Готовый перевод Phoenix Nirvana World / Феникс, возрожденный в поднебесье: Глава 14

Юнь Саньлан-цзюнь? Юнь Цинцзюэ? Тан Цзюэ? Тот самый первый мастер секты Тан тринадцатилетней давности? Юнь Цинцзюэ, по ошибке убивший свою сестру Юнь Цинкэ? Он скрывался в поместье Лян Шичэна?

Вэй Сиянь от шока опустилась на пол. Что же здесь, в конце концов, происходит?

Едва эти слова сорвались с её губ, она вскинула брови, и её взгляд, острый, словно клинок, метнулся к окну.

— Позволь мне рассказать! — Мужчина в деревянной маске толкнул дверь, медленно вошёл в комнату и неспешно снял маску.

— Тан Шици!

— Сиянь!

Тан Шици долго смотрел на неё, словно пытаясь отыскать в её чертах отражение Тан Биянь. Наконец он вздохнул, и утренний свет за окном, казалось, внезапно потускнел от этого мрачного вздоха.

— Сиянь, пришло время тебе узнать о том, что случилось много лет назад.

***

Более двадцати лет назад глава секты Тан повёл лучших мастеров на охоту за Юнь Эрлан-цзюнем, который похитил его невесту. Но благодаря планам старшей госпожи Юнь, несмотря на то что секта Тан подняла всех своих людей, никому не удалось выйти на их след. Старшая госпожа была уверена: если глава Тан не найдёт их, то непременно отправится в дом Юнь требовать выдачи беглецов. Поэтому она заранее всё подготовила, чтобы в нужный момент вместе с Юнь Эрлан-цзюнем принести покаяние, вынудив главу Тан отступить и тем самым сохранив мир между двумя кланами. Однако она не учла, что по пути в дом Юнь они попадут в беду.

Более сотни наёмников в масках внезапно окружили их. Хотя мастерство владения мечом Юнь Эрлан-цзюня было божественным, а старшая госпожа мастерски владела ядами и боевыми искусствами, убийцы были сильны, а главное — они не боялись смерти, используя тактику изматывания. Чтобы не обременять супругу, Юнь Эрлан-цзюнь велел ей уходить, и с тех пор они разделились.

Вырвавшись из окружения, старшая госпожа, уже будучи на сносях, путала следы, постоянно меняя маршрут, чтобы сбить преследователей с толку. Но эта задержка помешала ей вовремя вернуться в дом Юнь. В пути она узнала, что Юнь Далан-цзюнь погиб вместе с мастерами секты Тан. От горя у неё начались преждевременные схватки. Добравшись до Цинпу, она остановилась там, чтобы выносить ребёнка, одновременно готовя убежище и ожидая мужа.

Юнь Эрлан-цзюнь нашёл оставленные ею тайные знаки и направился в Цинпу. Убийцы, потеряв след женщины, переключили всё внимание на него. Он был величайшим талантом семьи Юнь, его мастерство меча достигло совершенства, но в хитрости и изворотливости он уступал супруге…

Говоря об этом, Тан Шици внезапно запнулся и тихо вздохнул:

— Возможно, когда мастерство достигает уровня Юнь Эрлан-цзюня, человек уже считает ниже своего достоинства прибегать к уловкам…

Вэй Сиянь невольно кивнула в знак согласия. Она не могла представить, чтобы Бай Цинъи использовала коварство — при её уровне мастерства все грязные трюки выглядели бы детской забавой.

Тан Шици взглянул на неё, и в его голосе проскользнуло искреннее восхищение:

— Твой отец тогда… в зелёных одеждах, с трёхфутовым клинком, он пел, сражаясь, и его меч звучал подобно рыку дракона. Из трёхсот преследователей, что окружали его, не выжил никто!

Вэй Сиянь содрогнулась. Она уже знала о его невероятной силе и способности не щадить себя, но теперь, представляя отца, поющего с мечом в руках, она не могла не проникнуться глубоким благоговением.

Тан Шици продолжил мрачно:

— Лян Шичэн и остальные были поистине злобны. Поняв, что силой отца не одолеть, они загнали его в деревню и на его глазах начали насиловать женщин и убивать детей. В ярости пытаясь спасти людей, отец попал в засаду — убийцы притворились сельскими жителями и младенцами.

Даже будучи смертельно отравленным, он, величайший мастер, в одиночку перебил всех нападавших. Превозмогая яд, он пробился до Цинпу. Убийцы шли волна за волной, и он прорубил себе путь к жене, опираясь лишь на своё лезвие.

Старшая госпожа была готова встретить его и подготовила пути отхода, но из-за сильных переживаний последних месяцев у неё начались преждевременные роды. Она опоздала всего на несколько часов — роковая ошибка! В последний момент, понимая, что беды не избежать, она доверила тебя врачу Вэй и оставила глубоко спрятанные следы в Цинпу.

Перед уходом она велела мне ждать вестей. Когда глава Тан вернулся тяжело раненным, я понял, что с госпожой случилась беда. Я несколько раз выходил на поиски и спустя год обнаружил следы, которые привели меня во дворец…

Тан Шици замолчал, вспоминая тот момент. Боль, глубоко запрятанная в сердце за долгие годы, внезапно всколыхнулась, готовая вырваться наружу. Он резко отвернулся к окну, молча считая до тридцати семи, пока буря в душе не улеглась. Скрыв печаль в глубине глаз, он повернулся, и голос его вновь стал ровным:

— Сиянь, при уме твоей матери и моей поддержке побег из дворца был возможен. Но после гибели отца она не желала жить. Лишь месть и чувство вины перед Юнь Далан-цзюнем заставляли её терпеть ежемесячные мучения, словно кости соскребали ножом!

Тан Шици перевёл дух:

— После нашей встречи госпожа велела мне вернуться в секту Тан, чтобы тайно разжигать распри, не давая ни одной из сторон взять верх, чтобы защитить Юнь Цинкэ и Юнь Цинцзюэ.

Вэй Сиянь подняла брови:

— Мама уже знала, что Юнь Саньлан, возглавивший семью после смерти Юнь Далан-цзюня, — это Юнь Цинкэ?

Тан Шици кивнул:

— Я следовал наставлениям госпожи, играя на противоречиях между Тан Линцзюнем и советом старейшин. Всё шло по плану, но судьба… — он вздохнул. — Тринадцать лет назад Тан Ле впервые поднялся на гору Мэйлин. Если бы это был кто-то другой, я бы не вмешался — за власть нужно платить жизнью. Но третья госпожа была любимой сестрой старшей госпожи, нельзя было допустить ошибки.

Впервые я увидел Юнь Цинкэ там: одинокий аромат на горе Мэйлин, белые одежды, тишина… — в его глазах отразились воспоминания. — Я не смел приближаться, скрываясь вдали. От неё не исходило жажды убийства, лишь одиночество. Она не убила бы Тан Ле! Это было странное, но твёрдое предчувствие.

Я оставался в лесу, не видя отчётливо, что происходило у обрыва, но Юнь Цинкэ действительно не убила его, и я со спокойной душой покинул гору. Спустя полмесяца Тан Ле вернулся. Я почувствовал неладное, но и подумать не мог, что он влюбится в неё!

Тан Шици тихо вздохнул:

— Когда Тан Ле отправился туда во второй раз, я решил, что она его не тронет, и, чтобы не вызвать подозрений у Тан Линцзюня, не пошёл следом. Я не знал, что Тан Линцзюнь тайно послал Тан Цзюэ, и тем более не ожидал, что того ослепит ревность… Но это ещё полбеды. По логике вещей Тан Цзюэ не смог бы убить её, но судьба сыграла злую шутку: Тан Цзюэ оказался не Тан Цзюэ, а Юнь Цинцзюэ…

Мин Цинфан и Ли Шиши, не знавшие этой истории, были потрясены. Вэй Сиянь почувствовала, как сжалось её сердце, и тяжело выдохнула.

— В ту ночь, — продолжил Тан Шици, — Тан Цзюэ ворвался в обитель Цинъинь, а я последовал за ним и услышал этот страшный секрет… Юнь Цинцзюэ выскочил наружу, смеясь как безумный, и убивал любого, кто вставал у него на пути. Тан Линцзюнь приказал отступить, когда тот вырвался за пределы крепости. Я тихо следовал за ним, попутно устраняя людей Линцзюня, и догнал его у Снежных гор. В тот момент, когда он собирался пронзить себя мечом, я появился и оглушил его.

Тан Шици помрачнел:

— Придя в себя, Цинцзюэ отправился со мной в столицу. Когда госпожа узнала о случившемся, её старая рана открылась, она оказалась на грани смерти. Нам пришлось спасать её с помощью ядов. Придя в себя, она велела Цинцзюэ найти Вэй Синьнаня и скрыться в горах.

Но Цинцзюэ, терзаемый болью и ненавистью, не желал жить без мести. Он тайно изуродовал лицо и продал себя в услужение Лян Шичэну. Госпожа была вынуждена смириться, но приказала ему не действовать опрометчиво, иначе она покончит с собой. Ему пришлось затаиться, постепенно завоёвывая доверие Лян Шичэна. А я вернулся в секту Тан, дожидаясь тебя.

Тогда мы построили худший план: если ты не появишься, Цинфан заберёт Сивэнь, а мы с Цинцзюэ пойдём на смерть, сразившись с Чжао Цзи и Лян Шичэном.

Голос Тан Шици был спокойным, но Вэй Сиянь услышала в нём решимость идти до конца. Вдруг её осенило: возможно, это был способ защиты? Привязать их к жизни одной лишь целью! Если бы не наказ матери, эти двое давно бы сгорели в огне мести.

— Сиянь! — Тан Шици посмотрел на неё. — Лян Шичэн не уверен, что ты — дочь госпожи. Они лишь подозревают из-за внешнего сходства, поэтому и устроили ловушку с горячими источниками.

Госпожа говорила: лучшее возмездие — не убить врага, а заставить его жить в страхе, каждый день ожидая смерти. Хотя её давно нет, эти трое до сих пор не знают покоя. Ужас перед мастерством твоего отца и хитростью матери впечатался в их души!

Тан Шици вдруг мрачно усмехнулся:

— Двадцать лет они живут как на иголках! Те тринадцать лет, пока госпожа притворялась потерявшей память, они каждый день сомневались, но не могли её убить, опасаясь, что она их обманывает. Ужас перед её умом не давал им спать ночами. Лян Шичэн пытался её проверить, но стоило ему поверить, как она нарочно допускала оплошность, заставляя их сомневаться снова. Эти годы были для них адом!

***

Императорский лекарь Циншэн, Вэй Кэ, заболел. Это известие поразило многих. Вэй Сиянь не раз спасала людей там, где другие врачи опускали руки. В столице все знали: Вэй Кэ — второй после великого лекаря Сяо Цингу. Как же он мог заболеть?

Но будущий зять императора, Вэй Кэ, действительно слёг!

Чжао Цзи был потрясён. Поддавшись слезам наложницы Ван и мольбам принцессы Маодэ, он не выдержал и лично отправился в скромный дом Вэй Сиянь на юге города.

Двор был настолько мал, что роскошная процессия императора едва поместилась. Чжао Цзи пришлось спешиться и войти пешком. Оглядев пустой двор, он проникся жалостью.

Двое слуг, никогда не видевших императора, в страхе били поклоны. Когда Чжао Цзи собрался войти в комнату, они вспомнили наказ хозяина и воскликнули:

— Ваше Величество, лекарь Вэй сказал, что ему нельзя на ветер!

Чжао Цзи остановился, махнул рукой, приказав охране ждать снаружи, и вошёл лишь с Ли Янем, Ян Цзянем и лекарем Чэном.

Вэй Сиянь лежала на кушетке, укрывшись одеялом. Лицо её было бледным, на шее виднелись красные пятна. Увидев императора, она попыталась приподняться, но бессильно упала обратно:

— Вэй Кэ болен и не может приветствовать Ваше Величество, прошу о прощении!

Ли Янь поспешно поставил стул у кушетки. Чжао Цзи сел, обеспокоенно спрашивая:

— Циншэн, что случилось?

— Ваше Величество, это не болезнь, это аллергия! — Вэй Сиянь указала на лицо, а затем протянула левую руку, закатав рукав. Вся кожа была усыпана мелкими красными точками — зрелище было пугающим.

Чжао Цзи отшатнулся.

— Не бойтесь, это не заразно. Нужно лишь избегать ветра и воды, и через десять дней всё пройдёт.

Император успокоился и повернулся к седобородому лекарю Чэну:

— Что это за недуг, лекарь?

Чэн Сэнхэ, опытный врач, знал, что в книгах об этом почти ничего нет. Не смея спорить с самим лекарем Циншэном, он лишь склонился:

— Государь, в записях упоминается подобное, но у каждого проявляется по-своему.

Вэй Сиянь чихнула в платок и слабо промолвила:

— В детстве я перенесла тяжёлую болезнь, и из-за неправильного лечения моё тело теперь странно реагирует на некоторые вещи… Несколько дней назад меня уговорили купить редкую орхидею. Я любовалась ею, а на утро проснулась вся в этих пятнах. Апчхи!

Она продолжала чихать, слёзы текли ручьём. Чжао Цзи и остальные переглядывались. Когда приступы наконец утихли, она смущённо прошептала:

— Прошу прощения… Апчхи! Государь, не беспокойтесь… Апчхи! Через десять дней я поправлюсь… Апчхи!

Чжао Цзи взглянул на лекаря Чэна, тот едва заметно кивнул. Император, видя её жалкое состояние, проявил участие:

— Раз так, я спокоен. Лечись и постарайся выздороветь к свадьбе с принцессой!

— Слушаюсь, Ваше Величество! Апчхи!

Когда император ушёл, Ян Цзянь вдруг произнёс:

— Государь, через три дня выезд на горячие источники, а жених заболел — какое совпадение!

Ли Янь медленно проговорил:

— Лекарь Чэн подтвердил, что аллергия — дело обычное. Ему нельзя ни воды, ни ветра, как же он поедет на воды? Если пойдёт воспаление, свадьба сорвётся. А день выбран благоприятный, его нельзя менять!

Чжао Цзи кивнул:

— Раз так болен, пусть остаётся в столице. Готовьтесь, через три дня выезд в Лушань!

— Слушаемся, Государь!

Ян Цзянь опустил глаза, но в них мелькнуло сомнение: болезнь Вэй Кэ пришла слишком вовремя.

***

Спустя три дня императорская процессия отправилась в Лушань. Лян Шичэн остался в столице, сославшись на болезнь.

Вэй Сиянь под предлогом защиты от ветра приказала слугам не входить в дом. Первые две ночи кто-то пытался шпионить, но Вэй Сиянь безжалостно отгоняла их метательными ножами. Через пару дней ворвались убийцы в чёрном, но она вместе с Мин Цинфаном быстро с ними расправилась. Ещё через два дня наступила тишина.

Вэй Сиянь лениво полулежала на кушетке. Всё шло по плану Тан Шици — посеять в душах врагов сомнения. Ян Цзянь, должно быть, уже узнал правду, но у них не хватило бы духу доложить императору. Ей нужно было лишь, чтобы Чжао Цзи не сомневался, а остальные пусть сходят с ума от страха!

Лежать десять дней было невыносимо. Почувствовав, что слуги спят, она накинула халат и решила выйти подышать воздухом. Едва она сделала пару шагов, как вдруг почувствовала слабость и оперлась о стену.

Из ночной тьмы возник тонкий зелёный силуэт. В неверном свете свечи лицо Мин Кэсю казалось бледным, а на когда-то безупречной одежде виднелась дорожная пыль. Она коснулась лица Сиянь:

— Сиянь, как же ты заболела?

Вэй Сиянь замерла. Двадцать пять дней! Целых двадцать пять дней она не видела её!

— Сиянь! — Кэсю испугалась молчания, схватила её за руку и, увидев красные точки, вздрогнула. — Что это?

— Кэсю, всё в порядке! — Вэй Сиянь рассмеялась. — Не бойся, эта болезнь — обман!

Сердце Кэсю, замершее в груди, наконец упало на место. Она крепко обняла её:

— Ты меня до смерти напугала! Услышала, что ты заболела, и подумала, что Лян Шичэн до тебя добрался! Я скакала сюда день и ночь!

Вэй Сиянь, переполненная счастьем, обняла её в ответ:

— Кэсю, я так скучала! Думала, умру без тебя!

Мин Кэсю прыснула, но тут же строго взглянула на неё:

— Не говори о смерти, это пугает!

Вэй Сиянь вдыхала знакомый аромат, чувствуя, как пустота в сердце заполняется теплом. Если бы можно было остаться так на всю жизнь…

— Кэсю…

Чувствуя жар её тоски, Мин Кэсю прижалась к ней ещё теснее. Их сердца бились в унисон, громко и отчётливо.

— Сиянь… — прошептала Кэсю и потянулась к её губам.

Тоска, копившаяся так долго, взорвалась в одно мгновение. Они сплелись в объятиях, желая раствориться друг в друге. Руки Сиянь скользнули под одежду Кэсю, та ответила тем же. Они повалились на кушетку, одежда летела на пол… В полумраке Кэсю заметила красные пятна на руках Сиянь и воскликнула:

— Сиянь, твои руки!

— Пустяки! — выдохнула Сиянь. — Я сама это сделала с помощью лекарства, скоро пройдёт!

Она хотела продолжить, но Кэсю прикрылась одеждой:

— Сегодня нет, подожди, пока поправишься. Я… — она закусила губу. — Не могу…

Вэй Сиянь остыла, вспомнив двусмысленность слов Кэсю, и рассмеялась, коря себя за глупость.

— Кэсю, ты меня пытаешь!

Мин Кэсю улыбнулась, погладила её по спине, почувствовав мягкость её тела под тонкой тканью, и поспешно укрыла её:

— Сиянь, давай отдохнём? Я скакала всю ночь, я устала.

Вэй Сиянь тут же засуетилась:

— Я приготовлю тебе поесть!

— Не надо, — Кэсю удержала её, притягивая к себе. — Просто будь рядом… С тобой я спокойна.

Они лежали, прижавшись друг к другу. Вэй Сиянь рассказала о Тан Шици и Юнь Цинцзюэ, о трагедии тринадцатилетней давности. Кэсю молчала, а затем уткнулась ей в плечо, и Сиянь почувствовала горячие слёзы.

— Сиянь, не уходи от меня! — голос Кэсю дрожал. — Не умирай раньше меня!

— Кэсю, я никуда не уйду! — Сиянь обняла её крепче. — У меня живучесть как у таракана, проживу сто лет!

Кэсю рассмеялась, ущипнула её:

— Кто же так себя называет!

Эта шутка разогнала грусть. Но, вспомнив брата, Кэсю нахмурилась:

— Старший брат… если отец узнает правду, он ему ноги переломает.

Вэй Сиянь усмехнулась:

— А если твой отец узнает, что ты со мной? Мне тоже переломает?

Кэсю тихо рассмеялась и укусила её за мочку уха, отчего по телу Сиянь пробежала дрожь.

— Если отец узнает, что я люблю тебя, он убьёт тебя!

Вэй Сиянь вздрогнула:

— Тогда я буду тренироваться ещё усерднее!

Кэсю рассмеялась, но, глядя ей в глаза, произнесла с нежной решимостью:

— Сиянь, если он захочет тебя убить, я встану перед тобой. Я не позволю тебе пострадать!

Сердце Сиянь вспыхнуло:

— Не бойся, меня не так-то просто убить!

Помолчав, она добавила:

— Кэсю, как только я вытащу Вэньэр из дворца, я устрою несчастный случай, чтобы в этом мире больше не было принцессы Маодэ и зятя Вэй Кэ. Тогда я заберу Вэньэр, мы уедем на юг и будем жить вместе, никогда не разлучаясь!

http://bllate.org/book/23589/2579972