Готовый перевод My Little Husband's Soft Waist and Tender Love, The Grand Chancellor Whispers Sweet Nothings / Нежный муж с гибкой талией: главный советник шепчет ласково: Глава 10

Завтрак состоял из паровых булочек маньтоу с обжаренными овощами. Пышные, мягкие, белоснежные булочки в сочетании с ароматной зеленью пришлись по вкусу всей семье, и все остались очень довольны.

Пе Дамэй, которая поначалу переживала, видя, как щедро Лу Ши льет масло на сковороду, теперь успокоилась: в конце концов, если масло кончится, ближайшие дни можно будет просто похлебать овощи, отваренные в воде.

Лу Ши, глядя на то, с каким аппетитом они едят, мысленно вздохнул: ему отчаянно хотелось мяса.

В теле, которое ему досталось, в семье Лу часто не доедали, не говоря уже о мясных блюдах. Возможно, из-за того, что прежний владелец никогда не знал вкуса мяса, у него не было сильной тяги к нему. Выбирая между сытостью и мясом, он, не задумываясь, предпочел бы просто быть сытым.

Но Лу Ши был другим. Он не только пробовал мясо, но и знал сотни способов его приготовления: свинина в красном соусе, свинина в кисло-сладком... Та миска свинины, которую удалось раздобыть у старшего дяди, была совсем крошечной, но она лишь раззадорила его аппетит.

Мясо, мясо... Интересно, продают ли в деревне свинину?

— Ста... э-э, Цинъянь, в деревне продают свинину?

— Нет, — Пе Цинъянь проглотил кусочек и ответил: — Если хочешь мяса, придется ехать на рынок в город.

— А какая цена на свинину?

— Сало дороже, двадцать вэней за цзинь. Мякоть подешевле — восемнадцать.

Лу Ши округлил глаза:

— Неужели такая большая разница?

Впрочем, если подумать, древние люди вечно страдали от недостатка жиров, так что высокая цена на сало вполне объяснима. В этой династии цены на серебро были примерно такими же, как в романах, что он читал: один лян серебра — это тысяча вэней. Крепкий работник, таская тяжести, зарабатывал в день двадцать-двадцать пять вэней, так что одного ляна семье из пяти человек в городе хватало на полгода вполне достойной жизни.

Выходит, их семья сейчас даже немного накопила? Однако считать так было нельзя: кто же забудет, что у него в доме живет настоящий пожиратель золота — будущий чиновник, готовящийся к экзаменам?

Лу Ши быстро доел, наказал Пе Дамэй помыть посуду и потащил Пе Цинъяня к старосте деревни.

Согласно законам, каждому мужчине по достижении восемнадцати лет полагалось выделить сто му государственных земель. Пе Цинъянь как раз подходил под это условие. Разумеется, идти с просьбой к человеку с пустыми руками было не принято. Лу Ши зашел к соседу Пе Эрху, купил двадцать яиц, взял два цзиня риса и полцзиня вина, которые еще оставались дома — всё это он прихватил с собой.

Дом старосты находился довольно далеко от дома Пе, почти на другом конце деревни. К счастью, в это время все работали в полях, так что встретить кого-либо днем было почти невозможно.

— Дядюшка староста дома?

Заборы в деревне были невысокими, чаще всего просто плетни, которые могли остановить разве что честного человека, но никак не вора. Однако почти все жители деревни Пе носили одну фамилию и имели общих предков, чьи поколения сменялись здесь одно за другим. Те немногие, у кого были другие фамилии, жили здесь уже два-три поколения; пусть у каждого были свои тайны, но плохими людьми их назвать было нельзя.

Староста был главным в деревне. Если возникали споры или конфликты, все шли к нему за справедливостью. Уездный суд казался жителям чем-то слишком далеким. Как говорится, власть императора заканчивается там, где начинается уезд.

Из-за дома выбежал мальчуган с торчащим на макушке пучком волос и, склонив голову набок, спросил:

— Вы кто такие? Зачем дедушку ищете?

Лу Ши мягко улыбнулся:

— Меня зовут Лу Ши, а это мой муж Пе Цинъянь. Мы пришли к дядюшке старосте. Малыш, твой дедушка дома?

Мальчик, посасывая палец, с любопытством разглядывал его, а потом со всех ног бросился в дом, выкрикивая:

— Бабушка! Бабушка! Тут какой-то очень красивый брат ищет дедушку!

Жена старосты вышла из дома, поправила внуку пучок волос и, подойдя к калитке, с улыбкой открыла ее:

— А, это вы, Пе и его муж. Проходите, проходите скорее. Дед ваш занят на огороде позади дома, вы пока присядьте.

Она крикнула внуку, чтобы тот позвал деда, и мальчишка стрелой умчался за дом.

Лу Ши послушно протянул подарки, и жена старосты, не став отнекиваться, с улыбкой их приняла. Жили они явно лучше других сельчан: добротный дом из серого кирпича, ровные стены, а по забору вьются дикие цветы.

Едва она усадила гостей, как вернулся староста. Закатав рукава, он ополоснул руки в стоящем во дворе тазу, стряхнул капли воды и вошел.

— А, парень из семьи Пе, — староста взглянул на Лу Ши и кивнул: — Хороший человек, живите с ним дружно.

Лу Ши одарил его своей фирменной вежливой улыбкой:

— Спасибо, дядюшка староста. Раз я вышел замуж за супруга, я, конечно, буду жить с ним в мире и согласии.

На суровом лице старосты промелькнула едва заметная улыбка, морщинки на лбу разгладились.

Старосту звали Пе Цинфэн. Эту должность он унаследовал от отца, но это вовсе не означало, что он был некомпетентен. Напротив, он был старшим из трех сыновей, самым способным и толковым. Ему было чуть больше сорока, в юности он несколько лет учился в частной школе и даже немного пожил в других местах, так что был куда опытнее остальных сельчан, не покидавших пределы своей округи. И в делах, и в общении он вел себя достойно, за что его очень уважали.

Жена старосты принесла три чашки сладкой воды и увела из комнаты любопытного внука, который цеплялся за ее юбку, подглядывая за гостями.

— С чем пришли сегодня?

Пе Цинъянь заговорил первым:

— Дядюшка староста, в прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. По законам двора, мне полагается надел. Мы пришли попросить вас помочь: вы человек опытный и в земледелии разбираетесь лучше всех, не могли бы вы помочь нам выбрать подходящий участок?

Лу Ши с удивлением посмотрел на Пе Цинъяня. Он и не подозревал, что его красавец-муж, похожий на невинного юношу из благородного семейства, так мастерски умеет льстить. Выражение лица старосты смягчилось на несколько градусов. Сам же староста подумал: не зря парень учился в школе.

Словно предвидя их цель, он достал карту распределения земель деревни Пе и развернул ее:

— Какие у вас пожелания к наделу?

— Было бы хорошо, если бы участок был цельным, так удобнее обрабатывать.

Староста кивнул:

— Людей в деревне много, за поколения земли вокруг почти все разобрали. Цельных участков осталось немного. Есть двести му рядом с соседней деревней Шанси, еще немного земли по дороге в город, а кроме того... вот здесь.

Староста указал на большой участок на карте:

— У подножия горы Дацин есть сто му уже возделанной земли, которую мы забрали обратно у дядюшки Гуайцзы.

Лу Ши сразу приметил этот кусок: гора Дацин находилась недалеко от их дома, да и земля уже была в обороте — это же настоящий дар небес!

— Дядюшка староста, мы берем этот участок!

Староста поднял глаза и с легким удивлением посмотрел на него, а затем перевел взгляд на Пе Цинъяня. В деревне важные решения всегда принимали мужчины, а мнение женщин и гэров в расчет не бралось. Хотя он и сам считал землю у подножия Дацин отличным вариантом.

Пе Цинъянь с улыбкой посмотрел на Лу Ши:

— Дядюшка староста, в нашей семье все решает мой супруг.

Староста замер, но не стал выражать недоумение или отчитывать Пе Цинъяня. Он просто кивнул:

— Главное, чтобы в семье было согласие, а кто принимает решение — не так уж важно.

Лу Ши почувствовал, как с плеч свалилась гора. Он только сейчас вспомнил, что эта эпоха похожа на древние времена из его прошлого мира, где женщины и гэры были лишь дополнением к мужчинам, лишенным прав. В деревне главой всегда был мужчина, и как бы ни старались другие, им отводилась лишь роль верных помощников. Он боялся, что его поспешность вызовет недовольство старосты и тот начнет чинить им препятствия, но оказалось, что староста куда прогрессивнее, чем он думал.

Лу Ши расплылся в лучезарной улыбке, и на его щеках проступили ямочки. Пе Цинъянь скользнул взглядом по этим ямочкам, и в его глазах отразилась нежность.

— Вы совершенно правы, дядюшка староста.

http://bllate.org/book/23762/2674521