Готовый перевод The Plea Reunion / Воссоединение просителей: Глава 3

Лань Цзинъи в сопровождении нескольких младших адептов клана Лань спустился с горы в город Цайи. Лань Цижэнь окинул взглядом Яркую комнату и столы, стоявшие по периметру, и вспомнил, как в домах его старых друзей всегда царило оживление благодаря круглым столам. Подумав о том, что в клане Цзян испокон веков пользовались именно такими, он посмотрел на Лань Сычжуя.

— Сычжуй, будь добр, возьми нескольких учеников, сходи на склад, приведи в порядок большой круглый стол и круглые стулья и перенеси их в Яркую комнату, — попросил Лань Цижэнь крайне любезно.

Не только Лань Сычжуй, не успевший отойти от удивления, но и все остальные присутствующие были ошарашены. Лань Сычжуй, чья реакция обычно была быстрее, чем у других юношей, застыл на пару секунд, после чего поклонился и ответил:

— Господин, вы слишком добры. Сычжуй с радостью выполнит вашу волю.

— Господин, мы поможем Сычжую, — добавили Цзинь Лин, Не Наньэнь и Цзян Ручу, поднимаясь со своих мест и отвешивая поклон.

— Хорошо, идите. Благодарю вас, — кивнул Лань Цижэнь.

— Господин, не стоит благодарностей, — поспешно ответили трое юношей и вслед за Лань Сычжуем вышли из зала.

В главном зале Вэй Усянь с недоумением смотрел на Лань Ванцзи. Цзян Ваньинь и Не Хуайсан обменялись многозначительными взглядами, а Лань Сичэнь и вовсе застыл в оцепенении: теперь он всерьез подозревал, что дядя одержим злым духом.

— Сичэнь, что за взгляд? — Лань Цижэнь посмотрел на своего остолбеневшего племянника и троих учеников, которые все как один решили, что его подменили. Лишь Лань Ванцзи оставался невозмутим.

— Дядя, это… круглый стол нарушает правила, — робко и с опаской заметил Лань Сичэнь.

— А почему бы и нет? — Лань Цижэнь поднял чашку с чаем, отпил глоток и испытующе посмотрел на Лань Сичэня.

— Нет-нет, дядя, конечно, можно… — Лань Сичэнь не посмел спорить, просто счел поведение дяди совершенно ненормальным.

— Я помню, что в клане Цзян едят за одним столом. Думаю, Вэй Ину так будет больше по душе, — Лань Цижэнь перевел взгляд на Вэй Усяня.

Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан окончательно онемели. Вэй Усянь вцепился в руку Лань Ванцзи, прячась за его спину.

— Вэй Ин, я здесь, — раздался нежный голос Лань Ванцзи. Глядя на Вэй Усяня, он невольно улыбнулся.

Настал черед Лань Цижэня, Не Хуайсана и Цзян Ваньиня застыть от шока. Лань Ванцзи улыбнулся, глядя на Вэй Усяня с таким неприкрытым обожанием!

— Ха-ха, Ванцзи умеет улыбаться! — воскликнул пораженный Лань Цижэнь, поглаживая бороду.

— Дядя, Ванцзи улыбается не всем, — Лань Сичэнь теперь с интересом наблюдал за выражением лица Лань Цижэня.

— Похоже, дело не в том, что некоторые не умеют улыбаться, а в том, что не хотят. Кажется, это мы приобщились к свету благодаря Вэй Ину, — Лань Цижэнь погладил свою козлиную бородку, снова напугав Вэй Усяня.

— Лань… Лань Чжань, скажи… твой дядя точно не одержим? — прошептал Вэй Усянь, едва касаясь губами уха Лань Ванцзи.

— Нет, — Лань Ванцзи притянул Вэй Усяня ближе к себе. Он одной рукой держал его за руку, а другой обнимал за талию. Столь смелый жест в присутствии Лань Цижэня ничуть того не разозлил.

— Ладно, перейдем к делу. Раз уж Вэй Ин вернулся и вы оба открылись друг другу, всё необходимое для свадьбы почти готово. Давайте определимся с датой, — Лань Цижэнь достал листок, на котором были записаны три даты.

— Свадьба? Дата? — Вэй Усянь выглядел совершенно озадаченным.

— Да, раз уж вы любите друг друга, все положенные обряды должны быть соблюдены, — Лань Цижэнь посмотрел на Вэй Усяня.

Лань Сичэнь показал даты Цзян Ваньиню и Не Хуайсану, а затем передал листок Ван Сяням.

— Глава клана Цзян, какой день, по-вашему, наиболее подходящий? — спросил Лань Цижэнь.

— Девятый день девятого месяца. Праздник двойной девятки, символизирующий долгую жизнь и процветание. Как считаете, господин? — Цзян Ваньинь выбрал самый поздний из предложенных вариантов.

— Циси, — Лань Ванцзи, глядя на список, сразу выбрал первую дату — самый ближайший срок, до которого оставалось меньше двадцати дней.

— Ванцзи, Циси — это не слишком скоро? — Лань Сичэнь не нашелся, что ответить, про себя думая: Ванцзи, неужели тебе настолько не терпится?

— Всё уже готово, время выбрано удачно, — непреклонно ответил Лань Ванцзи. Если бы это было возможно, он бы обвенчался с Вэй Ином прямо сейчас — слишком долго он ждал этого дня.

— Вэй Ин, а ты что скажешь? — Лань Цижэнь посмотрел на Вэй Усяня.

— Господин… я… я согласен с Лань Чжанем, — смущенно ответил Вэй Усянь.

— Хорошо, тогда Циси. Сичэнь, завтра пусть придут портные, снимут мерки с Вэй Ина и приступят к свадебным нарядам, — распорядился Лань Цижэнь.

— Как пожелаете, дядя, — ответил Лань Сичэнь, снова подумав о том, что его младший брат жаждет немедленной свадьбы.

— Вэй Ин, свяжись с Баошань Саньжэнь, узнай, сможет ли она прийти на церемонию, — добавил Лань Цижэнь.

Вэй Усянь, все еще не пришедший в себя от того, что не прошло и часа с момента его возвращения, как дата свадьбы уже назначена, от неожиданности растерялся.

— А… да, господин, я свяжусь с наставницей, — ответил Вэй Усянь.

Тем временем четверо юношей у колодца чистили круглый стол и стулья. Цзинь Лин не удержался и спросил Сычжуя:

— Сычжуй, с господином Ланем в последнее время всё в порядке? Его точно никто не сглазил?

— Нет, думаю, он просто рад возвращению Старшего Вэя, — ответил Лань Сычжуй.

— Господин Лань не просто рад, мне кажется, он даже больше Ханьгуан-цзюня счастлив, — вполголоса заметил Не Наньэнь.

— А вдруг это всё-таки одержимость? — опасливо огляделся Цзян Ручу.

— Не говори чепухи. Согласно правилам клана Лань, нельзя обсуждать других за их спинами, — пресек домыслы Лань Сычжуй.

— Ладно, пошли скорее назад, скоро Цзинъи вернется, — поторопил Цзинь Лин.

— Да, идем, а то господин будет волноваться, — согласился Лань Сычжуй.

У подножия Облачных Глубин адепты клана Лань шли, вдыхая аппетитные ароматы еды, и сглатывали слюну. Это было слишком вкусно.

— Брат Цзинъи, что сегодня с господином случилось? Почему он разрешил купить столько вкусной еды? — спросил один из адептов.

— И правда, брат Цзинъи, — поддержал другой.

— Старший Вэй вернулся. Господин сказал, что Старший Вэй любит эту еду, поэтому здесь всё то, что ему по душе, — Лань Цзинъи гордо потряс десятью кувшинами Тяньцзы Сяо. Эти кувшины он купил на свои личные деньги специально для Вэй Усяня.

— Брат Цзинъи, ты даже Тяньцзы Сяо купил? А если господин накажет тебя, когда узнает? — обеспокоенно спросил адепт.

— Не страшно. Раз Старшему Вэю нравится, пусть хоть накажет, — Лань Цзинъи не боялся даже переписывания правил.

В сердцах младшего поколения их Старший Вэй был важнее всего. Лань Цзинъи, известный своим острым языком, последнее время думал только об одном: во что бы то ни стало радовать своего кумира и защищать его.

Когда стол и стулья в Яркой комнате были расставлены, все принялись ждать Цзинъи. Перед уходом он распорядился, чтобы в клане приготовили и обычные блюда, чтобы гости не испытывали дискомфорта.

— Господин, Цзэу-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь, Старший Вэй, Глава клана Цзян, Глава клана Не, — Лань Цзинъи и другие адепты поклонились.

— Хорошо, ставьте всё, — Лань Цижэнь скользнул взглядом по кувшинам в руках Лань Цзинъи, но, словно не заметив их, принялся поглаживать бороду.

Адепты расставили блюда. Половина стола была заполнена любимыми деликатесами Вэй Усяня, половина — привычной едой клана Лань. Всего шестнадцать блюд.

Цзян Ваньинь и Не Хуайсан не решались вымолвить ни слова, глядя на это зрелище, особенно на Тяньцзы Сяо в руках Цзинъи. Это было вино! В Облачных Глубинах вино было под строжайшим запретом.

— Цзинъи, ты купил вино? А где же чаши? Разве так принято встречать гостей? — спросил Лань Цижэнь.

— А… Г-господин, это… это я купил для Старшего Вэя… — заикаясь, ответил Цзинъи, намекая, что вино не для всех.

— Ничего страшного. Сходи в бухгалтерию, получи возмещение расходов, — спокойно сказал Лань Цижэнь.

Цзинъи решил, что ослышался, но, быстро сообразив, что к чему, со всех ног помчался на кухню за чашами. Остальные адепты лишь поражались — Цзинъи снова нагло нарушил правила, и ему это сошло с рук!

Вернувшись, он увидел, что все уже расселись за круглым столом. Лань Цижэнь во главе, слева Лань Сичэнь и Не Хуайсан, справа Лань Ванцзи, Вэй Усянь, Цзян Ваньинь, Цзинь Лин, Лань Сычжуй, Цзян Ручу, Не Наньэнь и сам Цзинъи.

Чаши были расставлены, но Цзинъи замер, не решаясь наливать.

— Разливай, — скомандовал Лань Цижэнь.

Вэй Усянь был одновременно тронут и шокирован. Тронут тем, что Лань Цзинъи потратил свои сбережения ради него, и поражен тем, что Лань Цижэнь не наказал юношу, а наоборот — возместил траты и даже позволил пить вино. Впрочем, не только он, но и Цзян Ваньинь с Не Хуайсаном боялись даже дышать, ожидая, когда же Лань Цижэнь снова станет прежним.

— Чего молчите? Разве не весело? — спросил Лань Цижэнь, обводя всех взглядом.

Ладони Вэй Усяня, сжимавшие руку Лань Ванцзи, взмокли от напряжения.

— Дядя, это же открытое нарушение правил, — заметил Лань Сичэнь.

— Раз я разрешил, кто посмеет наказать? Ванцзи, ты накажешь Вэй Ина? Или, может, Хуайсана, Ваньиня, Жуланя? — Лань Цижэнь бросил взгляд на руки Лань Ванцзи.

— Нет, — ответил Лань Ванцзи. Он знал, что в Цзинши у них припасено много чего еще.

— Вот именно. Ты — хранитель правил, ты не наказываешь, значит, всё в порядке. Да и подумайте сами: разве у него рука поднимется наказать Вэй Ина? Удобно ли ему наказывать Хуайсана, чьими стараниями Вэй Ин вернулся? Накажет Ваньиня — так свадьба не состоится! Накажет Жуланя — так Вэй Ин сердце изведет! — Лань Цижэнь, наконец, прозрел и стал вести себя как обычный, любящий старик.

— Ха-ха, дядя, ваши доводы логичны. Но посмотрите на остальных, — Лань Сичэнь кивнул на Вэй Усяня и прочих.

— Господин… Ваньинь, Хуайсан, Жулань… господин, мы… что мы сделали не так? Вы не могли бы говорить прямо? — Вэй Усянь был в растерянности.

— Вэй Ин, раньше я был слишком зашоренным, и вы все меня боялись. Все те годы, что ты отсутствовал, я видел, как Ванцзи шаг за шагом увядал. Если бы не твое возвращение, Ванцзи превратился бы в бездушный труп. Ты вернулся, и я увидел, что он снова живой. Но за те три месяца, что тебя не было, Ванцзи стал еще хуже — кроме дел клана, он превратился в механизм без чувств. Это моя вина. Ты — сын старых друзей, а я поверил слухам, а не тебе. Это мой величайший грех перед Цансэ и Чанцзэ, а также перед Фэнмянем. Вэй Ин, я был неправ. Ты — самый стойкий и добросердечный ребенок. Я несправедливо обвинил тебя, я виноват перед тобой. И еще больше я виноват перед своим Ванцзи. Я был настолько ослеплен, что не доверял собственному племяннику, веря сплетням. Что же до вас двоих, то основатель клана Лань сам был в отношениях с мужчиной, так что в этом нет ничего предосудительного, — Лань Цижэнь посмотрел на Вэй Усяня.

— Господин, это не ваша вина. Это я был слишком строптив и самонадеян, думал, что смогу всё вынести в одиночку. Не думал, что из-за этого пострадают Вэнь Цин и остальные, — Вэй Усянь заплакал. Он был глубоко тронут словами Лань Цижэня, и его всё еще терзала совесть за гибель клана Вэнь.

— Глупый ребенок, это не твоя вина. Ты был самым прозорливым из всех. Виноват Вэнь Жохань, почему другие должны отвечать за его грехи? Остальные члены клана Вэнь были невиновны. Наказывать нужно лишь тех, кто совершил зло, нельзя вершить расправу над всеми подряд, — сказал Лань Цижэнь.

— А-Сянь, это моя вина, — признался Лань Сичэнь. — Я должен был усомниться в Цзинь Гуанъяо, я погубил клан Вэнь, погубил тебя, брата, и Ванцзи.

— У-у-у… — Вэй Усянь, уткнувшись в стол, разрыдался.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Лань Цижэнь.

— Вэй Усянь… когда ты вернешься домой? Сестра скучает, родители тоже… — нарушив долгое молчание, проронил слезы Цзян Ваньинь. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь признали свои ошибки, но его собственные грехи были гораздо тяжелее.

— У-у-у-у-у! — Вэй Усянь, взглянув на Цзян Ваньиня, зарыдал еще горше.

— Вэй Ин, я здесь, не плачь, — Лань Ванцзи прижал его к себе, и Вэй Усянь, уткнувшись ему в плечо, зарыдал навзрыд.

— Я… я сказал что-то не то? — Лань Сичэнь посмотрел на Лань Цижэня, Не Хуайсана и Цзян Ваньиня.

— Цзэу-цзюнь, дело не в вас. Только сестра называла его А-Сянем, он просто скучает по ней, — Цзян Ваньинь вытирал слезы, капающие на подол его одежды.

— Это не ваша вина. Виноват я… я стал последней каплей. Мое недоверие, мой последний меч, — Цзян Ваньинь смотрел на Вэй Усяня.

— Перестаньте себя винить. Всё в прошлом. Что бы ни случилось, это было то, через что мы должны были пройти. Даже если бы не было гибели Цзинь Цзысюаня на Тропе Цюнци, случилось бы что-то другое. В те времена, когда клан Цзян быстро восстанавливался после войны, в то время как Вэнь Жохань был на пике могущества, само ваше искусство заклинания было бельмом в глазу для ста кланов. Они завидовали. Им было плевать, станет ли клан Цзян вторым кланом Вэнь — они просто хотели заполучить Тигровую Печать Ин в свои руки. Как они могли позволить вам, молодому главе клана Цзян, иметь такую мощную опору? Брат Сичэнь, смерть моего брата тоже была неизбежна. Тебе не стоит себя винить. Брат с самого начала не доверял Цзинь Гуанъяо, его участь была предрешена, просто тот оказался слишком жесток. Брат Сичэнь, не кори себя, даже если тебе кажется, что Цзинь Гуанъяо погиб из-за того, что ты передал ему свои силы, — Не Хуайсан посмотрел на Лань Сичэня и на остальных.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лань Цижэнь.

— Брат Сичэнь, он не хотел навредить тебе, но он использовал твое доверие. Зная о чувствах Ханьгуан-цзюня к Вэй Ину, он украл записи, подставил Вэй Ина, довел его до смерти и заставил Ханьгуан-цзюня страдать так, словно он уже в могиле. А если бы Ханьгуан-цзюнь тогда в порыве чувств решил умереть вслед за ним? Ты задумывался об этом, брат Сичэнь? Ханьгуан-цзюнь не сделал этого, лишь ранил старейшин клана, но тридцать три удара дисциплинарным кнутом… Если бы Ханьгуан-цзюнь погиб, клан Лань лишился бы своей главной опоры. Ты думал об этом, брат Сичэнь? Это было равносильно тому, чтобы отрубить клану Лань половину неба и косвенно погубить Господина Ланя. А ты продолжал ему доверять. Клан Лань почти оказался в руках клана Цзинь, это был вопрос времени. Каждый его шаг был направлен на то, чтобы устранить Ханьгуан-цзюня. Он лишь недооценил чувства Ханьгуан-цзюня к Вэй Ину — именно они позволили ему выстоять ради ребенка, спасенного Вэй Ином, — Не Хуайсан посмотрел на Лань Сичэня и Лань Цижэня.

Слова Не Хуайсана повергли всех в шок. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь судорожно вздохнули, Цзян Ваньинь широко открыл глаза, не веря услышанному. Никто из них никогда не смотрел на ситуацию под таким углом.

— И правда… Когда сестра вышла замуж за Цзинь Цзысюаня, для Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо она стала моим слабым местом. Если бы они захотели избавиться от клана Цзян, им достаточно было тронуть сестру, и я бы безропотно подчинился, — Цзян Ваньинь посмотрел на Не Хуайсана.

— Глава Цзян прав, именно так и было. Поэтому смерть моего брата тоже была частью их плана. В те времена все считали меня никчемным слабаком, — Не Хуайсан посмотрел на Цзян Ваньиня, и тот согласно кивнул.

— Хуайсан, я, Лань Цижэнь, был слеп. Два моих ученика, которых я когда-то презирал больше всего — ты и Вэй Ин — оказались теми, в ком я ошибся, — Лань Цижэнь погладил бороду.

— Господин, если бы можно было выбирать, я бы предпочел всю жизнь оставаться бездельником, лишь бы мой брат был жив, — Не Хуайсан крепче сжал веер.

Лань Ванцзи, обнимая Вэй Усяня, молча слушал анализ Не Хуайсана. Они переглянулись.

— Хуайсан, ты прав. Это действительно так. Как ты сказал, каждый его шаг был направлен на то, чтобы причинить Ванцзи невыносимую боль, — Лань Сичэнь сжал чашку с вином.

— Брат, всё уже прошло, — Лань Ванцзи посмотрел на него с беспокойством.

— Не волнуйся, Ванцзи, брат всё понял. Он не хотел убивать меня, но использовал мои руки, чтобы навредить тебе, опозорить клан Лань и погубить брата. Я собственноручно покончил с ним, и ни о чем не жалею, — ответил Лань Сичэнь.

— Это всё вина дяди Цзинь Гуанъяо. Но я… я правда не знал, что делать. Он вырастил меня, играл со мной, любил как родного, но он же убийца моих родителей и дяди Цзян Ваньиня, он был бедствием для всех заклинателей. Я так запутался… — щеки Цзинь Лина были залиты слезами.

— А Лин, он причинил много бед, и тебе в том числе. Но его любовь к тебе не была притворной. Поступай так, как велит твое сердце, — сказал Не Хуайсан.

— А Лин, не храни в сердце ненависть, лучше помни то доброе, что для тебя сделали, — добавил Вэй Усянь.

— Большой дядя, я понял, — Цзинь Лин вытер слезы и решительно кивнул.

— Ну всё, давайте поедим, а то всё уже остыло, — Лань Цижэнь взял палочки для еды. Дети уже наплакались вдоволь.

http://bllate.org/book/23620/2589579