Готовый перевод The Fulan from the Neighboring Kingdom / Фулан из соседнего царства: Глава 4 Побег

Вернувшись во дворец, императрица избрала по отношению к Чжуан Цзи Чжу тактику слепоты. Она освободила его от утренних приветствий, приставила к нему специального наставника по этикету и определила в класс ускоренного обучения игре на цитре, шахматам, каллиграфии и живописи.

Учителей ждало великое потрясение: каллиграфия и живопись Чжуан Цзи Чжу оказались великолепными. Разумеется, в игре на цитре он был абсолютным невеждой, а в шахматах — совершенно безнадежен. Однако для успеха хватало и одного-двух достоинств. В итоге, не проучив ученика и дня, наставники ускоренного класса объявили, что Чжуан Цзи Чжу с успехом «завершил обучение». Император был вне себя от радости. Он-то полагал, что внешность у сына заурядная, но даже не подозревал, что в даосском храме тот в совершенстве освоил живопись и каллиграфию.

В отличие от демонстративного игнорирования со стороны императрицы, император проявлял к нему относительную близость. Каждый день в полдень он навещал юношу и разделял с ним трапезу, укрепляя лицемерную отцовско-сынскую дружбу, а заодно приказал сшить для него самые роскошные наряды. Спустя несколько дней в покои принца один за другим потекли свертки с вышитыми одеждами нежно-розовых, алых, бледно-желтых и прочих утонченных расцветок.

Это были поистине великолепные одеяния, украшенные роскошными пионами и прекрасными камелиями, созданные для того, чтобы подчеркивать изящество. В итоге Чжуан Цзи Чжу почти ничего из этого не надевал, с величайшим трудом отыскав среди подарков самые простые платья, вышитые скромными листьями лотуса.

Помимо одежды, в покои принца ручейком полились румяна, золото и серебро, что изрядно тяготило Чжуан Цзи Чжу, чьи эстетические вкусы резко отличались от вкусов жителей государства Сяо и который отроду не занимался наведением марафета. Тем не менее, даже облаченный в простую одежду, он ни в чем не уступал придворным красавцам, выгодно отличаясь от них собственным неповторимым стилем.

Помимо самого Чжуан Цзи Чжу, во дворец прибыли старший, четвертый и пятый принцы, рожденные императрицей. Они проявляли жгучее любопытство к третьему принцу, столько лет проведшему в изгнании и вернувшемуся с такой помпой. На следующий день после его прибытия они сговорились нанести ему визит.

Когда те вошли, Чжуан Цзи Чжу как раз постигал основы изящной поступи под руководством Мо Шу и Цзинь Шу. Принц наотрез отказывался семенить шажками, из-за чего наставник по этикету вновь и вновь делал ему замечания.

Чжуан Цзи Чжу воспринимал это лишь как легкую разминку, продолжая передвигаться по саду привычной походкой. Пятый принц, ступив на аллею, округлил глаза от изумления и искренне воскликнул: «Третий брат поистине подобен отшельнику! Даже шагает не так, как простые смертные. Словно истинный небожитель, обретший бессмертие!»

Пятому принцу Чжуан Цзи Суну исполнилось всего тринадцать лет. По современным меркам он учился лишь в первом классе средней школы. Круглолицый, пухлый и невероятно миловидный, он обладал нежной кожей с легким детским румянцем. Едва увидев его, Чжуан Цзи Чжу отпустил наставника по этикету и пригласил пятого брата отведать сладостей.

Следом за ним подтянулись старший принц Чжуан Цзи Мэй и четвертый принц Чжуан Цзи Цюй, тоже решившие присоединиться к чаепитию. Старший принц Чжуан Цзи Мэй даже преподнес в подарок нефритовую подвеску, выказывая необычное дружелюбие. Все трое проявили лишь чистое детское любопытство, не тая в себе дурных мыслей, что немало удивило Чжуан Цзи Чжу.

Впрочем, причина быстро прояснилась: властная и занимающая высокое положение императрица стремилась окружить их надежной защитой.

Первые пятеро сыновей императора Сяо приходились друг другу братьями. Сначала на свет появились пять принцев, названных именами сливы, орхидеи, бамбука, хризантемы и сосны, а затем родился младший шестой принц Цзянь, которому едва исполнилось двенадцать. Второй принц по имени Лань скончался в детстве, так что во дворце остались лишь трое принцев-наследников императрицы да шестой принц Цзянь. Будучи сверстниками, они сгорали от любопытства к внезапно вернувшемуся в столицу третьему брату.

Заметив смуглую кожу слуги Мо Шу и крупное винно-красное родимое пятно размером с ладонь на лице Цзинь Шу, они стали расспрашивать еще усерднее.

Четвертый принц Чжуан Цзи Цюй с любопытством уставился на Цзинь Шу и не удержался от вопроса: «Третий брат, твой слуга выглядит так странно. Это красное пятно на щеке намалевано краской? Если приглядеться, оно похоже на рыбью чешую!»

Чжуан Цзи Чжу ответил коротко: «Цзинь Шу родился с ним. Это удивительно».

Из двух ближайших слуг Чжуан Цзи Чжу Мо Шу был определен к нему родной матерью, а Цзинь Шу сам мальчик подобрал лютой зимой. На момент встречи малышу было всего три года, и он едва умел говорить. После смерти отца заступиться за сироту было некому, а родимое пятно на лице сочли дурным знамением и выгнали ребенка на улицу. Воспитываемый последние семь лет, теперь он достиг девятилетнего возраста.

Пятый принц Чжуан Цзи Сун дважды взглянул на слуг и больше не стал акцентировать на этом внимание. Вместо этого он с любопытством спросил Чжуан Цзи Чжу: «Я слышал от отца, что третий брат отправится в царство Чжан для заключения мира с их ужасным кровожадным монархом. Неужели третий брат совсем не боится?»

Чжуан Цзи Чжу откусил кусочек османтусового печенья, неторопливо проглотил его и запил половиной чашки чая. Все это время пятый принц не сводил с него пытливых глаз. Чжуан Цзи Чжу парировал вопрос: «Отцу самому довелось услышать об этом не от очевидцев. Откуда же пятый брат знает подробности? Ты что, собственными глазами видел, как тот монарх ест людей?»

— Нет, мне рассказали дворцовые слуги, — ответил Чжуан Цзи Сун. — Когда новый император царства Чжан взошел на престол, в тех краях разразилась засуха. Ну, как говорили слуги... Ах да, урожай погиб, есть и пить было нечего, и тогда они подняли восстание. Их армия шла в бой на голодный желудок, сражаясь и одновременно пожирая мясо, прямо кусками срезая его с тел врагов! И пили их кровь! Я слышал, у них каждый год случаются засухи и голод, а неурожай повторяется ежегодно. Когда наступает голод, они даже едят собственных сородичей! Это настолько ужасно, что я ни за что не согласился бы отправиться в те края. Ради спасения шестого брата третий брат совершает поистине великий поступок, я им восхищаюсь.

Старший принц Чжуан Цзи Мэй бросил на Чжуан Цзи Суна суровый взгляд, приказывая тому прекратить пугать окружающих, и поспешно сгладил углу: «Глупый пятый брат, все это лишь пустые слухи. Правитель царства Чжан — монарх великой державы, неужели у него во дворец не хватит продовольствия?»

— Верно, — простодушно поддержал Ч четвертый принц Чжуан Цзи Цюй. — Почему отец не выбрал меня? Если бы поехал я, то стал бы законным супругом. После императора и императрицы я был бы самым знатным человеком во всем царстве Чжан. Разве это плохо?

Хотя пятый принц Чжуан Цзи Сун был мал летами, умом он не обделен и рассуждал вполне здраво. На сей раз он возразил: «Четвертый брат, ты не прав. С нашим происхождением, если выдавать нас замуж за достойного сановника, мы должны становиться главными супругами. За нашей спиной стоят отец, императрица и будущий правитель в лице шестого брата — нам есть на кого опереться, и обижать нас никто не посмеет. Но даже если нас не съедят, статус наложницы не делает человека главным супругом, и отправляемся мы туда в униженном положении просителей мира. Отец останется во дворце и ничем не сможет помочь третьему брату — почему мы должны позволять принцу отправляться на верную гибель ради мира?»

Говоря это, пятый принц Чжуан Цзи Сун понизил голос и сочувственно посмотрел на Чжуан Цзи Чжу. Тот дважды окинул взглядом пятого принца, легко улыбнулся и махнул рукой, показывая, что с ним все в порядке.

Если заключить мир не удастся, царство Чжан заберет себе плодородные земли государства Сяо, а им самим не останется места даже в качестве братьев. Впрочем, бояться было нечего.

Пятый принц Чжуан Цзи Сун словно намеренно затронул эту тему, но старший принц Чжуан Цзи Мэй быстро перевел разговор на живописные виды дворца. Чжуан Цзи Чжу с удовольствием поддержал смену темы и больше не возвращался к этому вопросу. Ведомые старшим принцем, они прогуливались по дворцовому саду, попутно мысленно намечая пути возможного побега.

Если войска царства Чжан пойдут на штурм, во дворце неминуемо начнется хаос. На сей случай Чжуан Цзи Чжу заранее подготовил ручное огнестрельное оружие, собранное прямо в алхимической печи.

У самого Чжуан Цзи Чжу, его верного слуги Мо Шу и Цзинь Шу имелись походные железные пистолеты, а несколько временных бамбуковых огнестрельных трубок он передал Чжао Ююю, командиру императорской гвардии, отвечавшему за безопасность венценосной семьи. В тот день, когда император спешно прибыл за ним, в даосской келье как раз оставались запасы пороха. По прибытии во дворец все было собрано за одну ночь, и припасов должно было хватить.

Расчеты Чжуан Цзи Чжу оправдались. Проведя пять дней в безмятежной роскоши принца, он дождался новостей о том, что царство Чжан отвергло мирные предложения и военные действия возобновились с новой силой. Армия тирана полностью оправдывала свою страшную репутацию: сметая все на своем пути, она продвигалась вперед с неудержимой силой, в то время как войска Сяо шаг за шагом отступали.

В первый же день после провала мирных переговоров императорские подачки прекратились, а обед больше не подавался совместно. Император весь день места себе не находил, в то время как Чжуан Цзи Чжу преспокойно ел и спал, ожидая неизбежного падения страны.

На следующий день после провала переговоров император вновь отправил гонца с письмом о мире, но получил отказ. Ночь он провел в метаниях на ложе рядом с императрицей. Когда Чжуан Цзи Чжу в положенное время явился с утренним приветствием, он с удивлением заметил под глазами императора темные круги, а лицо императрицы было искажено глубокой печалью. Очевидно, тревога лишила ее всякого желания чинить препятствия Чжуан Цзи Чжу.

На третий день после краха переговоров гонцы донесли, что армия Чжан находится менее чем в трехстах ли от императорской столицы. Тучи сгустились, и в городе началась паника. Большая часть дворцовой челяди в спешке собирала узлы, намереваясь бежать, а некоторые уже успешно скрылись. Жители столицы, не имея лишних забот, тоже потянулись на юг. Семейства чиновников последовали за ними, хотя большинство гражданских и военных сановников все еще оставались на постах.

На четвертый день после провала мирных переговоров император бежал.

Прислуга разбежалась по всем углам. За стенами дворца верные долгу гражданские чиновники взялись за оружие, чтобы встать на защиту городских стен, а генералы и солдаты не покидали боевых постов. Трусливый император устремился на юг, прихватив с собой императрицу, собственных сыновей и влиятельных министров, направляясь в южную резиденцию, и отдал указ о переносе столицы.

Мо Шу закинул за плечо котомку с сухим пайком и багажом, крепко сжимая в руке пистолет, и взволнованно спросил Чжуан Цзи Чжу: «Император сбежал. Господин, почему мы не бежим вместе с ним?»

Чжуан Цзи Чжу бросил на него взгляд и с улыбкой ответил: «Мое происхождение окутано тайной, поэтому отец предпочел не брать меня с собой перед лицом опасности».

Мо Шу встревожился еще сильнее: «Тогда давай убежим сами! Неизвестно, когда появятся войска Чжан. Господин, давайте скорее уходить».

— Бежать не нужно, — безмятежно усевшись за чашкой чая, произнес Чжуан Цзи Чжу. — Подождем немного. Я уверен, что мы сможем договориться о мире.

Мо Шу остолбенел: «...что?»

Чжуан Цзи Чжу пояснил: «Поднебесная еще не объединена, кругом царит смута. Куда надежнее выбрать одну из самых могущественных держав, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь до конца дней, чем скитаться по свету и бедствовать».

— Вы правы, господин, — ошеломленно пробормотал Мо Шу. — Но ведь правитель царства Чжан отказался заключать мир! Неужели господин собирается сам предложить себя в замужество?

Чжуан Цзи Чжу невольно рассмеялся. В этот момент карауливший у дверей Цзинь Шу вошел с докладом: прибыл господин Чжао из императорской гвардии.

Едва переступив порог, Чжао Юй опустился на колени и доложил: «Десять артиллерийских установок расставлены согласно указаниям третьего принца, и я уже распорядился выделить людей для сопровождения третьего принца вдогонку за императором...»

— Нет, правители бежали, во дворецких покоях не осталось ни единого члена императорской семьи, а армия деморализована. Разве так можно воевать?! Мы с тобой останемся здесь, став последним рубежом обороны позади бежавшего императора. Поднимайся и веди меня на городскую стену. Я хочу лично оценить результат.

Одной из причин было нежелание скитаться в бегах. Чжао Юй заботился о нем все эти годы, и Чжуан Цзи Чжу давно воспринимал его как брата. К тому же Чжао Юй отличался исключительной честностью. Если бы он скрылся тайком, тот наверняка продолжал бы удерживать столицу до самого ее падения.

На поле боя мечи не выбирают целей, а у каждого солдата есть семья. Какой мужчина пожелает умирать за трусливого императора-беглеца?

Куда лучше проявить искренность в мирных переговорах, используя огнестрельное оружие в качестве главного козыря, дабы сократить потери солдат. Это три добрых дела за один присест.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/23659/2733317