Готовый перевод Shared Sweets, Shared Fates, Shared Hardships / Сквозь радость и боль — одна судьба на двоих: Глава 19

Сестры поспешно выбежали из палаты и в тускло освещенном углу у входа в больницу нашли женщину. Та свернулась калачиком и уже крепко спала, а грязь на её лице казалась еще более нелепой в свете тусклых ламп. Му Сюцинь медленно присела на корточки и тихо позвала:

— Сестренка, проснись, ну же, проснись.

Женщина с трудом разлепила сонные глаза и попыталась встать. Не успела она и слова вымолвить, как громкое урчание в её животе нарушило тишину.

Му Сюцинь нахмурилась, и в её глазах отразилось недоумение:

— Сестренка, ты что, давно ничего не ела?

Женщина выглядела совершенно изможденной и лишь слегка кивнула.

Му Сюцинь перевела взгляд вниз, увидела окровавленные, стертые в кровь ступни женщины и сжала сердце от жалости:

— Так ты что, пешком из родных мест добиралась?

Женщина снова молча кивнула, её потрескавшиеся губы мелко задрожали.

Увидев это, Му Сюцинь прониклась искренним уважением к этой женщине. Совершенно не обращая внимания на то, что от той исходил неприятный запах, а сама она была с головы до ног в грязи, Сюцинь протянула руку, подхватила её и повела прочь из больницы.

В этот момент за ними поспешила Му Сюфэнь. Увидев происходящее, она громко спросила:

— Третья, ты куда её ведешь?

Му Сюцинь не замедлила шага и, не оборачиваясь, ответила:

— Веду поесть, а заодно помою её и переодену.

Сестры привели женщину в небольшую лапшичную. Однако от неё исходил такой резкий и тяжелый запах, что хозяин заведения брезгливо поморщился и наотрез отказался пускать их внутрь. Делать было нечего, и им пришлось устроиться с мисками лапши в безлюдном уголке на улице.

Му Сюцинь посмотрела на Сяохуа и участливо спросила:

— Сестренка Сяохуа, если я не ошибаюсь, ты говорила, что ищешь Ван Чэна. Кем ты ему приходишься?

Сяохуа, жадно поглощая лапшу, невнятно ответила:

— Я его невеста, еще не ставшая женой. — Она залпом допила бульон, поставила миску и продолжила: — Меня зовут Сяохуа, я была воспитанницей в доме Ван Чэна. По обычаю, должна была выйти за него замуж, когда мне исполнилось шестнадцать, но новое правительство ввело новые порядки, запрещающие такие старые традиции. Из-за этого всё отложилось на шесть лет. Семья Ван Чэна, хоть и жила бедно, никогда не давала мне голодать или мерзнуть, они растили меня как родную дочь.

Не дожидаясь расспросов Му Сюцинь, Сяохуа, словно высыпая горох из мешка, начала рассказывать всё подряд:

— Я всей душой хотела выйти за Ван Чэна. Но председательница нашего женсовета всячески препятствовала этому, не давала нам быть вместе. Она постоянно находила предлоги, чтобы зазывать меня к себе домой — то ткать учиться, то подошвы для обуви подшивать, твердила, что для повышения социального статуса женщины нужно больше учиться. Каждый раз, когда я приходила, я сталкивалась с её младшим братом. Сначала я не придавала этому значения и ходила почти каждый день. А потом по деревне поползли слухи, будто я сошлась с её братом. На самом деле ничего такого не было, и я не стала обращать внимания на эти сплетни.

При этих словах глаза Сяохуа покраснели, слезы хлынули из них, и голос дрогнул:

— Я и подумать не могла, что Ван Чэн, этот дурень, поверит в такое. Мы жили под одной крышей, а он втайне от меня записался в армию. Я узнала об этом, только когда он уже ушел. Этот бессердечный Ван Чэн передал через своих родителей, чтобы я выходила замуж за того, кто мне нравится, и что он желает мне счастья.

Вспоминая всё это, Сяохуа расплакалась еще сильнее, не в силах вымолвить ни слова:

— Я с малых лет, как родители принесли меня домой, десять лет спала с ним на одном стоге сена. А когда выросла, столько лет заботилась о нем, а он даже не знал, что я его люблю.

Сяохуа, чем больше думала об этом, тем сильнее тосковала, и её плач становился всё громче, заставляя прохожих останавливаться и глазеть на них.

Му Сюцинь, заметив любопытные взгляды, неловко улыбнулась и попыталась сгладить ситуацию:

— Ха-ха, сестренка Сяохуа, не плачь, смотри, все на нас смотрят.

Сяохуа с трудом подавила рыдания, оглядела толпу и, намеренно понизив голос, продолжила:

— Больше года я жила как в клетке, столько обид вытерпела. Если не выговорюсь, у меня на душе совсем тяжело. — Она вытерла слезы и с мольбой посмотрела на сестер: — Вы ведь не сердитесь, что я вас утомляю?

Му Сюцинь искренне покачала головой:

— Что ты, говори, мы не сердимся.

Сяохуа села прямо на землю, поджав ноги, немного успокоилась и продолжила:

— Когда Ван Чэн ушел, брат председательницы начал за мной ухаживать. Только тогда я поняла, что она специально придумывала предлоги, чтобы помешать мне выйти за Ван Чэна — всё ради своего братца. — С этими словами Сяохуа, полная раскаяния, с силой ударила себя по щеке.

http://bllate.org/book/23541/2550395