Готовый перевод Tomb Robber's Notes: Rain Village Fragments / Записки из Дождевой деревни: Осколки прошлого: Глава 3

Я принял у Мэньюпина телефон.

Повертел его в руках — фотография оказалась просто отвратительной. Мой рост даже в анкетах приходится указывать в скобках, а на этом снимке меня так сплющило, что я стал не выше той курицы, которую мы держим.

Только собрался нажать кнопку удаления, как Панцзы выхватил телефон у меня из рук.

— Не удаляй, Тяньчжэнь! Отличное памятное фото. Завтра же распечатаю и прилеплю на холодильник вместо магнитика, для охраны дома.

— Иди ты к черту.

Я попытался отобрать телефон, но за эти годы физическая форма стала совсем не та, и против весовой категории Панцзы мне было не потягаться. Пришлось звать на помощь.

Мэньюпин стоял в стороне, погруженный в свои мысли, но тело среагировало мгновенно. Он протянул руку, двумя пальцами подцепил телефон, и тот послушно перекочевал к нему.

Он пару раз провел пальцем по экрану, удалив заодно и копию снимка из корзины.

Панцзы рядом разочарованно качал головой, но я не обращал на него внимания и попросил Мэньюпина рассказать, что произошло.

По словам Мэньюпина, он гнался за той гигантской птицей до самого заднего склона, когда почувствовал, что его кто-то преследует.

Не успел он вступить в бой, как преследователь бросился наутек, выронив телефон. Мэньюпин подобрал его и обнаружил, что на заставке стоит моя фотография. Он заподозрил, что кто-то открыл на меня охоту, и велел мне пока не возвращаться.

Услышав это, я сразу почувствовал неладное.

— Это определенно ловушка. Во-первых, Сяо-гэ никогда не стал бы просто так лазить в чужом телефоне. Во-вторых, в наше время кто не ставит пароль на экран?

Как только я это сказал, четыре глаза уставились прямо на меня.

Панцзы осклабился и признался, что сам никогда не ставит ни блокировку, ни пароли.

Мэньюпин тоже слегка кивнул, и я отчетливо прочел в его взгляде легкую обиду.

Тут я вспомнил, что позапрошлым годом, когда покупал ему новый телефон, сам же и попросил его не ставить пароль — для удобства.

Я почесал затылок, чувствуя себя неловко, и, чтобы сменить тему, вкратце обрисовал нашу ситуацию.

Мэньюпин никак не отреагировал на план Панцзы выменять его фото на деньги, лишь попросил меня получше спрятать чек.

Лицо Панцзы побагровело, он проглотил слова, которые уже готовы были сорваться с языка — он-то рассчитывал, что сможет без проблем забрать чек себе.

Мне стало смешно, на душе вдруг сделалось легко.

Последние два года в Юйцуне мы, как говорится, наслаждались заслуженным отдыхом. Когда рядом Мэньюпин и Панцзы, кажется, никакие невзгоды не способны потревожить покой.

По словам самого Панцзы, раньше я был маленьким Буддой, на которого все смотрели снизу вверх, и стоило оступиться, как меня тут же сбросили бы с пьедестала, а теперь я просто скучающий мужик средних лет, чей душевный покой граничит с просветлением.

Поняв, что чек назад не получить, Панцзы снова принялся нас подначивать:

— Странно всё это. Кто этому человеку приглянулся: Сяо-гэ или Тяньчжэнь?

Мэньюпин на этот раз наконец пошевелился, бросил на Панцзы холодный взгляд, а когда тот замолчал, перевел глаза на меня.

Я поспешно поднял руки:

— Сяо-гэ, я чист!

Панцзы, подражая мне, манерно пропищал:

— Сяо-гэ, я тоже чист.

Я сплюнул в его сторону:

— Чист ты, как же! От тебя неделю несло потом, не мылся ни разу.

Панцзы в ответ тоже плюнул:

— Кто бы говорил, ты сам по три раза на дню в душ бегаешь.

Панцзы, может, и не вкладывал в эти слова особого смысла, но я густо покраснел и, взглянув на Мэньюпина, обнаружил, что он наблюдает за мной.

Я поспешил перевести разговор:

— Ладно, раз уж мы получили от них пятьдесят тысяч, считай, что инцидент с отравлением Панцзы исчерпан. Но вот за слежку и фото я с него спрошу отдельно — это уже другая цена.

— Эй-эй, погоди! Это как так? С чего это отравление исчерпано? Деньги-то в твой карман упали!

Я ответил, что это компенсация за моральный ущерб — нечего было снимать меня в таком неприглядном виде.

Панцзы остался недоволен, начал ворчать и требовать, чтобы я отдал ему половину.

Тогда я сказал:

— Давайте позвоним Сяо Хуа, пусть приедет в Юйцунь, как будет время.

Панцзы приподнялся с пола и подозрительно спросил:

— А Большого Хуа зачем звать?

— За спонсорской поддержкой.

— Ну ты и гад.

Я пожал плечами:

— Проблему надо решать. Не так страшен вор, как тот, кто за тобой следит.

Мэньюпин и Панцзы уставились на меня, ожидая решения.

Я немного подумал и произнёс:

— Будем ловить на живца. Кто бы ни был нашей целью, сначала разыграем спектакль.

Панцзы воодушевился:

— В актерстве мне равных нет! Говори, что делать.

— Если я не ошибаюсь, он сейчас где-то неподалеку, — продолжил я рассуждать. — У этого человека зрение, слух или обоняние развиты лучше, чем у обычных людей, поэтому он так быстро замечает наши передвижения. С этого момента общаемся только через стук.

Стук был нашим с Панцзы способом общения, который мы придумали от скуки. Мы даже ругались на нем весьма виртуозно. Мэньюпин хоть и участвовал редко, но тоже владел этим языком.

Панцзы радостно вытащил из кухни большой железный котел, перевернул его и заявил, что сейчас создаст нужную атмосферу.

С тех пор как мы вышли из Бронзовых врат, он в Юйцуне совсем закис, и, почуяв дух приключений, пришел в дикий восторг, колотя по котлу так, что гул стоял на всю округу.

Как только я в последний раз ударил по котлу, в ушах внезапно раздался грохот.

Дверь с ноги распахнули снаружи.

В комнату ворвался молодой парень с косичкой в длинном плаще. Он с порога ткнул в меня пальцем и заорал:

— У Се, ты, мать твою, больной на голову?!

Не успел он договорить, как Мэньюпин ударом рукояти ножа сбил его с ног.

— Это ты?!

Панцзы при виде него округлил глаза и, дергая меня за рукав, возбужденно зашептал:

— Это же тот самый парень! Я еще даже не начал играть, а он сам в капкан угодил.

Я присмотрелся к нему: черты лица довольно женственные, но не такие, как у Сяо Хуа.

Как бы это сказать… одним словом — он выглядел каким-то скользким.

Я спросил:

— Ты кто такой?

Он, лежа на полу, закатил глаза с выражением крайнего презрения, но стоило ему краем глаза заметить Мэньюпина, как в его взгляде вспыхнул огонек.

Я почти сразу понял, зачем он пришел.

Панцзы спросил, чего это он на меня орет.

Парень что-то невнятно пробормотал, и только когда Мэньюпин слегка надавил рукоятью ножа ему на ухо, мы заметили, что у него уши докрасна воспалены.

Панцзы погладил подбородок и простучал мне: «Отит? Может, у парня запор, вот его и разнесло?»

— Сам ты запор! — рявкнул парень.

Мы с Панцзы в шоке переглянулись: кто бы мог подумать, что на свете есть четвертый человек, понимающий наш стук.

Я тут же попросил Мэньюпина отпустить его, но парень, встав на ноги, даже не взглянул на нас с Панцзы. Он поправил воротник и протянул руку Мэньюпину:

— Кумир, здравствуйте. Меня зовут Лю Сан.

http://bllate.org/book/23785/2685034