Готовый перевод Phoenix Nirvana World / Феникс, возрожденный в поднебесье: Глава 3

Трое переглянулись, улыбнулись друг другу и направились к ресторану. Мин Кэсю заранее распорядилась, чтобы подчиненные в столице забронировали для них отдельный кабинет на втором этаже. Стоило ей предъявить бамбуковую плашку с номером комнаты, как услужливый слуга поспешил проводить их наверх.

Войдя в уютный кабинет, все трое расселись по сторонам стола восьми бессмертных: Вэй Сиянь заняла восточную сторону, Мин Кэсю — западную, прямо напротив неё, а Сивэнь села между ними, обратившись лицом к югу. Усевшись, она принялась с любопытством осматриваться.

Заметив её интерес, Мин Кэсю мягко улыбнулась:

— Сиянь, Вэньэр, вы когда-нибудь слышали об этом отеле семьи Тан?

Вэй Сиянь с улыбкой покачала головой. В столице Бяньцзин таких постоялых дворов, как отель семьи Тан, наверняка насчитывались тысячи, и знать их все было невозможно. Но раз Мин Кэсю выбрала именно это место для встречи, значит, оно должно было чем-то выделяться. Она спросила:

— Кэсю, неужели этот отель чем-то примечателен?

Не успела она договорить, как вошел официант и расставил закуски. Трое собеседниц лишь обменивались улыбками, не притрагиваясь к палочкам. Вскоре вошли еще двое слуг, принеся целую вереницу изысканных лакомств: каждое блюдо — на крошечной тарелочке, по три порции на каждого. Аромат мгновенно заполнил комнату.

— Всё это — любимые лакомства жителей Бяньцзина в праздник Фонарей, — Мин Кэсю указывала на тарелки, перечисляя названия с любовью знатока: — Молочные шарики, засахаренные морские ушки, хрустальное филе, нефритовая паста, томленый корень лотоса, лапша в форме головастиков, жареный имбирь с семью драгоценностями...

У Вэй Сиянь глаза разбегались. В деревне Каошань на праздник Фонарей они ели разве что па-тоу-цзяо — нечто вроде жареных рисовых шариков, да и в ее памяти из будущего этот праздник ассоциировался лишь с обычными танъюанями. Где уж тут было сыскать такое разнообразие? Вареные, жареные, томленые, на пару — это зрелище просто поражало воображение.

Мин Кэсю улыбнулась:

— Если судить об изысканности, то этому месту, конечно, далеко до таких первоклассных заведений, как Фаньлоу, Панлоу или Хуэйсяньлоу. Но в ночь праздника Фонарей в отеле семьи Тан происходит нечто особенное — так называемая Световая загадка. Хозяин развешивает по всему зданию фонари, на полотнах которых написаны стихи и загадки. Гости могут отгадывать их по своему усмотрению, а за правильный ответ полагается награда, размер которой зависит от сложности.

Да это же просто разгадывание загадок на фонарях! Вэй Сиянь, наблюдая за выражением лиц Мин Кэсю и Вэньэр, поняла, что в эпоху Северная Сун это развлечение еще не стало повсеместным. Неужели оно распространилось позже?

Мин Кэсю продолжала с легкой улыбкой:

— С тех пор как в третьем году правления Сюаньхэ это увлечение охватило столицу, в Фаньлоу и Хуэйсяньлоу тоже стали проводить подобные игры, но их загадки и близко не стоят с теми, что можно найти здесь. Ответы в отеле семьи Тан настолько остроумны, что вызывают искреннее восхищение. Поэтому каждый год в ночь праздника сюда стекаются толпы ученых и ценителей изящного, и места в кабинетах приходится бронировать заранее.

— Сестрица Мин, ты так много знаешь! — воскликнула Сивэнь. — По сравнению с тобой мне даже стыдно признаваться, что я из столицы.

— Вэньэр, не стоит с ней сравниваться, — полушутя-полусерьезно отозвалась Вэй Сиянь. — Рядом с ней даже я чувствую себя так, будто вовсе не из Поднебесной!

Мин Кэсю бросила на нее игривый взгляд, затем повернулась к Сивэнь:

— Вэньэр просто долго жила в глубине дворца, поэтому и не знает столичных обычаев. Если бы ты, как я, странствовала повсюду, твои познания были бы куда шире. — С этими словами она подцепила палочками засахаренное морское ушко и положила ей в пиалу: — Попробуй, вкус изумительный.

Вскоре слуги принесли три кувшина легкого вина — нежного, с едва уловимой сладостью. Сивэнь сделала маленький глоток, а затем, не удержавшись, осушила всю чарку.

Раньше во дворце она вела себя крайне осторожно, соблюдая строжайшую дисциплину, опасаясь, что в пьяном виде может выдать тайну своего происхождения, и потому не прикасалась к спиртному. Но сегодня, оказавшись вне дворцовых стен, она почувствовала небывалую легкость, словно тяжелый камень, давивший на сердце, внезапно исчез. Ей больше не нужно было каждую секунду оглядываться, опасаясь глаз, скрытых в темноте. Ощутив прилив свободы, она выпила еще несколько чарок. На ее прекрасном лице проступил легкий румянец, а глаза засияли влажным блеском. Эта женственная грация, оттененная мужским нарядом, выглядела хоть и непривычно, но до невероятности обольстительно.

Вэй Сиянь и Мин Кэсю замерли, глядя на нее. Вэй Сиянь поспешно придержала ее за руку, обеспокоенно прошествовав:

— Вэньэр, не пей так много, захмелеешь!

Императорская принцесса, томно поведя глазами, с очаровательной улыбкой ответила:

— Разве сестрица не рядом?

Вэй Сиянь закатила глаза:

— Если я притащу во дворец пьяную принцессу, боюсь, благородная наложница спустит с меня шкуру!

Мин Кэсю вдруг рассмеялась:

— Жизнь коротка, почему бы не позволить себе немного вольности? — Она слегка опустила ресницы, скрывая мимолетное волнение в глубине глаз.

Сивэнь звонко рассмеялась:

— Сестрица Мин права! Сестрица, не волнуйся, я выпью еще пару чарок и остановлюсь, не опьянею.

— Вы вдвоем, я погляжу, заключили союз, — Вэй Сиянь с улыбкой отняла руку. Она задержала взгляд на Мин Кэсю и на мгновение ей показалось, что в глубине опущенных глаз той промелькнула тень тоски, но стоило моргнуть, как лицо этой статной красавицы вновь озарилось привычной безмятежной улыбкой.

Ей показалось? Вэй Сиянь слегка нахмурилась.

Вскоре на столе появились новые блюда: бараньи почки, печень, томленые бараньи головы, суп из золотистых кишок, жареные перепела.

Они пили и ели не спеша, ведя тихие беседы. Прошло около двух часов, и фонари снаружи, окруженные густой ночной тьмой, засияли еще ярче. Вдруг в воздухе раздался чистый, высокий звук флейты, который, пронзив тишину, внезапно оборвался. Вэй Сиянь и Сивэнь одновременно поднялись и выглянули в окно.

— Это сигнал Световой загадки, — пояснила Мин Кэсю, подходя к ним. — Как только звучит флейта, начинается состязание. Гости могут спуститься вниз и попробовать отгадать загадки. Десять человек, отгадавшие больше всех, получат угощение за счет заведения.

— Немудрено, что внизу столько народа, — заметила Вэй Сиянь, указывая на толпу.

Сивэнь некоторое время наблюдала, затем повернулась, ее сияющие глаза светились любопытством:

— Сестрица Мин, ты говорила, что загадки здесь очень искусные. Что же это за загадки?

— Если у Вэньэр есть желание, можем пойти посмотреть! — улыбнулась Мин Кэсю. — Не обязательно спускаться вниз. На втором этаже в коридорах и перед каждым кабинетом тоже развешены фонари. Они даже изысканнее — специально для тех, кто сидит в отдельных комнатах.

Сивэнь, блеснув глазами, направилась к выходу вместе с Мин Кэсю, а Вэй Сиянь последовала за ними.

Выйдя в коридор, они увидели, что на стене у каждого кабинета висит фонарь с надписью на марлевом абажуре. Они тянулись длинным рядом, представляя собой величественное зрелище.

— Давай попробуем угадать, что написано у нас? — Вэй Сиянь посмотрела на фонарь и прочитала: — Несравненная красавица — отгадать строку из Цзо Чжуань. — Загадка звучит изящно! — Она нахмурилась, пытаясь постичь смысл, но, не найдя ответа, повернулась к спутницам: — Ну и что же это за ответ?

Сивэнь и Мин Кэсю переглянулись. Юная госпожа Школы Минхуа безмятежно произнесла:

— Не говори ей, пусть сама подумает!

Сивэнь прыснула, прикрыв рот рукой. Вэй Сиянь, опешив, снова подошла к фонарю, задумалась, затем обернулась, подмигнула и, сложив руки в приветственном жесте, шутливо произнесла:

— О, великие таланты, я человек малообразованный, прошу вас, просветите меня.

Сивэнь тихо рассмеялась, взглянула на улыбающуюся Мин Кэсю и указала на фонарь:

— Сестрица, несравненная — значит нет детей. Красавица — это красота. Поэтому несравненная красавица — это фраза из Цзо Чжуань: Прекрасна, но бездетна.

— Прекрасна, но бездетна? — Вэй Сиянь внезапно прозрела. — Надо же, какая изящная, но простая загадка! Но для этого нужно знать наизусть каждую строку Цзо Чжуань. Она не могла не восхититься эрудицией своих спутниц.

Они двинулись вдоль коридора. Вэй Сиянь наконец воочию увидела, почему их называют Четырьмя красавицами столицы. Маодэ почти всегда хватало одного взгляда, чтобы тут же назвать ответ. Каждая попытка — в яблочко.

Вэй Сиянь, окончательно запутавшись в хитросплетениях поэтических загадок и ответов, лишь молча поражалась: состязаться в литературе с людьми, жившими тысячу лет назад, было делом безнадежным.

— Красавица притворяется пьяной и просит поддержки, обнажая белую, как нефрит, кожу груди; вошла в спальню — и ищи-свищи, пусть ее ветер и дождь полощут в реках и озерах... — Впереди раздался развязный смех. Какой-то молодой человек в халате ученого громко воскликнул: — Брат Цзинлань, эта загадка столь изящна и чувственна, она словно создана специально для вас, Господина Весенний Ветер, что вечно кружит среди цветов персика! Ха-ха-ха!

Услышав титул Господин Весенний Ветер, Вэй Сиянь посмотрела вперед. Пятеро молодых людей в роскошных одеждах окружали мужчину в богатом парчовом халате. Даже в такой холод он небрежно обмахивался веером, а его узкие персиковые глаза блуждали по сторонам, излучая томность. Заметив взгляд Вэй Сиянь, он подмигнул ей, что выглядело донельзя кокетливо и развратно.

Вэй Сиянь словно громом поразило. Она повернулась к Мин Кэсю:

— Кэсю, этот тип случайно не тот самый Господин Весенний Ветер, что стоит в одном ряду с тобой?

Мин Кэсю тихо рассмеялась:

— Это Сы Цзинлань, один из Четырех принцев боевых искусств.

Господин Весенний Ветер, помахивая веером, подошел к ним первым. Издалека он двусмысленно улыбнулся Мин Кэсю:

— Давненько не виделись, Сюсю, Цзинлань по тебе ужасно соскучился!

Пятеро молодых людей за его спиной, не зная, кто перед ними, увидели лишь необычайно прекрасную девушку и решили, что это очередная пассия Сы Цзинланя. Они начали подначивать его:

— Брат Цзинлань, где ты снова набрал таких красавиц? Ха-ха-ха!

Лицо Вэй Сиянь, до этого ясное и одухотворенное, мгновенно похолодело. Она бросила на них взгляд, от которого веяло ледяным холодом, словно в разгар зимы. Пятеро весельчаков разом вздрогнули, их смех оборвался, будто отрезанный ножом. Воцарилась тишина.

Мин Кэсю взглянула на Вэй Сиянь, едва заметно улыбнулась и, подняв глаза, произнесла чистым, мелодичным голосом:

— Недавно я слышала, что старик Чжун прислал письмо в столицу. И вот сегодня вижу здесь Цзинланя. Неужели близится радостное событие?

Сы Цзинлань тут же скривился:

— Ох, Сюсю, я лишь раз пошутил над тобой, а ты уже бьешь по больному! Ладно, в остроумии мне с тобой не тягаться, признаю поражение!

Остальные ничего не поняли. Сы Цзинлань не стал объяснять, а обратился к Вэй Сиянь:

— Снова вижу брата Вэя, вы выглядите еще лучше, чем прежде. Искренне рад!

Вэй Сиянь подозрительно спросила:

— Мы встречались, господин Сы?

Сы Цзинлань прикрыл лицо веером и хихикнул, бросив двусмысленный взгляд:

— Обитель Персикового цвета, Лэй Фэн.

Вэй Сиянь задумалась. Она вспомнила, как впервые встретила Лэй Фэна в Обители Персикового цвета за пределами города Динчжоу и как тогда сражалась с Лэй Чжэньтянем. В тот вечер в ресторане сидело несколько человек, и за одним из столов находился мужчина в парчовом халате. Тогда она была сосредоточена на противнике и не обратила на него внимания. Должно быть, это и был Господин Весенний Ветер. Она холодно улыбнулась:

— Оказывается, господин Сы тоже был там.

Сы Цзинлань подмигнул:

— Брат Вэй тогда показал чудеса мастерства, одним ударом отбросив Лэй Чжэньтяня из Зала Цзинлэй, хи-хи!

Вэй Сиянь лишилась дара речи, а затем, прищурившись, бросила на него опасный взгляд:

— Слух об этом распустили вы, господин Сы?

Сы Цзинлань рассмеялся:

— У меня столько свободного времени, что лучше поболтать со своими красавицами, хи-хи... — Посмеявшись, он вдруг снова подмигнул и протянул: — Впрочем, кажется, тогда там был и нищий из Клана Нищих...

От этого его хи-хи у Вэй Сиянь по коже побежали мурашки. Почему этот Господин Весенний Ветер ведет себя более жеманно, чем любая женщина?

Сы Цзинлань перевел взгляд на принцессу, помахивая веером:

— А этот юный господин рядом с братом Вэем так хорош собой, что от него глаз не оторвать. Как его зовут?

Вэй Сиянь заметила, как его персиковые глаза скользнули по лицу, шее и груди Вэньэр. Она прищурилась, чувствуя неприязнь к его наглому, как у распутника, взгляду. Прикрыв сестру собой, она холодно ответила:

— Это господин Вэнь Пятый!

Сивэнь внезапно почувствовала, как от сестры исходит необычайный холод, и подумала: неужели у сестры есть счеты с этим Сы Цзинланем?

— Брат Цзинлань, кто эти господа? Представь нас! — Пятеро молодых людей, видя, что все трое выглядят необычайно статно, загорелись желанием познакомиться.

— Ха-ха! Это госпожа У Вторая, господин Вэй Первый и господин Вэнь Пятый! — Сы Цзинлань, помахивая веером, не стал раскрывать их истинные имена.

Мужчины удивились, услышав, что женщину представили первой, словно ее статус был выше, чем у двух прекрасных юношей. Один из них вдруг рассмеялся:

— Ха-ха! Какая удача, что мы встретились! Давайте выпьем вместе... — Его взгляд скользнул по лицу принцессы Маодэ, глаза загорелись, он стал настойчиво приглашать их. Но стоило Вэй Сиянь бросить на него ледяной взгляд, как он осекся, и слова застряли у него в горле.

Мин Кэсю безмятежно улыбнулась:

— Мы просто прогуливаемся. У вас, господа, такое оживленное настроение, не будем вам мешать. — Затем она обратилась к Сы Цзинланю: — Если Цзинлань задержится в столице, будем рады встретиться!

Она произнесла это так естественно, что приглашение к встрече с молодым человеком не вызвало ни тени пренебрежения. Даже если у кого-то и возникли мысли для насмешек, перед этой величественной женщиной они прикусили языки.

— Хи-хи! Хорошо! — Сы Цзинлань лихо взмахнул веером, кивнул своим дружкам и развязно бросил: — Господа, продолжим разгадывать ту чувственную загадку.

Все дружно рассмеялись и пошли следом за ним. Один из них поддразнил:

— Брат Цзинлань, эта загадка требует назвать имена четырех поэтов, а не имена твоих красавиц. Уверен, что справишься? Ха-ха-ха!

— Хи-хи, что тут сложного! — Сы Цзинлань взмахнул веером, его персиковые глаза заблестели. — Красавица притворяется пьяной — значит, ложно пьяна, ложно падает — это Цзя Дао! Обнажает белую кожу груди — внутри белое — это Ли Бо, Ли Тайбай! Вошла в спальню и исчезла — значит, скрылась за занавесом, это Ло Инь! Наконец, ветер и дождь полощут в реках и озерах — под волнами это не кто иной, как Пань Лан! Хи-хи-хи!

Все замерли, обдумывая ответ. И правда, все сходилось. Они захлопали в ладоши:

— Брат Цзинлань, поистине выдающийся талант!

— Интересно, кто придумал такую загадку? Столько остроумия!

— Ха-ха! Брат Цзинлань разгадал ее за мгновение, разве это не говорит о его гениальности?

— Ха-ха! Точно! Братья, похоже, сегодня мы в отеле семьи Тан будем пить и есть даром, ха-ха-ха...

Смеясь, они окружили Сы Цзинланя и удалились.

Вэй Сиянь, глядя им вслед, нахмурилась и сказала Мин Кэсю:

— У этого Сы Цзинланя есть талант, но ведет он себя слишком легкомысленно!

Мин Кэсю знала, что та ее злость вызвана тем, как он смотрел на Вэньэр, и улыбнулась:

— Сиянь, он потомок знаменитого рода полководцев. На вид легкомыслен, но внутри — острый ум и стратегическое мышление. Искренне жаль, что его пылкое сердце столкнулось с холодными ветрами судьбы... — Юная госпожа Школы Минхуа тихо вздохнула, в ее ясных глазах мелькнуло сожаление.

Вэй Сиянь блеснула глазами. Похоже, слава Четырех принцев боевых искусств — не пустой звук! Если Сы Цзинлань стоит в одном ряду с Мин Кэсю, Тан Цинъи и Цинь Ушаном, значит, в нем действительно есть нечто выдающееся. Она отбросила предубеждения и заново оценила этого известного своим ветреным нравом красавца.

— Сестрица, сестрица Мин, мы пойдем дальше? — спросила Сивэнь.

— Конечно, продолжим! — улыбнулась Вэй Сиянь. — Я все еще надеюсь поужинать бесплатно!

Сивэнь и Мин Кэсю переглянулись и, взявшись за руки, пошли дальше.

Вэй Сиянь окончательно сдалась перед поэтическими загадками. Она следовала за двумя талантами, записывая номера фонарей. Время от времени она подзывала слугу, сообщала номер фонаря, ответ и номер кабинета, чтобы тот зафиксировал их для общего подсчета.

Когда они дошли до одного из кабинетов, Мин Кэсю внезапно остановилась. Вглядевшись в загадку на фонаре, она вздохнула:

— У этого человека высокие стремления!

http://bllate.org/book/23589/2579961