Готовый перевод The Tiger Within Smells the Rose / В сердце тигр, вдыхающий аромат розы: Глава 8

В глазах хомяка, полных жажды мести, Фан Юй нашел поддержку. Он с силой швырнул контейнер с едой на стол, широко распахнул глаза и, указывая на дверь, прорычал:

— Цзиньжань в таком состоянии, неизвестно, очнется ли он вообще! Критический период едва миновал, а снаружи больницу уже обложили репортеры. Тысячи камер только и ждут возможности ворваться сюда и снести крышу! Что вы собрались снимать? Фотосессию умирающего Юань Цзиньжаня?! Цзян Лочэн, я спрашиваю тебя, кто слил информацию? Цзян Лочэн, я еще раз спрашиваю: ты вообще человек или тварь?

Хомяк в коробке из-под доставки КФС ударил задними лапами, разбрасывая семечки:

— Пи!

Правильно, так его! Купишь себе спорткар!

Цзян Лочэн пробормотал:

— Я…

Фан Юй усмехнулся:

— Вот именно, ты не человек.

Хомяк выскочил из кормушки и, бодро потряхивая толстым задом, запищал:

— Пи-пи-пи!

Да-да-да! Покупай, покупай!

Глядя на то, как Цзян Лочэн стоит, не в силах вымолвить ни слова, Цзиньжань одновременно испытывал восторг и ярость, от которой перехватывало дыхание. Из слов Фан Юя он понял: Цзян Чуань привез его через черный ход, потому что парадный вход уже давно был забит прессой. Видимо, только благодаря связям его агентства там еще сохранялось подобие порядка.

Вот оно что!

Он, Юань Цзиньжань, лежит здесь, изображая труп, а Цзян Лочэн в это время вовсю разносит новости. Да, точно, на следующий же день после того, как Цзиньжань подтвердил участие в его новом сериале… Даже без телефона, газет и телевизора Цзиньжань мог представить, какой хаос творится в индустрии развлечений.

Заголовок Юань Цзиньжань тяжело ранен и находится в коме гарантированно превратил бы любую статью в огненного дракона, даже если бы в тексте была написана полная чушь. А уж сериал, в котором он должен был сниматься… Это же, черт возьми, взрывная бесплатная реклама!

Цзян Лочэн умеет экономить — нет, Фан Юй, срочно требуй с него деньги на продвижение! На них можно купить целые ящики семечек, не смей упускать!

Хомяк метался по клетке, охваченный возбуждением, но из-за своей мягкости двигался почти бесшумно — люди снаружи его не замечали. Цзян Чуань стоял в стороне, молча наблюдая за перепалкой Фан Юя и Цзян Лочэна, и не собирался ни в кого вмешиваться. Будь на его месте кто-то другой, он бы давно попытался помочь Цзян Лочэну, но Цзян Чуань просто нашел место, опустил Цзиньжаня, сел сам и открыл клетку.

Цзян Чуань:

— А-Фэй, я покажу тебе кое-кого.

Цзиньжань:

— …

Цзян Чуань:

— Он попросил меня купить зверька, так ты и появился.

Цзиньжань:

— …

Вот оно что.

Сказав это, Цзян Чуань сунул хомяка в карман, встал и спросил у двух мужчин, которые, казалось, готовы были вцепиться друг другу в глотки:

— Я могу войти?

Фан Юй на мгновение замер, перевел взгляд с Цзян Лочэна на Цзян Чуаня, окинул того оценивающим взглядом и неохотно кивнул. Цзян Лочэн хотел что-то сказать, но Фан Юй тут же рявкнул на него: Даже не думай! Получив разрешение, Цзян Чуань повернулся спиной к режиссеру, который явно надеялся, что его тоже возьмут с собой, и, не оглядываясь, приоткрыл дверь.

В палате было тихо.

Войдя, Цзян Чуань на секунду остановился, словно осознав что-то, затем прикрыл за собой дверь и прошел внутрь. Он встал у входа, его ярко-синие глаза оставались совершенно спокойными.

Взгляд скользнул по молодому человеку с черными волосами, лежащему на кровати в окружении трубок, с кислородной маской на лице и бинтами на щеке, а затем переместился на другого человека у постели.

Да.

Даже без предупреждения Фан Юя, с того самого момента, как дверь открылась, он понял, что в комнате кто-то есть.

Женщина сидела у кровати и чистила яблоко.

Она не поднимала головы, сосредоточенно работая ножом. Тонкая кожура спиралью падала на тарелку — слышалось лишь тихое шуршание. Закончив, она нарезала яблоко аккуратными дольками, положила на чистую белую фарфоровую тарелку, но не стала есть. Отставив тарелку в сторону, она тщательно вытерла нож платком, убрала его и лишь тогда подняла глаза на Цзян Чуаня.

Они встретились взглядами.

Это была женщина лет сорока пяти, с тонким шелковым платком на шее, одетая в строгий деловой костюм. Несмотря на безупречный вид, в ее глазах читались усталость и печаль. Она улыбнулась и мягко спросила:

— Здравствуйте, вы…

— Здравствуйте, я коллега Юань Цзиньжаня, — спокойно ответил Цзян Чуань. — Я многим ему обязан, поэтому пришел навестить.

Женщина понимающе кивнула:

— Многие хотели прийти, но Фан Юй всех останавливал… Ах да, я мать Цзиньжаня, Юань Мэй. Зовите меня тетей Юань.

Цзян Чуань кивнул, не говоря ни слова. Его рука в кармане едва заметно коснулась спинки хомяка. Он почувствовал, как зверек заворочался и забился поглубже…

Он слегка удивился: еще минуту назад хомяк высовывал нос из кармана, с любопытством разглядывая происходящее, а теперь вдруг спрятался.

Цзян Чуань, не вынимая руки из кармана, подошел к кровати и внимательно посмотрел на лежащего без сознания парня. Подумав, он спросил у женщины:

— Что случилось?

Он даже не заметил, что в его тоне не было должного уважения к старшим.

К счастью, Юань Мэй не придала этому значения. В ее глазах, таких же красивых, как у сына, мелькнула боль. Она непроизвольно протянула руку и нежно, с невероятной бережностью убрала со лба сына прядь черных волос.

В тихой палате слышалось лишь мерное пиканье кардиомонитора.

— Я сама толком не знаю, — ответила Юань Мэй, не отрывая взгляда от сына. — В тот день я возвращалась с работы, хотела позвонить Цзиньжаню, спросить, доехал ли он до города G… Но не успела набрать номер, как позвонил Фан Юй…

Она замолчала.

Цзян Чуань почувствовал, как хомяк в кармане сильно вздрогнул.

Через несколько секунд Юань Мэй продолжила, и, хотя ее голос звучал спокойно, от этих слов сердце сжималось:

— Они сказали мне, что с Цзиньжанем случилась беда.

— …

— Когда я прилетела ближайшим рейсом из города J, Цзиньжань еще не был вне опасности. Говорят, на стройке произошел инцидент, рекламный щит, который должны были демонтировать на следующий день, рухнул прямо на него. Фан Юй сказал, что Цзиньжаню сразу стало плохо, крови было очень много… Его удалось спасти, критический период прошел, но он все еще в коме. Врачи не знают, когда он очнется. Может, сегодня, может, завтра, а может — через месяц, год или два…

Цзян Чуань опустил глаза, скользнув взглядом по тарелке с нарезанным яблоком.

Юань Мэй заметила это и безмолвно улыбнулась, пододвинув тарелку ближе:

— Он любит сладкое. Но врач сказал, что даже если он очнется, ему нельзя сразу давать тяжелую пищу. Я подумала, сделаю сок, чтобы он хоть немного почувствовал вкус…

Цзян Чуань:

— Понятно.

Юань Мэй встала, чтобы отрегулировать скорость капельницы, и добавила низким голосом:

— Этот мальчишка на самом деле не отличается покладистым характером. Если очнется и не получит чего-то вкусного, точно устроит скандал.

— … — Цзян Чуань немного подумал и сказал: — Я пришел без подарков и угощений.

Юань Мэй удивленно подняла голову и внимательно посмотрела на молодого человека перед собой. Встретившись с его ярко-синими глазами, явно не характерными для представителя азиатской расы, она, кажется, что-то поняла и с улыбкой покачала головой, показывая, что это не имеет значения.

Цзян Чуань добавил:

— Я слышал, он любит животных.

Юань Мэй кивнула.

Поняв, что угадал, Цзян Чуань мысленно выдохнул. Он двумя пальцами выудил из кармана упирающегося толстого хомяка и обнаружил, что тот обхватил голову лапками, а шерсть вокруг глаз у него мокрая.

Цзян Чуань:

— ?

Он легонько ткнул пальцем в мягкий живот хомяка и недоуменно позвал:

— А-Фэй?

Хомяк, которого он держал в руках, намертво вцепился в голову и выглядел так, будто объелся крысиного яда — понурый, вялый, лишенный прежней энергии. Цзян Чуань нахмурился, силой убрал лапки с мордочки зверька и обнаружил, что выражение лица у того крайне специфическое.

Если, конечно, у хомяка может быть выражение лица.

— … — Цзян Чуань потряс рукой. — А-Фэй?

Цзиньжань:

— Пи.

Не трогайте меня, я хочу побыть один. И не спрашивайте, кто такой этот Один.

Цзян Чуань:

— …

Он только хотел разобраться, что творится с хомяком, как вдруг из коридора донесся шум шагов. Тишина сменилась гамом: голоса мужчин и женщин, среди которых слышались крики Фан Юя и Цзян Лочэна…

Затем раздался грохот, и дверь палаты распахнулась от сильного удара!

Юань Мэй, Цзян Чуань и хомяк, застывший в его пальцах, оцепенели.

На их глазах толпа репортеров с камерами наперевес прорвалась сквозь кордон, оттолкнув Фан Юя, Цзян Лочэна, медсестер и врачей. Фан Юй в ярости достал телефон, чтобы вызвать полицию, но палата уже была заполнена вспышками и гулом голосов.

Люди с микрофонами, украшенными логотипами телеканалов, и камерами на плечах бросились к кровати. Сначала они начали неистово фотографировать лежащего без сознания парня, а затем накинулись на двух живых людей в комнате.

— Здравствуйте, господин! Кем вы приходитесь Цзиньжаню?

— Полагаю, это мать Цзиньжаня? Что вы думаете о случившемся с вашим сыном?

— Собираетесь ли вы подавать в суд на агентство Цзиньжаня, чтобы потребовать компенсацию?

— Что бы вы хотели сказать фанатам, которые сейчас ждут новостей снаружи?

— Госпожа, не могли бы вы сказать несколько слов своему сыну через наш объектив?

Цзиньжань:

— ……………………………………………………………………

Да пошли вы к черту, ублюдки!!!!!!!!!!!!!!!!!

В суматохе Цзян Чуаня оттеснили в сторону. Когда он пришел в себя, хомяка в его руках уже не было. Он нахмурился, огляделся и увидел, что хомяк, который только что был полуживым, уже карабкается по воротнику Юань Мэй. Он отчаянно махал крошечными лапками, пытаясь своим тельцем, размером меньше ладони, закрыть объектив камеры, которую репортер почти ткнул женщине в лицо.

Репортер хотел сделать эффектный кадр скорбящей матери.

Но прежде чем он успел нажать на кнопку, чья-то мощная рука сзади дернула его назад. Репортер потерял равновесие и с криком рухнул. Высокая фигура заслонила собой мать Цзиньжаня. Человек одним движением снял толстого хомяка с воротника женщины, сунул его в карман, а затем вырвал из рук фотографа камеру и, даже не моргнув глазом, с силой швырнул оборудование стоимостью в десятки тысяч на пол.

Репортеры онемели.

Они забыли о своих камерах и о том, что нужно делать снимки.

Они смотрели, как высокий молодой человек в красной куртке доставщика КФС надежно укрывает мать Цзиньжаня за своей спиной и безэмоционально произносит:

— Чего толкаетесь? Вы чуть не раздавили моего хомяка.

В палате воцарилась трехсекундная тишина.

В этот момент в дверях появился мужчина средних лет в белом халате — судя по всему, лечащий врач. Он схватил ближайшего репортера, вырвал у него камеру и прорычал:

— Вы что творите?! Прекратите! У вас совесть есть? Это больница! Пациент только вышел из критического состояния, ему нужен покой! Что за балаган? Вы за все отвечать будете?!

Маленькая медсестра, выглянувшая из-за спины врача, со слезами на глазах добавила:

— Это просто бесчеловечно, у вас есть хоть капля профессиональной этики? Сейчас вызову полицию!

— Я уже вызвал! — крикнул Фан Юй, убирая телефон в карман.

Он схватил за воротник стоявшую рядом репортершу и потащил к выходу. Та попыталась сопротивляться, вцепившись в его руку:

— Не трогай меня! Как ты можешь бить женщину?!

— Я тебя бил? — Фан Юй приподнял бровь. — Скажи еще хоть слово, и я действительно ударю!

Он грубо вытолкнул ее за дверь.

Остальные репортеры притихли. Даже операторы из той же редакции, что и женщина, не посмели вмешаться. Глядя на разъяренного Фан Юя, они молча поплелись следом за коллегой.

Что касается Цзиньжаня, то он хотел защитить честь своей матери, но Цзян Чуань засунул его в карман раньше, чем он успел что-то сделать. Мужчина сжал руку слишком сильно, и Цзиньжань чуть не выплюнул внутренности. Наконец переведя дух, он высунул голову из кармана, но Цзян Чуань тут же прижал его пальцем обратно.

Цзиньжань:

— …

Теперь он понял, насколько бесправным существом является в теле хомяка. У него даже нет права высунуть нос!

Почему?!

Хомяк отчаянно боролся с пальцем хозяина, собираясь вцепиться в него зубами, как вдруг услышал, что группа репортеров, оправившись от шока, снова начала галдеть. Больше всех возмущался тот самый фотограф, чью камеру разбил Цзян Чуань. Его лицо меняло цвета от красного к зеленому:

— Твою мать! Ты кто такой? Больной? Я тебя снимал? Какое твое дело? Ты знаешь, сколько стоит моя техника?!

Фан Юй, стоявший позади, услышав, что эти люди не только беспринципны, но еще и ведут себя так нагло, закатал рукава, готовясь броситься в драку. Но Цзян Чуань остановил его одним взглядом. В его ярко-синих глазах по-прежнему не было лишних эмоций. В ответ на ярость репортера Цзян Чуань лишь спокойно сказал:

— Разбил и разбил. Я разве сказал, что не могу возместить ущерб? Чего орешь? Не слышал, что врач сказал соблюдать тишину?

Цзиньжань:

— …

Фан Юй:

— …

Репортеры:

— …………………………………………………………

Они никак не ожидали такого прямого ответа.

Репортер застыл на месте, его лицо стало мертвенно-бледным. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Тогда Цзян Чуань произнес:

— С твоей проблемой разобрались, теперь твоя очередь отвечать.

— Ч-что? — машинально переспросил репортер.

— У тебя есть дети?

— К-конечно, есть, — моргнул репортер. — В садик ходит.

Цзян Чуань, прижимавший пальцем голову хомяка, замер. В полумраке палаты в его синих глазах блеснул странный свет:

— Скажи, если твой сын сегодня по дороге в садик попадет под машину, что ты об этом думаешь?

— Что за бред ты несешь?! Это ты попадешь под машину! Ты вообще соображаешь, что говоришь? — лицо репортера исказилось от злости.

Цзян Чуань замолчал, обвел взглядом остальных людей за спиной репортера и произнес:

— На вопрос, который вы только что задали тете Юань, этот господин уже ответил. Ответ таков: что за бред вы несете?

Репортеры:

— …

Мужчина слегка приподнял бровь:

— Вы что, интервью без ручек берете? Записывайте.

Эта фраза подействовала на репортеров как команда учителя на школьников. Они переглянулись, не понимая, кто этот высокий мужчина с пугающей аурой, от которого за версту веет холодом.

Телохранитель, нанятый агентством?

Не похоже!

После неловкой паузы, не найдя поддержки в глазах коллег, репортеры, как ни странно, начали доставать блокноты и что-то судорожно записывать. Некоторые из них, у кого были диктофоны, машинально нажали кнопку записи.

— Следующий вопрос, — сказал Цзян Чуань. — Господин репортер, давайте продолжим предположение — твой сын попал под машину. Отличная возможность, не думал ли ты воспользоваться случаем и вытрясти из детского сада побольше денег?

— …

— Твой сын между жизнью и смертью, что бы ты хотел сказать его бывшим одноклассникам?

http://bllate.org/book/23527/2541638