Готовый перевод Deeply Rooted in Love for You / Ради тебя посажу корни любви [Быстрые миры]: Глава 13

Сян Лэ чувствовал, как внутри всё зудит от нетерпения, но при этом совершенно не понимал, как себя вести. Раньше, когда подобные мысли даже в голову не приходили, обнять за плечи или взъерошить волосы было обычным делом, а теперь он словно боялся к нему прикоснуться.

Цзун Цюэ отложил вилку, заметил капельку крема в уголке губ Сян Лэ, достал салфетку и осторожно стер её.

— Испачкался? — Сян Лэ перехватил его запястье, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Угу, совсем немного. — Цзун Цюэ поднял взгляд, посмотрел на то, как Сян Лэ пытается отвести глаза, и, отложив салфетку, мягко приподнял его за подбородок и поцеловал в губы.

Поцелуй оказался неожиданным, но он был пропитан ароматом торта и сладкого крема.

Когда они отстранились, Сян Лэ, опираясь на его плечи, переводил дыхание, а его щёки пылали:

— Кто же так делает? Чуть что — сразу целоваться.

Даже у самых любящих супругов не принято весь день напролет целоваться взасос, жизнь — это ведь не сериал.

— В любви так и бывает, — глядя на него, ответил Цзун Цюэ.

Он обрёл этого человека, полюбил его, поэтому теперь каждое его движение стало важным, а каждое прикосновение — желанным. Некоторые вещи невозможно понять, пока не испытаешь их на себе.

Сян Лэ поднял на него взгляд:

— Говоришь так, будто сам когда-то состоял в отношениях.

— Смотрел, — Цзун Цюэ крепче обхватил его за талию.

— В школе влюблённые тоже так себя ведут? — Сян Лэ уже начал размышлять, не развращает ли детей обилие подобных сцен.

— В телесериалах показывают именно так. — Цзун Цюэ подхватил его под коленями и усадил к себе на колени.

Сян Лэ, оказавшись в его объятиях, смутился и попытался встать, упершись руками в плечи:

— Не дури, нельзя же всё копировать из сериалов.

Сидеть на коленях было слишком стыдно, так не делается. Эти сериалы действительно портят молодёжь: раньше парни и девушки краснели, передавая друг другу любовные письма, а теперь только и знают, что целоваться.

— Диван слишком жёсткий, тебе будет неудобно сидеть на нём, — сказал Цзун Цюэ, удерживая его за талию.

Сян Лэ немного притих, но всё же замялся:

— Но я всё равно не должен сидеть у тебя на коленях.

— Почему нет? — спросил Цзун Цюэ, глядя на него.

Сян Лэ посмотрел на молодого человека перед собой. С какой стороны ни посмотри, он был совершенен до крайности. Даже сейчас, когда его карьера шла в гору, он не забывал, сколько поддержки получил от него в самом начале. Если бы не Цзун Цюэ, он, скорее всего, спасовал бы ещё до переезда в город, не смог бы развернуть такой бизнес и увидеть столь широкий мир.

Со стороны казалось, что это он заботится о Цзун Цюэ, но на самом деле именно юноша шаг за шагом вёл его из глухой горной деревушки к свету. Он был его духовной опорой.

Талантливый, красивый, образованный и скромный — какой бы путь ни выбрал этот человек, его ждал бы успех. Но именно этот путь — их путь — мог лечь тёмным пятном на его безупречную биографию.

Прошлой ночью, захлестнутый эмоциями, он не думал ни о чём другом, кроме того, что не хочет отпускать его, что боится даже представить будущее, где его нет. Другие вечно гонятся за острыми ощущениями, а Сян Лэ хотел лишь одного — дома, дома, в котором есть Цзун Цюэ.

И это чувство — будь то дружба, родственная привязанность или любовь — он, казалось, полностью вложил в одного человека, и оно же родилось из глубины души этого самого человека.

Он был готов пожертвовать всем. Даже если бы ему пришлось лишиться нынешнего бизнеса и состояния ради того, чтобы удержать того, кто сейчас перед ним, он бы это сделал. Но те опасения, что возникли вчера вечером, нельзя было просто отбросить.

Они — двое мужчин. Никто не благословит их союз. Другие пары могут проявлять нежность на людях, даже открыто целоваться, но если они осмелятся признаться в этом окружающим, их тут же заклеймят сумасшедшими. В деревнях, откуда они родом, за такое могли и камнями закидать.

— Цзун Цюэ, если кто-то узнает, ты понимаешь, какие будут последствия? — Сян Лэ тихо вздохнул. — Нас все будут тыкать пальцами и проклинать.

Независимо от того, как к ним относятся, это станет поводом для нападок. Их назовут душевнобольными, а карьера Цзун Цюэ может быть разрушена в одночасье.

Эпоха всё ещё недостаточно свободна. Цзун Цюэ знал это. Мужчина и женщина — вот верный путь, инь и ян должны дополнять друг друга. Поскольку это большинство, те, чья ориентация отличается, воспринимаются как отступники. Из-за невежества их даже могут записать в психически больные.

Общественное порицание и остракизм могут стоить человеку жизни.

Но история не стоит на месте, поток времени неумолимо движется вперёд. Люди учатся, познают новое, их взгляды становятся свободнее, и в конце концов обязательно наступит день, когда они смогут выйти на свет.

— Сян Лэ, если однажды всё откроется и окружающие нас не примут, ты готов переехать со мной в другое место? — спросил Цзун Цюэ.

— Дело не в переезде, твоя карьера тоже пострадает, — нахмурился Сян Лэ.

Он так упорно трудился, и если бы всё шло своим чередом, его ждало бы всеобщее признание и почет.

— Это лишь работа, а не карьера, — ответил Цзун Цюэ. — Уйдя из исследовательского института, я могу основать собственный частный центр. А если ты не сможешь выносить косые взгляды и пересуды, есть страна, где уже принят закон об однополых браках. Мы можем уехать туда.

Они проделали долгий путь, накопили достаточно средств, чтобы иметь свободу самим решать, где им жить.

— Однополые... браки? — Сян Лэ удивлённо распахнул глаза.

— Да, — подтвердил Цзун Цюэ. — Это не болезнь. Просто человек, которого ты любишь, оказался твоего пола.

Сян Лэ смотрел на него, глубоко вдыхая воздух. Закон об однополых браках означал, что кто-то уже признал законность их союза. Оказалось, что его понимание мира было неполным, оказалось, что в этом мире есть место и для них, и что они вовсе не ошибаются.

— Ты хочешь быть со мной? — спросил Цзун Цюэ.

Не как родственники, не задумываясь о том, как далеко друг от друга они будут жить, а как спутники жизни, принадлежащие друг другу до конца своих дней.

Сердце Сян Лэ забилось в ритме его серьёзного взгляда. Каждый удар твердил: да, он хочет. Хочет быть с ним, целоваться, обниматься, обладать им, не боясь расставания, зная, что они по праву принадлежат друг другу.

Сян Лэ был взволнован и немного напуган:

— Мы больше никогда не расстанемся?

— Никогда, — ответил Цзун Цюэ.

— Мы не расстанемся, правда? — Сян Лэ взял его лицо в ладони и прошептал.

У них не было брака как гарантии. Раньше люди сходились на всю жизнь, но теперь всё стало сложнее, и он боялся: что если любовь когда-нибудь угаснет, смогут ли они остаться вместе?

— Не расстанемся, — Цзун Цюэ дал ему ответ.

Его взгляд был спокойным и твёрдым, без тени сомнений. Сян Лэ обвил его шею руками:

— Хорошо, я верю тебе.

Даже если ему едва исполнилось восемнадцать, он верил, что Цзун Цюэ не из тех, кто бросает слова на ветер. Если он дал обещание, то будет исполнять его всю жизнь.

Они прижались лбами друг к другу, и Цзун Цюэ нежно поцеловал его в губы. В этот раз Сян Лэ не стал сопротивляться, а сам ответил на поцелуй.

Всё произошло естественно, поцелуй был долгим и нежным.

Когда они отстранились, дыхание обоих сбилось. Сян Лэ, подрагивая ресницами, смотрел на него, а потом закрыл глаза и прижался к нему. Вся тревога, казалось, растворилась в этих объятиях.

Влюблённые, похоже, всегда стремятся быть неразлучными. Сян Лэ говорил, что жизнь — это не сериал, но смотреть телевизор в одиночестве и смотреть его, будучи крепко обнятым — это совсем разные вещи.

Раньше Цзун Цюэ не интересовался сериалами. Когда он говорил, что посидит рядом, на деле он читал книгу, а Сян Лэ старался приглушить звук, чтобы не мешать, и даже обсудить интересные моменты было не с кем. Соседи — люди простые, с ними не обсудишь перипетии сюжета, а с деловыми партнёрами — тем более. Мама, конечно, была готова выслушать, но по характеру она была похожа на Цзун Цюэ, вся в делах, и сериалы её не интересовали.

Но теперь всё иначе. Сян Лэ всегда считал, что он ниже ростом, чем Цзун Цюэ — в конце концов, его Кэ-бао каждый день бегал, в любую погоду, неудивительно, что вымахал таким высоким. Но сейчас, сидя в его объятиях, он обнаружил, что его костяк словно меньше, он идеально помещается в этих руках, а если откинуться назад, можно опереться на плечо.

Сидеть на коленях оказалось удобно. Хотя в комнате было тепло, раньше у Сян Лэ часто мёрзли ноги, и он всегда укрывался пледом. А теперь человек за спиной был словно живая печка: талия обхвачена, руки согреты, тепло струилось непрерывно. Не было ничего более интимного, чем это.

— Сегодня ты и правда послушно смотришь со мной сериал, — Сян Лэ слегка повернул голову к человеку за спиной и, встретившись с ним взглядом, почувствовал, как сердце снова забилось чаще.

Неизвестно почему, то ли раньше он не присматривался, то ли просто не думал об этом, но теперь он заметил, что у юноши удивительно красивые глаза и брови, всё в нём было именно таким, как он любил.

— М-м, — отозвался Цзун Цюэ, глядя на того, кто не сводил с него глаз, и поцеловал его в висок.

Сян Лэ моргнул и потёрся щекой о его щеку. Странные чувства, бурлящие внутри, стали острее, и ему безумно нравилась эта близость.

Он наконец понял, что означал тот взгляд Цзун Цюэ в ту ночь на отдыхе. Он начал понимать, что когда любишь человека, хочется быть с ним рядом каждую секунду. Но даже при такой свободе, те чувства, которые приходилось сдерживать из-за стеснительности, приносили лёгкую боль. А его Кэ-бао терпел так долго.

Если бы он знал, что любовь — это такое, он бы не стал вчера отступать, причиняя боль им обоим.

Заиграла финальная песня сериала. Сян Лэ очнулся, поняв, что за всю серию толком ничего не увидел. Началась реклама, он взял пульт, переключил канал и нашёл следующую серию.

— Сможешь разобраться в сюжете? — спросил Цзун Цюэ.

— Смогу, потихоньку догоню, — Сян Лэ отложил пульт. Он набрался смелости и, когда его рука коснулась запястья Цзун Цюэ, сердце снова подпрыгнуло. Он спросил как бы невзначай: — Что будем есть на обед?

— Почти то же, что и утром, — ответил Цзун Цюэ.

— У меня-то почти то же самое, а ты ещё растёшь, нужно питаться сбалансированно, — Сян Лэ повернулся к нему.

Если питаться одними кашами и овощами, для здоровья это не очень хорошо.

Цзун Цюэ подумал о том, что осталось в корзине, и сказал:

— Тогда сделаем одно мясное блюдо и одно овощное, а я схожу куплю редьки и зимней дыни, сварю суп.

— Хорошо, — Сян Лэ выдохнул и спросил: — Хочешь, я пойду с тобой?

— Не нужно, побудь эти пару дней дома, — ответил Цзун Цюэ.

Вчера всё вышло немного сумбурно, ему нужно было понаблюдать за его состоянием.

— Ладно, — Сян Лэ с неохотой поднялся с его колен. — Оденься потеплее, на улице слякоть и холод.

— Хорошо. — Цзун Цюэ хотел повернуться, но его запястье всё ещё держали. Он посмотрел на Сян Лэ, и тот, словно обжегшись, отдёрнул руку. — Возвращайся скорее.

— Угу, — Цзун Цюэ притянул его к себе, крепко обнял и поцеловал в лоб. — Я скоро.

— Угу, — Сян Лэ отпустил его талию и проводил взглядом до двери. Он хотел пойти проводить его, но услышал:

— Не выходи в коридор, простудишься.

— Ладно. — Сян Лэ остался стоять на месте, глядя, как он надевает ботинки. Он подумал, что его Кэ-бао очень идёт пальто.

Дверь закрылась, замок щёлкнул. Сян Лэ уже не хотелось смотреть сериал. Он подошёл к корзине с овощами, выбрал всё необходимое для обеда, почистил и принялся резать.

Утренняя каша ещё осталась, он поставил её разогреваться, а в другой кастрюле начал варить рис.

Когда вся подготовительная работа была закончена, послышался звук открывающейся двери. Сян Лэ выглянул из кухни:

— Осталась одна люффа, использовать?

— Да, — Цзун Цюэ уже почувствовал аромат каши и, закрыв дверь, ответил.

— Ты даже ключи с собой взял? — Сян Лэ наблюдал, как он кладёт ключи на полку и переобувается.

— Чтобы тебе не пришлось идти открывать, — Цзун Цюэ снял пальто, принёс овощи на кухню, разложил их по местам, помыл люффу и, глядя на того, кто резал овощи, сказал: — Давай я.

— У меня руки на месте, ты что, правда считаешь меня принцессой на горошине? — Сян Лэ быстро дорезал овощи и взял вторую люффу.

Нарезанные ингредиенты аккуратно лежали в мисках, на плите что-то шкворчало, дом наполнился уютом.

Закончив, Сян Лэ отложил нож и хотел посмотреть время, но его обняли со спины. Дыхание коснулось уха, заставив сердце учащённо забиться.

— Ты чего? — Сян Лэ слегка повернул голову, пытаясь поднять руки, но обнаружил, что они в воде. Его голос стал тише: — Раньше ты не был таким любителем обниматься.

— Раньше боялся тебя напугать, — ответил Цзун Цюэ.

— А теперь не боишься? — Сян Лэ закусил губу, улыбаясь. — Ты только что меня напугал.

— Прости, — сказал Цзун Цюэ.

— Наш Кэ-бао извиняется так быстро и решительно. И что ты собираешься делать в следующий раз?

— В следующий раз сначала предупрежу, — ответил Цзун Цюэ.

Этот человек был таким тёплым. Даже если он нёс в себе груз воспоминаний, его тепло постепенно проникало глубоко в душу. Это не было делом одного дня, это было долгое, тихое и бережное проникновение.

— Кто же предупреждает о таком? — Сян Лэ легонько хлопнул его по руке. — Ладно, пойду посмотрю, сварился ли рис.

— Хорошо, — Цзун Цюэ поцеловал его в щеку и отпустил.

Сян Лэ перевёл дыхание и, когда его выпустили, пробормотал:

— Ну точно ребёнок.

Даже будучи зрелым и рассудительным, в любви он постоянно искал близости, заставляя его сердце биться в бешеном ритме и сбивая дыхание.

Цзун Цюэ смотрел на его улыбающиеся губы и принялся готовить обед.

Одно мясное, одно овощное, суп, ароматный рис — всё было готово. Цзун Цюэ ел своё, а суп поставил перед Сян Лэ. Зимняя дыня была мягкой и свежей, но, конечно, по аппетитности она уступала мясу.

— Теперь каждый раз будет так? — Сян Лэ зачерпнул ложкой суп, и от этого вопроса его уши покраснели.

Хотя вчера он был под влиянием момента, каждая деталь, всплывающая в памяти, заставляла его краснеть. Он всегда был равнодушен к таким вещам, но из учебников Цзун Цюэ знал о физиологических различиях. Конечно, у них всё было немного иначе, но если каждый раз нужно будет три дня отлёживаться на пустой диете, это станет серьёзным испытанием.

Цзун Цюэ посмотрел на его покрасневшие уши, взгляд его смягчился:

— Нет. В первый раз была плохая подготовка. Впредь, если использовать лекарственные травы, такого больше не повторится.

— А? — Сян Лэ был озадачен.

После обеда Цзун Цюэ достал купленные лекарства. Сян Лэ, глядя на банки и травы, спросил:

— Это нужно пить?

— Нет, в зависимости от твоего состояния. А пить нужно капсулы, — ответил Цзун Цюэ, подготавливая травы.

Сян Лэ удивился:

— А как же остальное?

Если это нельзя внутрь, неужели наружное применение?

Цзун Цюэ прервал работу и посмотрел на него. Сян Лэ моргнул, и лицо его вспыхнуло:

— Нет!

— Можно и не использовать, но тогда придётся отдыхать по три дня, — сказал Цзун Цюэ.

— Мы можем... не делать этого, — Сян Лэ запнулся так, что чуть не прикусил язык.

В конце концов, он к этому равнодушен, в крайнем случае можно и обойтись.

Цзун Цюэ посмотрел на него и, отвернувшись, продолжил заниматься травами:

— Результат будет тот же.

— Как может быть то же самое?! — Сян Лэ перехватил его руку. — Не надо, не делай этого.

Ему стало не по себе.

— Ты не выдержишь, — сказал Цзун Цюэ.

Они в самом разгаре любви, постоянно бездумно прижимаются друг к другу, как можно сохранять спокойствие?

— Ты кого недооцениваешь?! — Сян Лэ это задело.

Почему это он не выдержит? Он двадцать с лишним лет вообще об этом не думал.

Цзун Цюэ замер и произнёс:

— Я не выдержу.

Сян Лэ застыл, внутри разлилось тепло, дыхание снова сбилось.

— Я хочу тебя, — Цзун Цюэ подошёл ближе и поцеловал его в губы. — Если не заботиться о здоровье, будет очень больно.

Сян Лэ сжал пальцы, отводя взгляд:

— Понял...

Он не то чтобы не хотел, просто прямота этого молодого человека заставала врасплох. Так что он был вынужден согласиться, вовсе не из-за своих желаний.

Когда всё было готово, они вернулись в спальню. Сян Лэ, когда его несли на руках, покраснел до самой шеи.

— Я могу сам, — прошептал он.

— Угу, — отозвался Цзун Цюэ, но до самого дивана его так и не отпустил.

— Может, нам стоит сменить диван? — Сян Лэ в отчаянии прислонился к его плечу.

Обниматься — это хорошо, но им нельзя же срастись в одно целое.

— М-м, — ответил Цзун Цюэ. — После Нового года выберем новый.

— Новый год... — Сян Лэ вспомнил. — Точно, нам же нужно идти на обед.

— Ты правда хочешь войти в ту семью? — прямо спросил Цзун Цюэ.

Они прошли долгий путь, и у них не было особых ограничений. Семья Сян Цзе казалась гармоничной, но старшее поколение, прошедшее через те времена, неизбежно имело свои предрассудки. Как только он войдёт в эту семью, он окажется связан обязательствами, и их ориентацию вряд ли примут. В той, другой жизни, Сон Жэньцзе и Цяо Фань прошли через многое — дед Цяо Фаня был категорически против, и сколько бы доводов ни приводили, он не мог этого понять.

— Не то чтобы войти, просто мама ко мне неплохо относится, — Сян Лэ посмотрел на его спокойное лицо, протянул руку и погладил его по щеке. — Кэ-бао так давно не давал мне касаться твоего лица... Я же говорил, ты очень переживаешь.

— Угу, очень переживаю, — Цзун Цюэ перехватил его запястье.

— Я уже взрослый, самостоятельный, не собираюсь становиться частью той семьи, просто познакомлюсь, — Сян Лэ улыбнулся. — Пообедаем вместе, увижу брата... Кхм, просто увижусь. Ты с ним почти одного возраста, сможете подружиться. С мамой мы просто поддерживаем связь, встречаемся по праздникам, но они уже не могут влиять на мои решения.

У них есть родственная связь, но их разделяют годы. Можно поддерживать отношения, но у них нет права вмешиваться в его жизнь. Если что-то не устраивает — можно и перестать общаться.

Сян Лэ дорожил этой встречей, но был готов и отпустить её, потому что рядом с ним был Цзун Цюэ. Только Цзун Цюэ мог влиять на его жизнь, никто другой не был ему важнее. Он беспокоился, его Кэ-бао тоже беспокоился. Они согревали друг друга, и, конечно, он хотел, чтобы тот был спокоен.

Цзун Цюэ притянул его к себе:

— Прости, я был мелочным.

— В такой ситуации быть мелочным — это нормально, — Сян Лэ улыбнулся. — Если бы твои родственники объявились, я бы тоже ревновал.

— У меня нет родственников, есть только ты, — сказал Цзун Цюэ.

— Я знаю, — Сян Лэ погладил его по лицу. — Куда поедем после Нового года, когда купим диван?

— Ты же хотел покататься на лыжах? — напомнил Цзун Цюэ.

— Я просто сказал, я же не умею.

— Я тебя научу.

— Ты умеешь?! — удивился Сян Лэ. — Ты ведь никогда не катался?

— Научусь и научу тебя.

— Ещё неизвестно, кто из нас быстрее научится. Хотя ты умный, но лыжи — это баланс, — сказал Сян Лэ.

— Тогда ты научишь меня, — быстро перестроился Цзун Цюэ.

Сян Лэ посмотрел на него и спустя долгое время хмыкнул:

— Заметил, что после того, как мы начали встречаться, ты стал гораздо разговорчивее.

Цзун Цюэ: «...»

— Почему такое разное отношение? — Сян Лэ легонько щёлкнул его по носу. Это заставляло его чувствовать себя немного неловко, но в то же время на сердце становилось сладко.

— К любимому человеку отношение всегда другое, — ответил Цзун Цюэ.

Не то чтобы он превозносил любовь, но даже с близкими родственниками по мере взросления возникает дистанция: сын избегает матери, дочь — отца, исчезает детская близость. А с партнёром всё иначе.

Сян Лэ посмотрел на него:

— Ты боишься, что я передумаю?

Цзун Цюэ задумался и ответил:

— Угу.

На самом деле он не боялся, потому что такая близость не подразумевает отказа, но ответив так, он знал, что Сян Лэ будет доволен.

— Дурачок, я не передумаю, — рассмеялся Сян Лэ. — Оказывается, наш Кэ-бао тоже умеет бояться.

— Потому что не уверен...

— Теперь будешь уверен, — Сян Лэ погладил его по волосам, успокаивая.

Время близости всегда летит быстро. После обеда они смотрели телевизор, болтали, и вот уже вечер. Новости, главные передачи — пора спать. Вчера они ввалились в комнату в полубессознательном состоянии, а сегодня всё было иначе. С детства они спали в разных комнатах, лишь иногда в поездках жили в одном номере, но и там всегда было две кровати. А теперь иметь две комнаты не было смысла.

Дверь закрылась, поцелуи последовали один за другим. В тёмной комнате даже не успели зажечь свет.

Когда они отстранились, загорелся мягкий желтоватый свет ночника. Сян Лэ смотрел на того, кто навис над ним, и, поглаживая его по лицу, улыбнулся:

— Не думал, что наш Кэ-бао такой нетерпеливый.

Цзун Цюэ опустил голову, едва касаясь его губ, наслаждаясь близостью.

Сян Лэ, хоть и покраснел, чувствовал, как пылает спина, а сердце, охваченное этой нежностью, постепенно успокаивалось.

Влюблённость.

Раньше он думал о том, как будет выглядеть его брак, но глядя на других, видел лишь суету. А когда это коснулось его самого, всё оказалось так естественно. Столько лет он видел вокруг много красивых, нежных, умных женщин, знал, что они прекрасны, но никогда не задумывался о подобной близости.

Внешне он кажется всё более успешным и лощёным, но в глубине души он по-прежнему помнит о своих корнях. Наедине с собой или в компании Цзун Цюэ он чувствует себя максимально легко и непринуждённо: хочет — готовит, хочет — нежится в постели, торгуется на рынках, перешивает свитеры, вяжет пледы или смотрит сериалы — всё это совершенно не вяжется с его образом в глазах окружающих.

Раньше он считал, что это не имеет значения, и был уверен, что неспособен выстроить ни с кем по-настоящему близкие отношения. Ему казалось, что он даже делить постель с кем-то не смог бы, но, как выяснилось, это не так.

С каждым лёгким поцелуем его сердце словно погружалось в густой сироп. Больше не нужно было ничего опасаться или защищаться, достаточно было просто отдаться этому чувству. Оказывается, именно так выглядит пылкая влюблённость — в тысячи раз прекраснее, чем он мог себе вообразить. Ему казалось, что он вот-вот растает в этом сиропе, растворится без остатка.

— Слушай, а мы не сотрёмся до кожи? — прошептал Сян Лэ, когда поцелуй на мгновение прервался, и провёл рукой по его щеке.

Цзун Цюэ ответил:

— Нет, человеческое тело не настолько хрупкое.

— Человеческое тело — это просто чудо, — Сян Лэ лежал рядом и говорил вполголоса. Казалось бы, губы нужны для еды, и в этом процессе нет ничего особенного, но поцелуи вызывают такое странное привыкание.

— Спать хочешь? — Цзун Цюэ натянул одеяло и посмотрел на него.

Юноша в мягкой, уютной пижаме цвета топлёного молока выглядел таким нежным. В его глазах светилась чистая любовь, подёрнутая лёгкой дымкой, но эта эмоция была настолько явной, что хотелось беречь его от всего на свете.

— Не хочу, я чувствую такой прилив сил, — пальцы Сян Лэ нежно погладили переносицу Цзун Цюэ, а затем опустились на губы.

Это чувство, наверное, и называют сердечным трепетом — его совершенно невозможно сдержать. Цзун Цюэ был прав: он просто не мог устоять. Чувства не поддаются контролю разума, и лишь бешеный стук сердца безостановочно твердил ему: люблю его, люблю его, люблю его...

Цзун Цюэ перехватил его пальцы. Когда он попытался приблизиться снова, Сян Лэ остановил его, покраснев:

— Больше нельзя, а то случится непоправимое.

— У меня есть чувство меры, — ответил Цзун Цюэ и поцеловал его.

В комнате было тепло и уютно, а за окном завывал холодный ветер. Система 1314 должна была любоваться этой тёплой сценой — ведь это такой уютный дом, но она смотрела на воробьёв, притаившихся на ветках, и на падающие листья. Ей казалось, что её место именно там, на улице.

Её носитель, который когда-то возвёл сдержанность в добродетель, успешно отбросил её, доказав, что фраза о мужских обещаниях — лишь пустой звук, и навсегда останется истиной. Система, которая ещё вчера переживала за него, теперь была вынуждена в одиночку «поедать собачий корм», ведь в доме для неё не нашлось места.

Зимой воробьёв немало. Многие уже вернулись в гнёзда, но всегда остаются те, кто стоит в одиночестве, или парочки, тесно прижавшиеся друг к другу — муж и жена вместе возвращаются домой, греясь в одном гнёздышке!

Мир так велик, наверняка в нём найдётся место для носителя, но для одинокой системы — нет.

Первый опыт всё ещё давал о себе знать, поэтому Сян Лэ послушно провёл дома несколько дней. Цзун Цюэ, помимо ежедневных утренних тренировок и походов за продуктами, всё остальное время был рядом.

— Эту камеру я заказал из-за границы, говорят, она лучшая, — Сян Лэ наконец вручил подарок на день рождения, который несколько дней пролежал на журнальном столике. — Можешь оценить, хорошая она или нет?

— Действительно, топовая модель, — Цзун Цюэ изучил характеристики. — Спасибо.

— Ну чего ты меня благодаришь? Главное, что тебе нравится, — улыбнулся Сян Лэ.

Цзун Цюэ встал и навёл объектив на человека, сидевшего на диване. Сян Лэ тут же напрягся:

— Ты меня будешь снимать?

— Уже, — Цзун Цюэ пересел к нему, показывая снимок. — Можно будет взять её в путешествие.

— Как чётко получилось, — Сян Лэ разглядывал самого себя на экране, выглядел он на фото отлично. — Давай распечатаем этот снимок.

— Хорошо, — кивнул Цзун Цюэ. — А что ты приготовил в подарок для Сун Жэньцзе?

— То, о чём ты тогда говорил: баскетбольный мяч с автографом звезды. Я в этом не очень разбираюсь, просто слышал, что этот игрок довольно знаменит... — Сян Лэ замолчал, а потом спохватился: — Ой, точно! Я же собирался забрать его пару дней назад и совсем забыл.

— Нужно куда-то ехать? — спросил Цзун Цюэ.

— Нет, просто позвоню помощнику, пусть заберёт. Надеюсь, он ещё не ушёл на выходные, — пробормотал Сян Лэ и, сидя рядом, набрал номер.

Цзун Цюэ поднял камеру и сделал снимок того, как он разговаривает по телефону.

...

В столице на Новый год было очень оживлённо. Хотя празднование и не было таким масштабным, как на Праздник весны, улицы уже украшали гирляндами, поток машин напоминал бурлящий поток, а у новых торговых центров толпились люди.

— Кажется, недалеко от нас открылся новый кинотеатр, — Сян Лэ остановился на перекрёстке, глядя на торговый центр. — Говорят, на праздники выходит новый фильм.

— Сходим вместе, — предложил Цзун Цюэ.

— Договорились, — Сян Лэ тронулся с места, когда загорелся зелёный свет, и спросил: — Не хочешь научиться водить?

Так будет удобнее добираться куда угодно.

— После праздников пойду на курсы, — ответил Цзун Цюэ. Он не так часто куда-то ездил, но с правами действительно будет проще.

— Как получишь права, я куплю тебе машину, — улыбнулся Сян Лэ. — Выберешь сам, какую хочешь.

— Не нужно, буду ездить на той, что есть, — сказал Цзун Цюэ.

— Эта машина уже старовата. Ты же сам говорил, что молодёжь любит машины? Не экономь на мне, — ответил Сян Лэ.

— Хорошо, тогда вместе выберем, — Цзун Цюэ вспомнил, как тогда спрашивал его о предпочтениях.

Все те советы, конечно, были ради него, а так называемый младший брат был лишь предлогом. Эта машина действительно была не новой, так что сменить её на более мощную и безопасную — неплохая идея.

— Угу, — улыбнулся Сян Лэ.

Машина остановилась у жилого комплекса в самом центре столицы. Охрана здесь была серьёзная: Сян Лэ позвонил, спустя некоторое время вышел человек, записал их данные, проверил документы и открыл ворота.

Комплекс был немного старым, но дома здесь стояли отдельно друг от друга. Когда они подъехали к нужному дому, их уже ждала Сян Цзе, а рядом с ней стоял парень, черты лица которого немного напоминали её.

Сян Лэ нашёл парковочное место и заглушил мотор. Они заметили их и направились навстречу.

— Приехали, не нервничай, — Сян Лэ отстегнул ремень безопасности и сказал Цзун Цюэ.

Цзун Цюэ тоже вышел из машины. Сян Цзе первой заметила Сян Лэ, её лицо озарила улыбка:

— Я всё думала, когда же вы приедете, а вот и вы! На улице холодно, скорее в дом.

— Мам, подожди, я привёз кое-что, — Сян Лэ подошёл к багажнику.

— Приехали и приехали, зачем ещё что-то везти? — Сян Цзе позвала того, кто стоял позади неё: — Жэньцзе, помоги-ка им донести.

— Хорошо, — отозвался Сун Жэньцзе. Он смотрел на статного и мягкого на вид юношу, но слово брат, которое вертелось на языке, так и не решился произнести.

— Не нужно, тут немного вещей, — Сян Лэ достал пакеты, часть передал Цзун Цюэ, остальное взял сам. Он посмотрел на дерзкого на вид парня, который был похож на него самого на треть, и подумал, что кровные узы — это удивительная вещь.

Единоутробные братья, жившие в разных мирах, оказались так похожи.

— Привет, — улыбнулся Сян Лэ.

Сун Жэньцзе запнулся:

— Привет.

— Какое ещё привет? Скажи брат, — Сян Цзе легонько хлопнула его по спине.

— Брат, — Цзун Цюэ закрыл багажник и подошёл к Сян Лэ, обратившись к Сян Цзе: — Тётя Сян.

— Ой, Цзун Цюэ, кажется, ты стал ещё выше, — Сян Цзе с восхищением посмотрела на него. И дело было не только в его успехах, она всегда была благодарна ему за то, что он столько лет был рядом с её сыном. Она любила его как родного, но невольно сравнивала с собственным сыном.

Чужой ребёнок вырос таким зрелым, спокойным и открытым, а её собственный — вечно какой-то угрюмый.

— Я тоже всё время говорю, что он сильно вырос, — Сян Лэ посмотрел на Цзун Цюэ, и в его глазах засияла нежность.

— Пойдёмте, на улице холодно, нечего здесь стоять, — позвала Сян Цзе. — Мы с твоим дядей Суном сегодня сами готовили, накрыли полный стол, вас ждали.

— Спасибо, мам, — сказал Сян Лэ.

— Ну что ты, не стоит благодарности, — Сян Цзе повела их за собой. Сян Лэ, неся пакеты, обернулся на Цзун Цюэ, и они последовали за ней.

Сун Жэньцзе остался стоять на месте, глядя на человека, идущего рядом с его братом, и чувствуя себя лишним. Он поспешил догнать их. Цзун Цюэ лишь мельком взглянул на него и больше не обращал внимания.

Хотя в глазах парня читалась некоторая дерзость, Сян Цзе воспитала его хорошо: в нём не было злобы. И хотя возвращение Сян Лэ вызывало у него лёгкое замешательство, в глубине души он явно был рад.

Дверь открылась, Сян Цзе провела гостей внутрь. Когда она попросила Сун Жэньцзе забрать вещи, из кухни вышел мужчина:

— Приехали?

Дом был очень опрятным, в нём чувствовался уют, но Сян Лэ, увидев мужчину средних лет, невольно напрягся. Ничего особенного, просто мужчина был настолько внушительным, что даже при попытке проявить дружелюбие от него исходила мощная аура.

— Да, приехали, это Лэ-лэ, — представила Сян Цзе. — А это твой дядя Сун.

— Здравствуйте, дядя Сун, — поздоровался Сян Лэ.

— Здравствуй. Чувствуй себя как дома, не стесняйся, — Сун Цзюнь окинул его взглядом.

— Спасибо, — Сян Лэ пожал ему руку.

— Ой, ну что за формальности, зачем руки пожимать, — Сян Цзе рассмеялась. — А это Цзун Цюэ, младший брат Лэ-лэ, это дядя Сун.

— Здравствуйте, дядя Сун, — Цзун Цюэ внимательно посмотрел на мужчину и поклонился.

— Здравствуй, — Сун Цзюнь перевёл взгляд на Цзун Цюэ и слегка прищурился.

Юноша выглядел очень молодым. Несмотря на высокий рост, в его чертах всё ещё угадывалась некая юношеская незрелость. Обычно молодые люди в таком возрасте либо полны энергии, либо ещё совсем дети, и даже если они спокойны, от них не должно исходить такой ауры.

Он сам прошёл через те времена, видел хаос и кровь, поэтому обычно молодые люди рядом с ним чувствовали себя робко, но этот парень был абсолютно невозмутим.

Сун Цзюнь задержал на нём взгляд чуть дольше, чем следовало. Сян Лэ был озадачен, а Сян Цзе подтолкнула мужа локтем:

— Эй, пригласи гостей пройти, не стой в дверях.

— Проходите, — Сун Цзюнь отошёл в сторону. — Как доехали?

— На машине, — Сян Лэ старался сохранять спокойствие, хотя ему приходилось общаться со многими бизнес-магнатами, но при виде этого человека он всё равно чувствовал себя маленьким мальчиком, который впервые встретил директора школы Цзун Цюэ.

— Сейчас за рулём нужно быть особенно внимательным, — сказал Сун Цзюнь. — Садитесь, Жэньцзе, принеси чай.

— Иду, — Сун Жэньцзе оставил вещи и, глядя на всех этих людей, почувствовал себя самым последним в очереди.

— Я сама, попейте горячей воды, согрейтесь, — Сян Цзе налила воды.

— Спасибо, — отозвался Цзун Цюэ.

Он опустил голову, слегка подул на чашку и сделал глоток, словно не замечая направленного на него взгляда.

Аура у этого человека была сильной, и дело было не только в высоком положении. В глубине души у него была твёрдость, но он не утратил и проницательности — той самой, которая присуща людям с похожим прошлым.

Цзун Цюэ прожил в этом мире очень долго, с самого детства, и многое научился скрывать — даже Сян Цзе этого не видела, но этот человек заметил.

Впрочем, это были лишь догадки. Цзун Цюэ нужно было лишь убедиться, что он не желает зла Сян Лэ, а остальное его не касалось.

Такой человек не станет вредить ребёнку, как Сян Лэ, а при его статусе никто не посмеет обидеть Сян Лэ за его спиной. Тогда почему в оригинальной версии сюжета с юношей случилась беда?

http://bllate.org/book/23695/2632859