Готовый перевод Transmigrated to Primitive Times: I Became the Tribe’s Priest / Попав в первобытный мир, я стал жрецом племени: Глава 017. Чёрный медведь пришёл!

Но Цзи Лан боялся, что, если ещё подольёт масла в огонь, завтра Са Ши угостит всех собачатиной. Он ведь и правда не дурак: по лицу Са Ши было слишком уж ясно видно, что на этот раз она непременно собирается задать Лефэну хорошую трёпку.

Са Ши махнула рукой.

— Ложись пораньше.

С мазью от ожогов в руке она отошла и уселась в сторонке.

Лефэн, ах ты Лефэн, тут уж меня не вини. Я за тебя попросил, но поможет ли — не знаю.

Цзи Лан стряхнул с себя древесные опилки и, продолжая что-то бормотать, забрался в палатку.

Цин Цзю и Сяо Мань уже лежали, оставив ему место между собой.

Улегшись, Цзи Лан с наслаждением протяжно выдохнул. Сяо Мань уже заснул. Теперь ребёнок спал очень крепко: порой Цзи Лан с Цин Цзю не удерживались и начинали немного возиться в палатке, а он всё равно спал себе и лишь тихонько посапывал.

Тёплое тело рядом придвинулось ближе и обняло Цзи Лана. Было немного жарко, но отстраняться ему не хотелось. Он только поудобнее устроился и обнял Цин Цзю в ответ.

— Слушай, как думаешь, Са Ши случайно не покалечит Лефэна?

Цзи Лан всё-таки немного беспокоился. Эта девушка была настоящим острым перчиком — вспыльчивая, нетерпеливая, да ещё и силища немалая. Если не рассчитает силу, куда Лефэну с ней тягаться?

Цин Цзю прижал беспокойно вертевшуюся голову к своей груди.

— Не переживай. Она не настолько безрассудна. Лефэн в последнее время и правда распустился: ленится, ворует еду, на охоту толком не ходит. Его действительно пора проучить.

Когда он говорил, вибрация его грудной клетки отдавалась в сердце и тело Цзи Лана лёгким покалыванием. Как же ему нравилось это ощущение.

— Наверное, здесь слишком спокойно, вот Лефэн и разленился, — продолжил Цзи Лан, зевая.

Последние дни он вставал рано, ложился поздно, а днём даже не успевал вздремнуть. Стоило голове коснуться подушки, как сонливость тут же брала своё.

— Угу. Не думай больше о Лефэне, спи.

Цин Цзю поцеловал Цзи Лана в макушку и стал размеренно похлопывать его по спине, убаюкивая. Ночь прошла спокойно. Сквозь сон Цзи Лану будто послышался жалобный вопль Лефэна, но в следующую секунду его уши накрыли две большие ладони, и он снова провалился в сон.

Хорошенько выспавшись, Цзи Лан выбрался из палатки, потягиваясь.

Лефэн теперь лежал не под дальним большим деревом, а прямо возле палатки Цзи Лана. Увидев хозяина, он с жалобным поскуливанием поднялся, при этом даже пошатнулся, подковылял ближе, уцепился лапами за штанину Цзи Лана и принялся ныть.

Цзи Лан осмотрел его. Рану на крупе уже намазали лекарством, зато на задних лапах и голове прибавилось несколько полос от ударов.

— Больше не смей воровать еду, понял? Нормально работай вместе со всеми. Обязательно надо было получить взбучку, чтобы запомнить.

Утешая пса, Цзи Лан погладил его по большой голове.

И как назло, попал ровно по месту, куда Лефэна ударили.

— Ау-у-у!

Ещё один жалобный вопль.

Са Ши, которая собиралась позавтракать и только потом идти отсыпаться после ночного дежурства, тут же рявкнула:

— Чего орёшь? Ещё хочешь получить?

Лефэн мгновенно втянул голову, поджал хвост и удрал. И жаловаться расхотелось, и ласку выпрашивать тоже.

Он всего лишь несчастная, одинокая собачка, никому до него нет дела, у-у-у… Сегодня он — трагическая собачка, брошенная всем миром, которой остаётся лишь в одиночестве прятаться и зализывать раны.

Цзи Лан со смехом покачал головой и пошёл проверить сушёное мясо в земляной духовке.

Наконец-то оно просохло полностью. Твёрдое, как деревяшка; если сложить в кувшин, должно храниться очень долго.

Так было даже лучше. Теперь мясо, которое после охоты не удастся съесть сразу, можно будет вот так высушивать и хранить — и как закуску есть, и на холодный сезон оставлять.

А если им действительно выпадет шанс встретиться с людьми из других племён, сушёное мясо можно будет обменивать на нужные вещи.

Раз с мясом всё получилось, Цзи Лан загнул пальцы, прикидывая дела. Яодуны копали Цин Цзю и остальные «силачи», одеждой занимались Лань и Е, за грибами и дикой зеленью обычно водила людей Ли. Обо всём этом ему можно было не беспокоиться.

У него оставалось два срочных дела: как можно скорее сделать несколько пригодных для использования деревянных вёдер и пересадить рассаду перца.

Особенно важно было сразу после пересадки полить перец. Если таскать воду для грядок только в нескольких десятках бутылок из-под минералки, вся их компания, пожалуй, умрёт от усталости.

Ведро, которое он заново промазал клеевым соком, просыхало уже день и ночь. Теперь им, наверное, можно было пользоваться.

Быстро доев завтрак, Цзи Лан пошёл проверять. Он вылил внутрь почти двадцать бутылок воды, а сравнительно небольшое ведро заполнилось лишь примерно на семь десятых. Всё держалось герметично, ни малейшего признака протечки.

Вчера, когда он заново промазывал щели клеевым соком, Цзи Лан приделал к прежде голому ведру ручку. Сначала прибил её гвоздями, затем ещё укрепил клеевым соком. Вёдрами, которые он сейчас делал, им, возможно, придётся пользоваться очень долго, так что делать их надо было прочно.

Он сам прошёлся с ведром, наполненным больше чем наполовину, и решил, что всё в порядке. Цин Цзю и Го Ци уже ушли копать яодуны, Са Ши после ночного караула легла отсыпаться, так что найти какого-нибудь «силача» и проверить, насколько крепко держится ручка, не получалось. Впрочем, Цзи Лан ещё и опасался, что эти люди случайно развалят его многострадальное ведро, которое он с таким трудом наконец сделал.

Если не считать немного грубой и неровной поверхности, ведро получилось вполне удачным.

Профессиональных столярных инструментов у Цзи Лана всё равно не было, так что он был доволен и таким результатом. Каждую с трудом отпиленную дощечку он обрабатывал наждачной бумагой и мог лишь постараться свести к минимуму количество щепок, которые попадут в воду.

Цзи Лан хотел сделать ещё несколько вёдер для переноски воды, но рассада перца уже не могла ждать.

Делать было нечего. Сначала пришлось заняться пересадкой. Цзи Лан выкапывал росшие слишком густо сеянцы вместе с корнями, не стряхивал землю с корневого кома, через каждые двадцать-тридцать сантиметров делал небольшую ямку и высаживал растение вместе с землёй.

Они с Си Ши потратили на это весь день, по очереди таская воду из ручья и поливая рассаду перца и всходы картофеля.

Этот ручей стекал из озера на горе и находился всего в нескольких минутах ходьбы от их лагеря. Поток был слабый, поэтому обычно за водой сюда почти не ходили.

Но тащить большое ведро вверх по горе, набирать воду, а потом спускаться обратно поливать грядки было совершенно нереально. После одного такого дня Цзи Лан просто свалился бы без сил.

В следующие дни он без конца пилил доски, шлифовал их, стягивал вёдра обручами, промазывал клеевым соком, сушил, проверял, а если где-то текло — снова замазывал щели.

Так, примерно через десять дней, у них появилось больше десятка вёдер самых разных размеров.

Самое большое доходило взрослому до живота. Цзи Лан сделал его очень широким, ручку приделывать не стал, а вместо этого подобрал деревянную крышку. Ведро оставили в лагере специально для хранения принесённой воды.

Самое маленькое едва доходило до колена. Набрать в него воды для готовки, мытья посуды, умывания или других бытовых дел было очень удобно.

За эти дни Цзи Лан не только делал вёдра, но и выкроил время, чтобы изготовить несколько коромысел. В детстве он частенько играл дома дедушкиным коромыслом и каждый раз получал нагоняй: в деревне говорили, что если ребёнок носит коромысло, оно «придавит» его рост, и он останется низким. Но, судя по нему самому, примета была не слишком точной.

Само коромысло сделать было несложно. Проблема заключалась в другом: у тех коромысел, которыми в его детстве носили воду, с обоих концов свисали железные цепи, а к цепям крепились прочные железные крюки.

Цепей у него не было, да и крюки изготовить он не мог.

Промучившись два дня, Цзи Лан отказался от идеи с цепями и просто закрепил на концах коромысла две прочные верёвки. Пользоваться кое-как можно было.

Помимо вёдер и коромысел, за эти десять с лишним дней каждый получил комплект удобной одежды по размеру и пару обуви.

Лань и Е даже без всякого обучения догадались вышить на одежде простые узоры, чтобы было легче отличать, чья вещь где.

Сделать обувь меньше было легко, но ноги Цин Цзю и Го Ци, да даже Са Ши и Си Ши, были крупнее ног Цзи Лана — и всё же им каким-то образом сумели подогнать обувь по размеру.

Цзи Лан очень удивился и пошёл расспрашивать Лань. Оказалось, способ придумала Ли: из собранного клеевого сока делали подошвы. Высохнув, он становился твёрдым и износостойким. Они даже скопировали противоскользящий рисунок с подошвы обуви Цзи Лана, недостающие части верха дополняли звериными шкурами, а потом крепко сшивали подошву и верх конопляной нитью. Получалось очень прочно.

Новой одеждой и обувью все остались довольны, особенно Фэн. Он вообще не умел скрывать эмоции: стоило обрадоваться, и казалось, что все черты лица вот-вот разлетятся в стороны.

Даже обычно молчаливый и почти всегда бесстрастный У улыбался во весь рот.

Этот мальчик был очень самостоятельным. По мнению Цзи Лана, он ещё слишком мал, чтобы ходить наружу, и мог бы просто играть с Сяо Манем и Чуанем. Но У каждый раз всё равно уходил вместе со взрослыми, сам собирал дикую зелень и плоды, а иногда даже приносил мелкую добычу.

Цзи Лан одновременно радовался за него и беспокоился. Он специально потратил полдня и сделал для У небольшой лук со стрелами, подходящий ему по размеру. Мальчику подарок очень понравился, и, кроме времени сна, он почти постоянно носил лук за спиной.

На следующий день после того, как все получили новую одежду и обувь, Цзи Лан обнаружил: кроме живших с ним в одной палатке Цин Цзю и Сяо Маня, остальные по-прежнему ходили в старых звериных шкурах.

???

— Почему вы не надеваете новую одежду? — спросил Цзи Лан у Фэна.

Фэн невинно посмотрел на него.

— Боюсь испортить.

…

— Испортите — ещё сделаем.

В конце концов после долгих уговоров все наконец переоделись.

Только… почему вы всё равно сверху надеваете звериные шкуры?! Вам не жарко?!

Земля здесь была очень плотной, а людям время от времени приходилось отвлекаться на охоту и сбор, поэтому внутренний и внешний дворы удалось выкопать лишь почти за месяц.

Ровная площадка внешнего двора получилась очень большой. В будущем здесь можно было сажать овощи или складывать дрова. Проход наружу сделали с западной стороны — около двух метров шириной и примерно три метра высотой.

Сразу за ним начинался крутой обрыв. Всю выкопанную землю сбрасывали вниз, к его подножию.

Цзи Лан собирался нарубить бамбука и поставить бамбуковую ограду. Неподалёку росла огромная бамбуковая роща, где большинство стволов были толщиной с чашу. Он заметил её, когда ходил за водой.

Ещё тогда Цзи Лан решил, что обязательно найдёт всему этому бамбуку хорошее применение.

Теперь, когда двор был выкопан, группе больше не нужно было продолжать жить под открытым небом. Цзи Лан позвал Цин Цзю. Выкопанным площадкам надо было постоять около трёх дней, чтобы грунт подсох и стал плотнее, поэтому в эти дни Цин Цзю и остальные отдыхали в лагере, лишь изредка выбираясь на охоту. После больше чем месяца непрерывной тяжёлой работы они и правда устали.

Цин Цзю перестал плести соломенную сандалию.

— Что такое?

— Как думаешь, может, нам переселиться во внешний двор? Там всё-таки безопаснее. Во внутреннем вы ведь потом ещё будете копать яодуны, жить среди земли и грязи будет неудобно. А внешний двор можно сегодня привести в порядок, убрать землю — думаю, там уже можно будет жить, — предложил Цзи Лан.

Цин Цзю подумал и решил, что идея действительно неплохая.

— Хорошо. Я потом скажу остальным.

Цзи Лан указал на соломенную сандалию в его руках.

— Невестка Лань ведь сделала тебе новую обувь. Зачем ты всё ещё носишь соломенные?

Цин Цзю наклонился и быстро чмокнул его в губы.

— Я привык к соломенным. В тёплый сезон в них удобно. Новые буду носить, когда похолодает.

От внезапной атаки Цзи Лан растерялся и, словно маленькая белка, быстро огляделся по сторонам. Хорошо, хорошо, никто не смотрел в их сторону.

— Говоришь — так говори нормально. Веди себя прилично, не устраивай тут всякое.

— Мы пара. Я тебя целую — что может быть естественнее? И что тут неприличного? — со смехом спросил Цин Цзю.

— Какая ещё пара? Ты хоть знаешь, что у нас, чтобы стать парой, недостаточно просто обменяться парой фраз? Слушай, а у вас в прежнем племени партнёрами становились вот так — сказал и всё? — говоря это, Цзи Лан и сам заинтересовался.

Цин Цзю ненадолго замолчал.

— Обычно мужчина дарит женщине добычу и меха. Если женщина принимает подарки, они идут к вождю, чтобы тот засвидетельствовал их союз. И всё, ничего особенного. А у вас как?

Если подумать, они с Цзи Ланом и правда сошлись сами собой. Цин Цзю не дал ему того чувства защищённости и уверенности, которое полагалось партнёру. Наоборот, всё это время именно Цзи Лан помогал ему и его семье. Значит, он должен был устроить для него хотя бы какой-то обряд.

— У нас…

Вот тут Цзи Лан завис. Как обычно встречаются, делают предложение и женятся разнополые пары, он, конечно, знал. Но они с Цин Цзю — двое мужчин. Такого опыта у него не было.

— Э-э… Кажется, тоже ничего особенного. Дарят друг другу что-нибудь… цветы, например?

Вот уж действительно вопрос поставил его в тупик.

За свои двадцать с лишним лет он и представить не мог, что однажды внезапно влюбится в дикаря. Да ещё и в мужчину.

В подростковом возрасте он вполне мог засматриваться на стройных и красивых актрис, а иногда вместе с одноклассниками целой компанией делал вид, будто они случайно проходят мимо, хотя на самом деле все хотели «случайно» встретить очень красивую старшекурсницу.

В университете ему уже было не до этого. Сам инженерный институт и так напоминал «монастырь», а на его специальности вообще была всего одна девушка. Причём во втором семестре первого курса она, заняв первое место по успеваемости на всём факультете, перевелась на другую специальность. Да и девять десятых «монахов» в их «монастыре» были одиноки. Никто не мог найти девушку, так что Цзи Лан не спешил — все мысли у него занимали велопоездки.

— Дарят цветы? — словно самому себе повторил Цин Цзю.

В голове он уже перебирал места в горах, где видел красивые цветы. Яркие, чистые цветы действительно очень подходили этому человеку.

Цзи Лан махнул рукой.

— Да у нас с тобой уже всё есть, кроме официального названия. Чего теперь заморачиваться? Это я какую-то чушь ляпнул.

Правда, до полного «всё есть» им всё ещё не хватало последних восемнадцати сантиметров.

Цин Цзю отозвался коротким «угу», но мысль в его голове никуда не делась.

Цзи Лан ведь не настоящий дурак и, конечно, понимал, что тот уже что-то задумал. Но почему бы и не подождать с интересом?

Иногда даже, казалось бы, совершенно ненужный ритуал добавляет отношениям особого вкуса.

В последнее время Цзи Лан восстановил через свою способность множество вещей. Одни только одеяла, пуховики, одежда и обувь забили три палатки доверху, не говоря уже о крупных вещах вроде влагозащитных ковриков и велосипедов. Он собирался восстановить ещё несколько велосипедов, снять колёса и попробовать сделать из них похожую на деревенскую грузовую тележку.

Поэтому «переезд», который, как всем казалось, займёт совсем немного времени, растянулся до глубокой ночи.

Сверху масштаб ещё не ощущался, но когда Цзи Лан действительно оказался внутри просторного и ровного двора, то от души восхитился этими людьми. Он всего лишь пошевелил мозгами и языком, озвучил идею — а они лопатка за лопаткой выкопали такое огромное пространство. И дело ведь было не просто в копке: всю землю приходилось корзина за корзиной выносить и сбрасывать с горы, ещё и следить за тем, чтобы площадка оставалась ровной.

Пока Цзи Лан предавался этим мыслям, несколько детей у костра вдруг радостно ахнули.

— Ух ты, Фэн, да ты вообще молодец!

Цзи Лан подошёл ближе и увидел у Фэна в руках небольшой глиняный кувшин. Внутри вроде была какая-то жидкость, но с его угла разглядеть не получалось.

— Что там? Чему вы так радуетесь? — спросил Цзи Лан.

Сяо Мань повернулся к нему, глаза блестели. Сегодня ребёнок был так возбуждён, что даже в такой поздний час совсем не хотел спать.

— Сладкий мёд!

Фэн тоже поднёс кувшин прямо к лицу Цзи Лана.

— Брат Лан, смотри, больше половины кувшина!

Цзи Лан пригляделся. Ого! Больше половины кувшина густого мёда, от которого исходил насыщенный цветочный аромат. Уже по одному запаху чувствовалось, насколько он сладкий.

— Ничего себе, сколько! Где вы его взяли?

Фэн самодовольно выпятил грудь.

— Мы с братом Си добыли его в горах. Ты бы знал, какой брат Си потрясающий! Через целую гору учуял. Сказал, что пахнет чем-то очень сладким…

Днём Си Ши и Са Ши взяли Фэна с собой. Они собирались добыть немного мелкой дичи, чтобы вечером поесть свежего мяса, а заодно разведать несколько соседних гор, которые ещё не успели хорошо изучить.

Они ещё не дошли до места, когда Си Ши сказал, что чувствует очень сладкий запах. Значит, где-то поблизости должен быть улей, причём мёда в нём, похоже, немало.

Совещаться даже не пришлось — все сразу направились к улью. Сладкий мёд притягивал их куда сильнее любой добычи.

Троица осторожно подобралась ближе. У входа в небольшую пещеру у подножия горы действительно висел улей — раза в два шире человеческой головы. Небеса, сколько же там мёда! Все трое тут же возбудились.

Но чем больше улей, тем труднее справиться с пчёлами. Си Ши сначала разжёг у входа в пещеру свежие ветки и траву, чтобы получить побольше дыма и выкурить большую часть пчёл. Когда их осталось уже не так много, улей просто сбили, сунули в тканевый мешок, который дал Цзи Лан, и принесли домой.

Разумеется, без последствий не обошлось: на открытых участках рук и на лицах каждого красовалось по несколько красных опухших шишек.

Особенно досталось Фэну. Цзи Лан только теперь присмотрелся и заметил, что один глаз у мальчишки опух так сильно, что почти не открывался, а тот всё равно беззаботно улыбался и хвастался добычей.

— Пф-ф.

Цзи Лан не удержался и рассмеялся.

Фэн, конечно, понимал, что тот смеётся над его лицом, но ничуть не обиделся и продолжил весело:

— Брат Лан, ты просто не видел мою невестку! Она ещё смешнее меня!

Са Ши, сидевшая рядом и морщившаяся от боли, резко повернула голову.

— Ах ты мелкий, ещё и надо мной смеёшься?

Цзи Лан взглянул на неё — и снова не выдержал.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

На её обычно изящном лице, унаследованном от Ли, теперь красовались огромные губы-сосиски. Высокий нос тоже ужалила пчела, и он распух так, что Са Ши стала похожа на Чжу Бацзе.

— Ха-ха-ха, тебе… ха-ха-ха… тебе, может… ха-ха-ха… лекарством намазать? Ха-ха-ха! Так же сильно опухло! Ха-ха-ха!

Цзи Лан никак не мог остановиться.

Са Ши сердито отвернулась и крикнула:

— Хватит смеяться! Ещё раз засмеёшься — не дам тебе мёда, ради которого я так намучилась!

Си Ши, сидевший рядом и растирающий камнем лекарственные травы, увидел повернувшуюся к нему Са Ши и тоже не выдержал:

— Ха-ха-ха-ха!

Одним небесам было известно, каких усилий ему стоило всё это время не рассмеяться ей в лицо. Но стоило Цзи Лану начать, и выдержка Си Ши мгновенно рухнула.

Поначалу Са Ши злилась, но смеха становилось всё больше. Наконец она просто махнула на всё рукой, перестала прятаться и, ничуть не стесняясь своего раскрашенного разноцветными травами «лица мини-Чжу Бацзе», уселась у костра и принялась за только что приготовленного цыплёнка в медовой глазури.

Корочка получилась хрустящей, а мясо внутри — мягким, нежным и сладковатым. Перед жаркой Е набил тушки дикими плодами, поэтому мясо впитало фруктовый аромат. Все разделили между собой четырёх фазанов и всё равно не наелись, так что потом запекли ещё и картошку.

После сытного ночного пиршества Цзи Лан тоже начал клевать носом. Он отвёл Сяо Маня умыться, а затем забрался в палатку спать.

Цин Цзю и Го Ци вместе убрали всё оставшееся. Куриные перья и внутренности сложили в мешок Цзи Лана, сверху насыпали земли и золы, чтобы скрыть запах, и только после этого спокойно выбросили всё с края обрыва.

— Брат Го, ночью будь внимательнее, — сказал Цин Цзю и указал на место, где стоял кувшин с мёдом.

Сегодня очередь дежурить выпадала Го Ци.

Го Ци кивнул.

— Понял. Иди спать.

Лефэн в это время с наслаждением грыз куриные кости. Ну и жадные же эти люди — ни кусочка мяса ему не оставили, одни кости.

Все его раны давно зажили. Теперь кто давал ему кости и мясо, тот и становился его самым лучшим другом на свете.

— Лефэн, иди сюда, — позвал Го Ци.

Он велел псу лечь на ночь рядом с проходом, по которому можно было спуститься во двор.

Лефэн был сговорчивым. Он разом сграбастал в пасть несколько оставшихся костей, бодро подбежал к Го Ци, улёгся у его ног и продолжил грызть.

Светило яркое солнце, вокруг простиралось розовое море цветов. Цзи Лан растерянно бродил среди них и лишь спустя какое-то время остановился и вспомнил: сегодня ведь их с Цин Цзю свадьба.

Свадьба! Цзи Лан одновременно радовался и недоумевал. Когда это Цин Цзю успел стать таким понятливым и даже решил устроить с ним свадьбу?

Грудь будто чем-то перетянуло. Стало так тяжело дышать, что Цзи Лан захотел схватить мешавшую вещь и выбросить.

Он посмотрел вниз и увидел на себе красивое свадебное платье с открытыми плечами. Тесная шнуровка так сдавливала грудь, что дыхание перехватывало.

?

С какой стати свадебное платье на нём?! Он тоже мужчина! С каких пор мужчины начали ходить в свадебных платьях?

Цзи Лан снова растерялся.

Но потом подумал: на свадьбе ведь и положено надевать свадебное платье. Интересно, какое платье на Цин Цзю? Цзи Лан надеялся, что «русалка». С его длинными ногами и мощными ягодичными мышцами он в облегающем платье-русалке при ходьбе будет так покачиваться… весь зал с ума сойдёт.

Чем больше Цзи Лан представлял, тем сильнее возбуждался.

Ах! Моя чёрная роза, где ты?! Я иду тебя искать!

Цзи Лан уже начал волноваться. Как может второй жених исчезнуть прямо со свадьбы?

Стоило ему повернуться, и розовое море цветов пропало. Вокруг оказался ослепительно белый свадебный зал. Даже пол сиял, словно звёздное небо, а с белоснежного потолка свисало множество свежих белых цветов.

Внизу Цзи Лан увидел дедушку и бабушку по отцу, бабушку и дедушку по матери, даже своих родителей. Каждый сидел рядом с супругом или супругой, лица которых невозможно было разглядеть, а вокруг них были дети.

Шумная музыка внезапно оборвалась. Ведущий громко объявил:

— Встречаем сегодняшнего жениха — господина Чёрную Розу!

«Прямо как выход Ипин на сцену в “Романе под дождём”», — ещё успел мысленно съязвить Цзи Лан.

Белые двери в дальнем конце зала медленно распахнулись. В контровом свете смутно виднелся чей-то силуэт. Цзи Лан попытался удержать сердце, готовое выпрыгнуть из груди, и неотрывно уставился на двери, ожидая, когда они откроются полностью.

— Гав-гав-гав! Гав-гав-гав! Ау-у-у!

Раздался отчаянный собачий лай.

«Лефэн!» — мысленно рявкнул Цзи Лан. — «У меня свадьба, можешь хоть сейчас угомониться?!»

Он открыл глаза. Фонарик был включён, перед ним — синий потолок палатки, а крепкая рука Цин Цзю только что убралась с его груди.

Да твою же! Это был сон?! Почему он проснулся именно сейчас?! Он ещё не успел увидеть Цин Цзю в платье-русалке!

Небеса, его чёрная роза в белом свадебном платье-русалке! Да от одной мысли кровь из носа пойти может!

Цзи Лан повернул голову. Его чёрная роза уже выбиралась из палатки, а снаружи Лефэн продолжал бешено лаять.

— Что случилось? — Цзи Лан тоже быстро поднялся.

Только теперь до него дошло: раз Лефэн так шумит, снаружи наверняка кто-то появился.

— Наверное, чёрный медведь пришёл. Ничего страшного. Ты пока оставайся в палатке с Сяо Манем, а я выйду посмотрю, — велел Цин Цзю.

— Ага, ага. Будьте осторожны, ножи не забудьте.

Цзи Лан понимал: если он сейчас выйдет, то только станет обузой, и Цин Цзю придётся отвлекаться, защищая его. Поэтому он остался в палатке.

Он знал, что медведи живут поодиночке и обычно бродят одни. Несколько сильных охотников должны были справиться с одним зверем без особых проблем.

Но, несмотря на это, Цзи Лан всё равно и тревожился, и ужасно хотел посмотреть.

Не выдержав, он слегка приоткрыл молнию палатки и выглянул наружу. На дорожке, которую они выкопали для прохода, стоял огромный чёрный медведь. Даже на четырёх лапах он доходил Го Ци до пояса, а если встанет во весь рост, пожалуй, окажется крупнее самого Го Ци. До этого Цзи Лан твёрдо считал Лефэна по-настоящему большой собакой, но рядом с этим медведем тот уже не впечатлял.

Увидев, что Цин Цзю, Са Ши и Си Ши вышли наружу, Лефэн залаял ещё громче и стал бросаться вперёд, пытаясь таким образом отпугнуть противника.

Цзи Лан даже проникся уважением к этой глупой собаке. Выходит, не такой уж он и тупой, каким кажется. Когда пришло время по-настоящему вступить в бой, он хоть и осмелел оттого, что рядом хозяева, но в целом держался очень храбро.

Однако чёрный медведь был не из тех, кого можно напугать. Он вообще не воспринимал Лефэна всерьёз, оскалился и махнул в его сторону лапой. Лефэн быстро отскочил.

Похоже, именно этот уклон разозлил медведя. Он раздражённо заревел: «Р-р-р! Р-р-р!», поднялся на задние лапы и бросился на Лефэна, беспрерывно размахивая огромными передними лапами.

Лефэн не успел увернуться и отлетел от удара. Он попытался подняться, но медведь словно заранее понял, что тот сделает, и уже собирался навалиться сверху, прижав Лефэна обеими передними лапами.

В этот момент Цин Цзю сбоку взмахнул топором с удлинённой рукоятью и с силой рубанул медведя по плечу.

— Лефэн, назад!

Боль прервала атаку. Медведь повернул голову и издал в сторону Цин Цзю странный яростный рёв.

Лефэн, едва избежавший смерти, шатаясь поднялся и подбежал к Цин Цзю.

В этот удар Цин Цзю вложил примерно половину своей силы, но шкура чёрного медведя оказалась действительно толстой и жёсткой: топор рассёк её лишь на несколько сантиметров, и рана была неглубокой.

Зрение у чёрного медведя и без того было плохим — не зря же его называли почти слепым. В такой ночной темноте он едва различал, что в направлении Цин Цзю стоит человек.

Сюда зверь пришёл благодаря острому обонянию. Он давно положил глаз на одну вещь, всего ненадолго ушёл — а когда вернулся, она исчезла.

Зато отсюда теперь всё сильнее тянуло сладким. Эти люди украли и съели его добро!

Чем дольше медведь нюхал воздух, тем сильнее злился. С яростным рёвом он бросился прямо на Цин Цзю.

Цин Цзю и Го Ци в целом ожидали, что чёрный медведь придёт по следу.

Мёда было слишком много. Зная, как медведи теряют голову из-за сладкого, зверь наверняка уже давно присматривал за этим ульем. Очень возможно, что он даже специально «берёг» его для себя.

В этот момент Го Ци атаковал с другой стороны. Нож в его руке быстро менял направление, вынуждая медведя шаг за шагом отступать.

http://bllate.org/book/23803/2743455