Готовый перевод My Little Husband's Soft Waist and Tender Love, The Grand Chancellor Whispers Sweet Nothings / Нежный муж с гибкой талией: главный советник шепчет ласково: Глава 1

Утренняя дымка ещё не рассеялась, и белесые облака всё ещё цеплялись за лесные склоны гор. У въезда в деревню Пэй уже начали собираться сельские жители: кто с мотыгой на плече, кто с коромыслом, все спешили на полевые работы. В некогда тихой и мирной деревушке поднялся невообразимый шум.

— Скорее! Бегите быстрее, паренёк из семьи Лу головой о стену ударился!

— Ой! С чего бы это? Раньше времени ведь, как он там?

В деревне редко случалось что-то подобное, поэтому вскоре вокруг двора Лу собралась целая толпа.

Лу Ши лежал с закрытыми глазами, ещё не придя в себя, но в глубине души уже вовсю проклинал небеса. Он ведь всего-навсего спас двух детей, выбежавших на дорогу в день своего выпускного, попал под машину, и стоило его погрузить в скорую, как он очнулся здесь — в другом мире.

Попал так попал. Он читал немало романов о попаданцах, но обычно герои оказывались принцами, наследниками знатных домов или старшими сыновьями влиятельных кланов. А он? Досталась роль нелюбимого приёмного сына в бедной деревенской семье. Воистину, добрые дела наказуемы.

Из обрывков воспоминаний прежнего хозяина тела он понял, что оказался в незнакомой династии. В этом мире, помимо мужчин и женщин, существовал третий пол — гэры. Внешне они почти не отличались от мужчин, разве что были тоньше в кости, кожа их была нежнее, а на лбу имелась особая отметина. Как и женщины, гэры могли выходить замуж, но зачать ребёнка им было крайне трудно. К тому же, после восемнадцати лет у них начинался период течки, и если рядом не оказывалось мужчины, многие погибали от лихорадки. Чем ближе был этот период, тем ярче становилась метка на лбу. Поэтому статус гэров был намного ниже, чем у женщин. Ни богатые аристократы, ни простой люд не стремились брать их в жёны, если только семья не была настолько бедна, что не могла позволить себе невесту, или же если между молодыми людьми не вспыхивало настоящее чувство.

Лу Ши сам был гэром, но его это не особо смущало. В прошлой жизни он и так не был стопроцентным натуралом, так что роль пассивного партнёра его вполне устраивала.

Внезапно он почувствовал резкую боль в носу. Едва открыв глаза, он увидел перед собой злобное, перекошенное от ненависти лицо. Женщина тыкала в него пальцем и вопила:

— Десять с лишним лет я тебя кормила, растила, а теперь, когда пришло время продать тебя, чтобы ты мог пожить в уезде в достатке, ты решил так подло удариться о стену!

Лю-ши брызгала слюной, а соседи вокруг недоумевали:

— Тётушка Лу, в прошлом году урожай у вас был неплохой, с чего бы это детей продавать?

Династия Да-Цзинь просуществовала меньше пятидесяти лет, и благодаря политике снижения налогов и повинностей, введённой основателем, люди жили пусть и не в роскоши, но с голоду не пухли и детей не продавали.

— Да всё ради него же... — Лю-ши уже приготовилась затянуть привычную песню о своих страданиях.

Лу Ши не дал ей закончить:

— Матушка, разве не ты говорила, что хочешь продать меня за пять серебряных, чтобы выручить деньги на выкуп невесты для моего брата?

Прежний владелец тела был человеком мягкотелым, всю жизнь терпел обиды, ел объедки и выполнял всю чёрную работу, постоянно подвергаясь побоям и оскорблениям. Но Лу Ши не собирался молчать. Он закатал рукава, обнажая старые и свежие шрамы:

— Если бы она продала меня в приличное место, я бы ещё стерпел, но это... Я лучше умру, чем отправлюсь в этот вертеп! — он закрыл лицо руками и притворился, что горько плачет.

Услышав это, односельчане изменились в лице. Они начали корить Лю-ши за жестокость: ради родного сына она готова толкнуть приёмного в огненную яму. Несколько женщин отложили свои рукоделия и поспешили на помощь Лу Ши.

Увидев такое, Лю-ши перестала притворяться и плюнула:

— Я его подобрала! Сколько еды он перевёл за эти годы? Имею право продать, если хочу!

Глядя на её остервенелое лицо, Лу Ши почувствовал тревогу. Он только что здесь оказался, у него ни гроша за душой, а по законам этой династии родители имели полное право распоряжаться судьбой детей. Если её действительно продадут в бордель... по спине Лу Ши пробежал холодок, и он лихорадочно начал искать выход.

Сельчане продолжали ругать Лю-ши, но не могли помешать ей договориться с работорговцем. В самый разгар перепалки раздался холодный, чистый голос:

— Я куплю его в мужья. Вот пять серебряных.

Все вокруг замерли от изумления. Пять серебряных — это сумма, на которую целая семья могла прожить два-три года! Кто же этот щедрый человек? Да и поступок благородный — спасти человека из беды.

Лу Ши тоже опешил. У него был свой план, как не дать себя продать, а тут кто-то решил провернуть сделку за него! Постойте, купить в мужья? Мало того что принудительная продажа, так ещё и брак без согласия? Нет, это переходит все границы!

Он уже открыл рот, чтобы отказаться, как из толпы вышел юноша в лазурном халате. Лицо его было прекрасно, как нефрит, глаза сияли, словно звёзды, а рост был не меньше метра восьмидесяти. Этот работорговец... был чертовски хорош собой.

Раз уж его принципы всё равно были нарушены, почему бы не опустить планку чуть ниже? С таким мужем и брак без согласия можно пережить.

Вместо гневной отповеди с губ Лу Ши сорвалось:

— Благодарю вас, господин. Отныне я ваш.

Что такое гордость? Что такое принципы? Были ли они у него вообще? В любом случае, его мировоззрение уже последовало за красивым лицом спасителя. К тому же, человек, выложивший пять серебряных, явно был богат. Похоже, он сорвал куш — муж красавец и богач, жизнь удалась.

— Это же старший сын из второй ветви семьи Пэй, что живёт на краю деревни! Он вечно сидит дома за книгами, я уж подумал, что это чужак, — прошептал кто-то в толпе.

Лю-ши, сжимая в руках серебро, кивнула. Ей нужны были только деньги, а если бы она упрямилась и продала его работорговцу, потом не оберешься пересудов.

Лу Ши смущённо взглянул на их сцепленные руки.

— Я не господин, моё имя Пэй Цинъянь, — сказал юноша.

Пэй Цинъянь с удовлетворением посмотрел на своего маленького супруга: хоть и худощав, но лицом весьма пригож.

По дороге Лу Ши был уверен, что Пэй Цинъянь решил жениться на нём из любви с первого взгляда. Но, оказавшись в доме Пэев, он понял, что глубоко заблуждался. Дом был неплох — три комнаты под черепичной крышей, но внутри... внутри не было практически ничего. Жилище можно было описать фразой: голые стены.

Может, этот богач предпочитает минимализм и скромность? Лу Ши застыл, словно деревянный истукан, усевшись на некое подобие табурета.

— Прости, после смерти родителей я не силён в хозяйстве, да и книги стоят дорого, пришлось продать всё ценное. Не суди строго. Сейчас принесу все сбережения, отныне ты будешь вести дом, — произнёс Пэй Цинъянь.

Лу Ши лишь невнятно промычал. Какое там не суди строго, ему хотелось плакать. Хотя, пусть муж и не оказался сказочно богатым, у него был один несомненный плюс: он добровольно передал финансовую власть в руки супруга.

Размышления Лу Ши прервались, когда он взял в руки кошель. Он поспешно заглянул внутрь: там был всего один серебряный слиток и горсть медных монет. Пересчитав их, он дрожащим голосом спросил:

— Один серебряный и триста монет... Это всё, что у тебя есть?

http://bllate.org/book/23762/2674512