Цзун Цюэ, чьи пальцы замерли, едва вынув из сумки тетрадь с контрольными работами, произнес:

— У тебя не очень хорошо с русским языком.

1314 отозвалось:

— ?

Линь Хэн в тот день пришел в школу чуть раньше обычного. Снова отложив тетради, он обнаружил под ними ту самую пачку контрольных. Они выглядели подозрительно чистыми и аккуратными: в полях не было ни единой пометки, даже привычного слова «решение». Только в тестовой части стояло несколько галочек, а дальше, видимо, вспомнив, что нужно заполнить бланк ответов, он и вовсе перестал их ставить.

Вечером, сидя за столом, Линь Хэн листал эти листы и размышлял: как у него хватило совести принести ему практически пустые работы?

Уму непостижимо.

Поэтому перед сном Цзун Цюэ получил запрос на добавление в друзья из общего чата класса и короткое приветствие.

Линь Хэн: Хотя бы пиши «решение» к задачам.

Хотя бы для того, чтобы отношение к учебе выглядело приличным.

Цзун Цюэ постучал пальцами по экрану: На ЕГЭ за одно только слово «решение» баллы не ставят.

Звучало весьма самоуверенно.

Впрочем, доля правды в этом была. Линь Хэн покрутил в руках ручку и напечатал: Но почерк у тебя очень даже неплохой.

Хвалить нужно вовремя, нельзя убивать инициативу на корню.

Цзун Цюэ: Мгм, спасибо.

Линь Хэн посмотрел на это «мгм», и у него зачесались руки: Товарищ, будь скромнее.

Сообщение ушло. Он слегка сжал ручку, чувствуя, что снова сказал лишнее, и уже хотел нажать «отменить», как пришел ответ.

Цзун Цюэ: Мгм, отдыхай, спокойной ночи.

Кнопка отмены осталась нетронутой. Линь Хэн отправил два слова: Спокойной ночи.

Отложив телефон, он продолжил разбирать записи, но на какой-то букве его рука дрогнула, и он тихо рассмеялся:

— Значит, это у него стандартный набор?

Глава 6. Кто не восхищается нежностью (6)

Такие конспекты продолжали появляться, а капитал, в который вкладывался Цзун Цюэ, неуклонно рос. Факты доказывали, что у него отличное чутье и удача: несмотря на высокие риски краткосрочных сделок, они позволяли быстро прокручивать основной капитал.

Покупать на спаде, продавать на пике, забирая разницу.

— Хозяин, может, сначала вернешь долги? — спросил 1314, глядя, как тот снова вкладывает почти все деньги.

— Доходность на этом этапе неплохая, — ответил Цзун Цюэ, покидая угол интернет-кафе.

Инвестиции зависят не только от чутья, но и от времени. Нужно успеть снять сливки, пока доход высок, чтобы накопить стартовый капитал. Если упустить момент, то усилий для достижения того же результата потребуется в разы больше.

Когда он вышел из кафе, небо уже почернело. Цзун Цюэ пересел на метро, потом на автобус, прошел пешком около десяти минут и свернул в полуразрушенный переулок.

Когда-то уложенная бетонная плитка давно потрескалась, обнажив грязное месиво из песка и гравия, но никто не спешил это чинить. Переулок был глубоким, уличные фонари почти не освещали его, и лишь свет фар проезжающих машин на мгновение выхватывал путь вперед.

Машина въехала во двор, фары погасли. Цзун Цюэ, светя фонариком телефона, пробирался вперед, как вдруг услышал шорох обуви по гравию и увидел в темноте тлеющий огонек сигареты.

Луч света метнулся в сторону. Из-за угла вышел парень, одна рука в кармане, другой он инстинктивно прикрыл глаза:

— Да выруби ты эту хрень, глаза слепит, мать твою!

У парня были выкрашенные в желтый цвет волосы с яркими прядями, а за спиной маячили такие же сомнительные типы.

Цзун Цюэ отвел луч в сторону и, глядя на компанию, с которой раньше постоянно ошивался оригинал, спросил:

— Что-то нужно?

— Да так, проведать зашли. Ну что, сколько наварил на этой неделе? — Желтый протянул руку и обнял его за плечи, но тут же недовольно дернулся. — Слушай, ну зачем ты такой высокий? Даже по-братски обняться неудобно.

Цзун Цюэ взглянул на его руку у себя на плече, перевел взгляд на лицо и спросил:

— Пришли посмотреть, сдох я или нет?

Желтый встретился с ним взглядом и внезапно крепче сжал его плечо:

— Не говори ерунды. Мы уже навели справки: ты теперь живешь в общежитии, в школе у тебя все пучком, значит, все нормально. А чего ты в кепке?

— Пробил затылок, наложили пару швов, — прямо ответил Цзун Цюэ. — Когда очнулся, все ценные вещи уже подчистили.

— Это точно те школьники постарались! — Желтый наткнулся на тяжелый взгляд Цзун Цюэ и почувствовал, как внутри похолодело. Он отпустил плечо и выхватил телефон из его рук. — Неплохой аппарат.

— В аренде, — Цзун Цюэ крепко перехватил телефон и посмотрел ему в глаза. — Слушай, Лю-гэ, слышал выражение: голого не пугают тем, что у него отберут одежду?

— К чему это ты? — Желтый облизнул губы.

— Если бы я заявил в полицию о том случае, как думаешь, где бы ты сейчас оказался? — спокойно спросил Цзун Цюэ.

В прошлом, когда он выезжал на съемки в дикие места, ему часто попадались люди, не знающие правил. Обычно вопросы решались деньгами, но если кто-то перекрывал дорогу, раскидывая гвозди, он просто давил на газ.

У этих парней не было никакой серьезной поддержки, они занимались лишь мелким вымогательством у школьников, но были крайне назойливы. Их визит был неизбежен, просто они пришли быстрее, чем он ожидал. А с такими людьми можно было договориться, только став еще жестче, иначе спокойной жизни не видать.

— Да пошел ты, не я тебе голову проломил! Пойдем в полицию — сядем вместе, — хмыкнул Желтый.

— Значит, сядем вместе, — Цзун Цюэ смотрел на него с невозмутимым спокойствием. — У меня больше ничего нет, и терять мне нечего. А у тебя?

В этой фразе, подхваченной холодным ночным ветром, было что-то зловещее. Остальные за спиной занервничали.

— Кого ты пугаешь? — один из них бросил окурок. — Думаешь, я испугаюсь твоих угроз?!

— Точно! — поддакнул другой.

— Хотите попробовать? — Цзун Цюэ сунул телефон в карман, и неровный свет экрана едва освещал площадку.

Желтый инстинктивно приготовился, но чья-то рука внезапно вцепилась ему в горло и прижала к стене. Хватка была железной, дыхание перекрыло напрочь. Он отчаянно пытался оторвать руку, но та даже не шелохнулась. Лицо Желтого побагровело:

— От… пусти…

Остальные направили свет своих телефонов, но в полумраке Желтый едва видел лицо противника, зато отчетливо видел его глаза — в них не было ни капли страха или сомнения.

— Чего стоите… валите его…

Остальные в панике дернулись вперед, но рука Цзун Цюэ сжалась еще сильнее, так что ноги Желтого оторвались от земли:

— Не подходите. Если хотите умереть — мы отправимся на тот свет вместе.

Он не раз смотрел смерти в лицо: будь то погребение в песках или естественный закат жизни — он прошел через все, поэтому страха перед концом у него не было.

Остальные замерли на месте, крича:

— Не делай глупостей!

Они часто дрались, но убивать никого не собирались — за это полагалась вышка.

— Я… я хочу жить… — едва прохрипел Желтый, и рука на его горле разжалась.

Он рухнул на колени, хватаясь за шею и заходясь в жутком кашле, словно пытаясь выплюнуть собственные легкие. Его трясло. Это было ужасно — в глазах уже начало темнеть, он понял, что тот парень действительно был готов его убить.

— В наших кругах все делается ради денег, не стоит заходить слишком далеко, — Цзун Цюэ стряхнул руку, достал из кармана две купюры, присел и протянул их парню.

Желтый дернулся, глядя на него воспаленными глазами:

— Че… чего это?

— Отступные. Кто меня тогда ударил, я выяснять не буду. Держитесь от меня подальше, иначе я не ручаюсь за то, что сделаю, — Цзун Цюэ слегка шевельнул пальцами.

Желтый дрожащими руками взял деньги и, опираясь на дружков, поднялся:

— Ладно, разошлись так разошлись!

Они поспешно удалились, оставив после себя запах дешевого табака. Из щели в двери пробился свет, и раздался старческий, но добрый голос, в котором, однако, слышалась настороженность:

— Кто там? Кто снаружи?

— Это я, — отозвался Цзун Цюэ.

— Сяо Цюэ? Сейчас открою, — в голосе старика послышалась радость.

— Хозяин, нужно ценить жизнь. Каждая жизнь требует огромных сил для роста. Берегите себя и других, нельзя так просто предлагать кому-то умереть вместе, иначе последует суровое наказание, — пробормотал 1314.

— Я их просто пугал, — ответил Цзун Цюэ. — Голого не пугают тем, что у него отберут одежду, а наглого — тем, что он готов рискнуть жизнью.

Хотя слова хозяина звучали логично, система все равно волновалась. В конце концов, когда она только нашла его, он не проявил никакой радости от того, что получил шанс на новую жизнь.

— Сяо Цюэ, когда пришел? Почему не постучал? — пожилой человек с седой головой, щурясь, смотрел на него. Несмотря на возраст, старик выглядел худощавым, но крепким.

— Только что, — Цзун Цюэ вошел во двор.

Старик закрыл дверь:

— Поел? Хочешь, приготовлю чего-нибудь?

— Я уже поел, спасибо, — Цзун Цюэ обошел сваленный во дворе хлам.

Двор был крошечным: две комнаты, одна спереди — кухня, другая сзади — жилая. В отличие от современных домов, крыша здесь была из черепицы, поросшей мхом, которая в дождь превращалась в сплошной поток воды.

Говорили, что этот дом строили еще его предки. В городе, где каждый метр на вес золота, такая недвижимость стоила бы дорого, но дом находился в глуши, в старом квартале. Добираться сюда приходилось долго, здание давно обветшало и считалось аварийным, так что продать его было невозможно.

По двору были разложены мешки с бутылками и банками, аккуратные стопки картона. Именно благодаря этому старик помогал оригиналу не голодать в школе. Из-за такой нищеты родственники, у которых он занимал деньги, не приходили к старику с требованиями, а искали сбежавшего отца Цзун Цюэ.

Цзун Цюэ скользнул взглядом по двору. Старик смущенно вытер руки о полы одежды:

— Завтра все продам. Это не грязно, я все вымыл, когда собирал.

— Хорошо, — Цзун Цюэ прошел в заднюю комнату. — Я пойду делать уроки.

Действительно, грязно не было. Несмотря на горы вещей, неприятного запаха не чувствовалось, а виноградная лоза, обвивающая проволоку, пустила свежие зеленые листья, выглядя удивительно живой.

В горшках на окне зеленели ростки овощей. Мебель была старой, ткань выцвела, но все было чисто убрано. Даже одежда на старике была опрятной, хоть и очень поношенной.

— Уроки — это хорошо, — старик что-то вспомнил и полез в карман. — Ты на прошлой неделе не приезжал, не взял деньги на расходы, я не знал, как передать.

Он развернул носовой платок, в котором лежали монеты и купюры. Когда Цзун Цюэ взял их, ему показалось, что они еще хранят тепло рук старика.

— Ешь хорошо в школе, не отказывай себе ни в чем, слышишь? — сказал старик.

— Бабушка, ты тоже, — ответил Цзун Цюэ.

— Хорошо-хорошо, я и так мало ем, — глаза старика заблестели от влаги в свете лампы, он поторопил его: — Иди делай уроки, не буду тебе мешать.

— Угу, — Цзун Цюэ вошел в комнату и включил настольную лампу.

Когда он жил своей настоящей жизнью, он не был близок с семьей, но всегда обеспечивал их всем необходимым. Даже когда его называли хладнокровным, родители всегда вставали на его защиту.

Он не был идеальным, а поведение оригинала можно было назвать откровенным издевательством. Большую часть денег, заработанных таким тяжелым трудом, тот спускал в интернет-кафе и игровых залах, презирая источник этих средств и одновременно эксплуатируя его.

— Хозяин, посмотрите, бабушка живет так тяжело, но все равно так дорожит жизнью, — система пыталась вразумить его, опасаясь, что он свернет не туда.

— Какое именно суровое наказание ты имела в виду? — спросил Цзун Цюэ.

— Тот, кто пренебрегает своей жизнью, не только не выполнит задание, но и лишится Звездных монет, — серьезно ответила система. — А те, кто игнорирует правила мира и убивает других, будут приравнены к багам.

С багами сначала разбирается система, а если они выходят за рамки ее возможностей, их передают в «Отряд ликвидации». Даже если такой человек сможет покинуть малый мир, его полностью уничтожат.

Глава 7. Кто не восхищается нежностью (7)

— Например? — Цзун Цюэ открыл учебник.

— Например, в такой мирной эпохе нельзя просто так отнимать жизнь. Но если кто-то угрожает вашей безопасности, разрешена самооборона. Или, скажем, если вы попадете в мир, где действует закон джунглей, где нужно убить, чтобы выжить, то ваша первая задача — сохранить свою жизнь, — объяснила 1314. — Мы очень гуманны, хозяин, не бойтесь.

— Понял, приступаю к урокам, — Цзун Цюэ достал телефон, посмотрел список заданий и начал с математики.

— О, хорошо, — система наблюдала за хозяином, который сидел прямо и очень старательно писал, и размышляла.

Хозяин, кажется, совсем не боится. Интересно, стал ли он хоть немного больше дорожить жизнью?

А Цзун Цюэ думал о том, что существуют и более высокоуровневые миры, а на каком уровне находится сама система — неизвестно.

Уроки, конечно, нужно делать. Только в тесте из трех вопросов он намеренно сделал две ошибки, в заданиях на заполнение пропусков, кроме первого, почти все ответы были неверными, а в развернутых задачах он расписал только первый шаг.

У двоечника и задания должны быть соответствующими — даже если он ошибется, учитель не удивится.

Но система, глядя, как хозяин на черновике выводит аккуратные столбики и формулы, получая абсолютно верные ответы, подумала, что даже роль двоечника он исполняет очень ответственно.

Контрольная была решена от начала до конца, а с учетом поиска формул в учебнике, ночь была уже глубокой.

Цзун Цюэ посмотрел на лист, подумал и написал «Решение» в пустых полях задач. Как и сказал Линь Хэн, нужно хотя бы показать учителю, что отношение к учебе серьезное.

Собрав вещи, он посмотрел на деньги, оставленные на расходы, нашел коробочку, убрал их туда и запер в ящике стола. Только после этого он лег спать.

Дома жизнь текла неторопливо. Когда он проснулся, почти весь хлам во дворе был продан, старика дома не было, но на плите в кухне еда оставалась теплой.

Позавтракав и помыв посуду, он подумал об обеде, но в полдень старик принес мясной фарш, сказав, что будут пельмени. Все попытки Цзун Цюэ помочь были отвергнуты.

За обедом в его миске пельмени были с тонким тестом и щедрой мясной начинкой, а у старика — почти одни овощи.

Цзун Цюэ задержал взгляд на его миске. Старик улыбнулся:

— Вкусно?

— У тебя только овощные, — сказал Цзун Цюэ.

— Я уже старый, мясо плохо перевариваю, овощи — самое то, — засмеялся старик. — Ты молодой, растешь, ешь больше, если мало — еще осталось.

Цзун Цюэ взял пустую миску, переложил туда половину своих пельменей, затем взял половину из миски старика, перемешал и поставил перед ним:

— Давай пополам, слишком много мяса — это жирно.

— Ой, ой, — старик замер с палочками в руках, ошарашенный. — Ну надо же…

Он глубоко вздохнул и улыбнулся:

— Сяо Цюэ действительно вырос.

— Хозяин, вы такой почтительный, — похвалила 1314.

— Так будет честнее, — Цзун Цюэ опустил голову, продолжая есть.

Может, тот и привык обделять себя, но с ним это не пройдет.

В пятницу после обеда начинались выходные, а в воскресенье нужно было возвращаться в школу. Несмотря на то что Цзун Цюэ несколько раз вежливо отказывался, его рюкзак все равно был битком набит закусками.

— И ящик молока возьми, пей больше, чтобы расти, — старик впихнул ему пакеты в руки.

— Хозяин, от подарков родителей еще можно отказаться, но от заботы бабушки — нет, просто примите, — посоветовала 1314.

Мало кто уезжал от бабушки худым, обычно все возвращались откормленными, да еще и с полными сумками гостинцев.

Цзун Цюэ проглотил фразу о том, что все это можно купить в школе, и взял ящик с молоком:

— Возьму только это, больше не унесу.

— Хорошо, будь осторожен в дороге, — напутствовал старик.

— Угу, понял, — Цзун Цюэ развернулся и ушел.

Он вышел пораньше и, не поехав сразу в школу, заглянул в мастерскую по чистке обуви рядом с Пиньань-дао, чтобы забрать свои туфли.

В этот момент Линь Хэн получил от него сообщение: Дома?

Он чуть пошевелил пальцами, отправляя ответ: Что-то случилось?

Цзун Цюэ, услышав вибрацию телефона, остановился: Угу, хочу вернуть одежду и обувь.

Линь Хэн отложил вилку с фруктами и нажал на кнопку голосового вызова. Когда на том конце ответили, он спросил:

— Ты уже у моего дома?

В голосе слышалось нескрываемое удивление. Цзун Цюэ остановился у светофора:

— Нет, только забрал туфли. Ты не дома?

Голос в трубке был спокойным, словно даже шум машин на заднем плане стал тише. Линь Хэн встал:

— Я выхожу, скоро буду.

Если упустить этот момент, потом вернуть вещи будет сложнее.

— Хорошо, — ответил Цзун Цюэ.

Разговор оборвался. Линь Хэн усмехнулся:

— Тогда я вешаю трубку.

— Угу, — ответили на том конце.

Звонок завершился. Линь Хэн не мог сдержать улыбку:

— Точно, стандартный набор.

Убрав телефон, он упаковал фрукты в холодильник:

— Мам, я ушел.

— Мы же собирались вместе, водитель еще не приехал, — мама Линь выглянула из комнаты, держа в руках кисть для макияжа — она успела накраситься только наполовину.

— Друг зовет, я на метро, — Линь Хэн обулся и открыл дверь.

Мать не стала возражать, лишь поддразнила:

— Точно друг? Не завел ли ты в школе маленькую подружку?

— Нет, в школе запрещены ранние романы, — беспомощно отозвался Линь Хэн.

— Запрещены? Если бы школьники были такими послушными, мы с твоим отцом не бегали бы семь лет с выпускного до университета, — засмеялась мама. — Даже если бы ты и завел, я бы тебя не ругала.

— Правда, нет никого, — Линь Хэн закрыл дверь. — Ушел, пока.

— Пока, будь осторожен, — повысила голос мать.

— Хорошо, — ответил Линь Хэн.

Он не думал, что мама действительно так уж поддерживает его в поисках подружки, просто чувствовал, что его сейчас ослепили демонстрацией любви.

От Пиньань-дао до школы ходил прямой автобус, но он ехал очень медленно. Линь Хэн же добирался на метро прямо до ворот школы, но, подойдя к дому, он не увидел того, кто должен был его ждать.

http://bllate.org/book/23695/2632850