Готовый перевод Tomb Robber's Notes: Rain Village Fragments / Записки из Дождевой деревни: Осколки прошлого: Глава 17

Мы холодно смотрели на Сухолицего, ожидая объяснений.

Он кивнул в сторону Каньцзяня, и тот подошел, чтобы развязать его.

Сухолицего поднялся, разминая затекшие мышцы, и с усмешкой произнес:

— Не стоит так нервничать, с ним ничего не случится. Посмотрите на мои ноги — разве с ними что-то не так?

Ты называешь это в порядке вещей? Я снова взглянул на его ноги, и к горлу подступил тошнотворный ком. Неужели, если оставить всё как есть, ноги Хэй Сяцзы в конце концов превратятся в нечто подобное?

Я перевел взгляд на Сяо Хуа. Его лицо было мрачнее тучи — очевидно, методы Сухолицего перешли все границы. Люди из семьи Се не позволят никому безнаказанно издеваться над своими соратниками. Сам же Хэй Сяцзы, похоже, не придал этому значения: он стоял в стороне, смотрелся в зеркальце и обсуждал с Панцзы, не набить ли ему поверх этого черного пятна татуировку в виде бабочки.

Я нахмурился. Цель Сухолицего стала очевидна: он нашел гробницу, но столкнулся с серьезными препятствиями, которые не мог преодолеть в одиночку.

Интересно, насколько опасна эта гробница, раз он решил обратиться именно к нам? К тому же, он продумал план отступления с самого начала: его первым выбором был Мэньюпин, вторым — Сяо Хуа или Хэй Сяцзы.

Последним человеком, который был настолько расчетлив, был мой третий дядюшка, но я не видел его уже очень давно.

Подумав об этом, я подозвал Панцзы и прошептал ему несколько слов.

Выслушав меня, Панцзы взглянул в мои решительные глаза и рассмеялся:

— Тяньчжэнь, ты что, опять грезишь наяву?

Я промолчал, и Панцзы, став серьезным, подошел к Сухолицему:

— Товарищ, твой план весьма коварен, но теперь перед тобой возникла трудная задача.

Сухолицего заинтересовался:

— Какая же?

Панцзы положил руку ему на плечо и начал рассуждать:

— Понимаешь, изначально ты хотел нанять одного человека, но теперь ситуация вышла из-под твоего контроля. Ты закинул наживку, а на крючок попалась целая стая рыб. — Панцзы покрутил двумя пальцами перед его лицом. — Мы все останемся, тебе хватит на всех?

Сухолицего опешил, сообразил, о чем речь, и тут же рассмеялся:

— Насчет денег не беспокойтесь. Если пойдете со мной в эту гробницу, получите не только золото — там будет всё, что душе угодно. — Он помолчал и добавил: — А тот, седьмой, придет? Если бы он смог прийти, было бы совсем хорошо, иначе эта поездка вряд ли закончится удачно...

Он не успел договорить, как Панцзы перебил его:

— О Сяо-гэ даже не мечтай. Придется довольствоваться тем, что есть. У У Се натура специфическая, если случится беда, глядишь, и он сам появится. — Панцзы, сказав это, вернулся ко мне и едва заметно покачал головой.

Я выдохнул, глядя на Сухолицего со смешанными чувствами.

Панцзы проверил: на его лице нет маски, этот человек не мой третий дядюшка.

Но в то же время меня одолевали сомнения. Какая связь между моим вторым дядюшкой и Сухолицым? Какую роль во всем этом играет Мэньюпин? Что за гробница требует его обязательного присутствия? И что это за нечто, превосходящее пределы, о котором он говорил?

— Какое отношение ты имеешь к тем людям из России? — Сяо Хуа подошел к Сухолицему, повернувшись к нам спиной, так что его выражения лица я не видел.

Сухолицего, похоже, испугался тона Сяо Хуа и заикаясь ответил:

— Н-никакого. Господин Се, мы теперь в одной лодке, мне нет смысла хитрить с вами.

Сказав это, Сухолицего протянул руку, приглашая нас посмотреть.

Как только он вытянул ладонь, Каньцзянь тут же зажал нос, а Панцзы схватил меня и прикрыл лицо, воскликнув:

— Ядовито!

Я не чувствовал резкого запаха, но остальные уловили слабый трупный смрад.

Сяо Хуа подошел ближе, осмотрел руку и велел нам опустить свои:

— Посмотрите на его ногти. Это трупная грязь, которая остается после многолетних контактов с мертвецами, ее почти невозможно отмыть. Скорее всего, он занимается специфическим ремеслом, нечто среднее между расхищением гробниц и погребальными обрядами. У народа мяо таких людей называют Амань.

Сяо Хуа посмотрел на Сухолицего холодным взглядом:

— Но к бумажному гробу это вряд ли имеет отношение. Ты должен понимать, что две ноги — это пустяк. — Он кивнул на Хэй Сяцзы: — Остаток жизни он может провести в инвалидном кресле.

— Эй, господин Хуа, так не пойдет! Мне, слепому, ноги еще ох как нужны.

Сяо Хуа не обратил на него внимания, не сводя глаз с Сухолицего:

— Мое терпение не безгранично. Хочешь сотрудничать — говори правду.

— Хорошо, — вздохнул Сухолицего и начал свой рассказ.

Его история звучала настолько невероятно, что у меня возникли подозрения: у этого человека явно не всё в порядке с психикой.

Действие разворачивалось в 1937 году.

Первого декабря, когда началась оборона Нанкина, двадцатилетний Сухолицего был зачислен в сычуаньскую армию и вместе с отрядом отступал к горе Цинлун.

Японцы наступали по пятам, они отходили с боями, неся огромные потери. Когда стало ясно, что весь отряд вот-вот будет уничтожен, командир принял отчаянное решение: выбросить оружие и налегке уходить в глухие горы.

Стоит отметить, что те отряды формировались наспех — там были люди всяких мастей. Среди уцелевших оказался один туфуцзы, умевший пробивать лазы в гробницы.

Они углубились в горы и наткнулись на карстовую пещеру, а в ее глубине — на древнюю гробницу. Вход был тщательно скрыт, и следов того, что там кто-то бывал, не имелось.

Туфуцзы вызвался добровольцем, проделал небольшое отверстие, и остатки отряда пробрались внутрь.

Дойдя до этого места, Сухолицего прищурился и поманил пальцем.

Панцзы понял намек, велел Каньцзяню зажечь сигарету и протянуть ему.

— А что потом? — спросил Панцзы.

— Потом? — Сухолицего медленно затянулся. — Потом наступил 1954 год.

Погодите, что это значит?

— А как же почти двадцать лет между этими событиями? Где вы были?

— Не знаю, — горько усмехнулся Сухолицего. — Никто не знает. У меня было чувство, будто я увидел сон. Командир повел нас внутрь, мы просто поспали, а когда вышли, прошло почти двадцать лет. Понимаете, мы вышли в форме времен войны сопротивления, и люди принимали нас за сумасшедших!

— Не может быть. Сколько тебе сейчас лет? С 1937 года прошло восемьдесят лет, тебе должно быть под сто! — Панцзы уловил нестыковку.

Выражение лица Сухолицего не изменилось, он с силой затянулся окурком:

— Об этом я и собираюсь рассказать. В те двадцать лет, пока мы были внутри, наш возраст застыл. А когда мы вышли, со мной случилось нечто грандиозное.

http://bllate.org/book/23785/2685048