пирога.

И что в итоге? Все места отошли людям из партии Чу!

Вэй Чжунсянь дочитал последнее имя и свернул императорский указ.

– Уважаемые господа, извольте принять волю императора.

Гуань Инчжэнь поправил головной убор и одежду, широким шагом вышел из строя и опустился на колени, а его голос звучал так громко, будто он только что выпил два цзиня крепкой сивухи.

– Ваш слуга от лица коллатеральных чиновников благодарит за великую милость государя! Ваше Величество мудры и умеете расставлять людей по способностям, поистине это благословение Великой Мин!

Чжу Юйсяо облокотился на подлокотник драконьего трона и с улыбкой смотрел на него.

– Поднимитесь, чиновник Гуань. Я смотрю, у этих людей послужные списки чистые, и дела они ведут вполне сносно — куда лучше тех, кто умеет только стоять на коленях у ворот и голосить по умершим.

Гуань Инчжэнь только собрался встать, как рядом раздался зловещий голос:

– Ваше Величество, у меня есть доклад.

Вперед выступил Яо Цзунвэнь. Он бросил косой взгляд на сияющего Гуань Инчжэня, и у него даже зубы зачесались от злости.

– Говори.

– Я хочу обвинить чиновника из Министерства общественных работ Хуан Яньши.

Яо Цзунвэнь вытащил заранее подготовленный мемориал — изначально он планировал использовать его через пару дней, но теперь ждать уже не мог.

– В пятнадцатый год правления Ваньли, руководя работами по укреплению русла реки, Хуан Яньши присвоил три тысячи лянов казённых денег, из-за чего дамба строилась из некачественных материалов и спустя рукава. Разве может такой взяточник и казнокрад ведать финансами и зерном Министерства финансов?

Улыбка на лице Гуань Инчжэня застыла.

Он резко повернулся и впился взглядом в Яо Цзунвэня.

– Яо Цзунвэнь! Ты возводишь напраслину! Прорыв той дамбы был стихийным бедствием, Министерство общественных работ уже давно закрыло дело, что ты имеешь в виду, вытаскивая это сейчас?

– Стихийное бедствие или нет, проверка покажет, – усмехнулся Яо Цзунвэнь. – Господин Гуань так спешит выгораживать своих, уж не ваша ли доля зарыта в тех трех тысячах лянов?

– Наглец! – Гуань Инчжэнь затрясся от гнева, тыча пальцем в нос Яо Цзунвэню. – А у вашей партии Чжэцзян что, рыльце в пушку? В прошлом году, когда шёл ввоз чжэцзянского шёлка в столицу, твой племянник, служивший в Цзюйцзаоцзю, урвал немало щедрых откатов, не так ли?

Атмосфера в тронном зале мгновенно переменилась.

Прежде сплоченный союз партий Ци, Чу и Чжэцзян, выступавший единым фронтом против Партии Дунлинь, из-за брошенных им костей с мясом в один миг дал трещину.

Цзи Шицзяо, ведающий делами чиновников помощник главы канцелярии, который до этого молчал, тоже не выдержал.

Будучи главой партии Ци, он видел, что партия Чу ест мясо, а партия Чжэцзян переворачивает стол, так что ему тоже следовало вставить свои пять копеек, иначе и похлёбки не достанется.

– Ваше Величество, я считаю, что цензор Яо говорит дело. И не только Хуан Яньши: кандидат на пост губернатора Фуцзянь, которого рекомендовал Гуань Инчжэнь, некогда ночевал в борделях Яньчжоу, морально разложился и совершенно не годится для столь важной должности.

– Цзи Шицзяо, старый ты пень! – Гуань Инчжэнь засучил рукава, растеряв и малейшее подобие приличий высшего сановника двора. – Если бы в свое время не я замолвил за твоего ученика словечко в Министерстве войны, он бы давно сдох в Ляодуне! А теперь ты кусаешь руку, которая тебя кормила?

– Да потому что он отвалил тебе пять тысяч лянов! – Цзи Шицзяо больше не притворялся и вывернул наружу всё исподнее.

Зал мгновенно взорвался.

Взаимные обвинения, взаимная ругань.

Прежде чинные и благопристойные господа теперь ради нескольких чиновничьих кресел вытащили на свет божий всю застарелую грязь.

– Твой шурин в Тунчжоу захватил крестьянские надежды!

– Ты присвоил пожертвования на ремонт храма!

– Ты в прошлый раз в лунном трактире за еду не заплатил!

Чжу Юйсяо сидел на возвышении, с живым интересом наблюдая за этим представлением. Он махнул рукой, и маленький евнух поднес поднос.

Чжу Юйсяо взял чайную чашечку, легко подул на плавающие листочки, а затем перевел взгляд на стоявшего в первом ряду со свинцовым лицом Фан Цунчжэ.

– Старший сановник Фан.

Тело Фан Цунчжэ слегка вздрогнуло, но он с видом мученика вышел вперед.

– Старый слуга здесь.

– Посмотрите на этих господ, с каким же задором они бранятся, – Чжу Юйсяо указал на царящий внизу кавардак. – Разве не вы, старший сановник, всегда утверждали, что двор должен назначать людей по их добродетелям? Как же вышло, что таланты, рекомендованные этим Гуань Инчжэнем, в их устах превратились в сущих негодяев?

Фан Цунчжэ открыл рот, но не смог произнести ни звука.

Если бы он поддержал слова Яо Цзунвэня, то подыграл бы партии Чжэцзян против партии Чу, окончательно настроив против себя последних; если же он встал бы на сторону Гуань Инчжэня, то это выглядело бы как слепое покрытие взяточников.

Разве это был вопрос? Его просто зажали на раскаленном масле.

– У старшего сановника голос пропал?

Чжу Юйсяо протянул чашку чая евнуху.

– Ступай, отнеси эту чашку чая Лунцзин раннего сбора Старшему сановнику Е, пусть смочит горло. Чай-то отменный, нельзя же ему пропадать зря.

Евнух с чашкой в руках подошел к Фан Цунчжэ.

Фан Цунчжэ смотрел на исходившую паром чашу, и его руки дрожали. Это императорский чай, испив его, он будет вынужден молча смотреть, как эта свора грызет друг друга насмерть, притворяясь, будто ничего не замечает.

Это был удар в спину. Открытая ловушка.

– Благодар... Благодарю за милость государя, – Фан Цунчжэ взял чашку и сделал глоток: чай оказался горьким.

Шум внизу перерос в потасовку.

У Гуань Инчжэня перекосило шапку, у Яо Цзунвэня разорвался рукав.

Посчитав, что момент назрел, Чжу Юйсяо поднялся и отряхнул пыль с императорского халата.

– Хватит.

Хотя голос звучал негромко, это был голос императора.

Дерущиеся тут же расцепились и с растрепанными пучками волос, тяжело дыша, опустились на колени, выглядя донельзя жалко.

– Раз у уважаемых чинов столь бурные возражения против этого списка, обсудим его в другой раз.

Чжу Юйсяо забрал тот кусок шёлка и небрежно швырнул его в стоявшую рядом жаровню.

– Я устал, аудиенция окончена.

Не удостоив их даже взглядом, Чжу Юйсяо повернулся и направился во внутренние покои.

– Почтительно провожаем Ваше Величество!

Под возгласы евнухов министры растерянно переглянулись.

Гуань Инчжэнь свирепо зыркнул на Яо Цзунвэня, а тот с не меньшей злобой посмотрел в ответ.

Союз был окончательно разрушен.

В тихом кабинете Дворца Небесной Чистоты.

Чжу Юйсяо был в прекрасном настроении, напевая себе под нос какую-то безымянную мелодию, и сидел за письменным столом.

Вэй Чжунсянь следовал за ним по пятам и, растирая тушь для Чжу Юйсяо, осторожно поинтересовался:

– Ваше Величество, этот ход поистине великолепен. Только... неужели эти должности так и останутся вакантными?

– Какими вакантными? Это была приманка: рыба клюнула, наживка больше не нужна.

Чжу Юйсяо взял кисть и что-то быстро зачеркнул на белом листе бумаги.

– Только что в зале суда — кто кого ругал за сколько украденных лянов, у кого сколько земли отписано в угодьях — ты всё расслышал?

Вэй Чжунсянь замер, после чего на его старом лице отразилось внезапное, злорадное прозрение.

– Расслышал! Раб запомнил всё до единого слова! Гуань Инчжэнь взял пять тысяч лянов, племянник Яо Цзунвэня казнокрадствует в Цзюйцзаоцзю, а еще Цзи Шицзяо захватил крестьянские наделы...

– Раз расслышал, то прекрасно.

Чжу Юйсяо бросил кисть, и чернила брызнули на бумагу, словно распустившийся цветок крови.

– Разве они не любят доносить друг на друга? Это же прекрасно: проявление высшей справедливости в отношении близких.

– Евнух Вэй.

– Раб здесь.

– Следуя тем самым обвинениям, что они только что высказали друг другу в главном зале, отправь Восточное Депо на проверку. На сей раз мне нужны железные доказательства.

Чжу Юйсяо поднялся, подошел к окну и посмотрел на свинцовое небо снаружи.

– Раз уж они сами протянули нам клинки, если мы не зарубим их, то разве не оскорбим «великие старания» наших уважаемых сановников?

Вэй Чжунсянь опустился на колени, гулко ударившись лбом о пол, а по его спине побежал холодный пот.

Разве это была выдача костей с мясом собакам? Это было больше похоже на то, чтобы запереть свору собак в клетке, заставив их загрызть друг друга насмерть, чтобы в конце концов сварить целиком — вместе с шкурой и костями.

– Раб исполнит волю государя! Немедленно отправляюсь выполнять!

Вэй Чжунсянь поднялся и, пятипятясь, вышел из кабинета.

http://bllate.org/book/23873/2716562