Готовый перевод Plum Blossom's Love for Snow / Сливовый цвет в объятиях снега: Глава 12

Лу Фэн пришел в Сад Шэнь, но не застал Эр-эр — она еще не вернулась в усадьбу. Обойдя Сад Шэнь изнутри и снаружи, сверху донизу, Лу Фэн словно вмиг понял чувства, которые испытывал к нему сегодня лучший друг. Он вспомнил про Шу Лань, и, быть может, Цзю Лун испытывал чувство вины за то, что не мог обеспечить Шу Лань столь роскошную жизнь, а потому отыгрывался на Эр-эр. Сердечная теплота Лу Фэна неизбежно сменилась раскаянием перед Цзю Луном. Наверное, не стоило втягивать Цзю Луна во всё это, наверное, не стоило оставлять его в этой глуши, наверное, ему следовало согласиться на его увольнение в запас, чтобы дать Шу Лань ту материальную жизнь, которой она заслуживала. У него не было никаких причин заставлять Цзю Луна жертвовать собой ради него. Проникшись тремя частями волнения и семью частями раскаяния, он сказал верному другу:

— Цзю Лун, я не должен был тебя теснить. Думаю, тебе лучше вернуться.

Цзю Лун удивленно вытаращил глаза и долго заикался, прежде чем произнести:

— Толковый осел, ты понимаешь, что несешь? Ты и я — лучшие братья, которые никогда не расстанутся. Кроме общих жен, есть ли у нас хоть что-то раздельное? Если ты не вернешься, как я могу вернуться один?

— Но я не могу быть настолько эгоистичным и позволить тебе жертвовать тем, чем должна наслаждаться Шу Лань.

— Ну этим ты ее сильно недооцениваешь. С ней у меня может не быть всего мира, — с гордостью заявил он. — На самом деле моя любовь в миллионы раз счастливее твоей. Это отвергнутая тобой любовь и красавица, и я должен поблагодарить тебя за то, что ты ее не полюбил.

— Перестань уже подкалывать меня, — Лу Фэн слегка покраснел. — Какой бы красивой она ни была, она рождена для тебя, так что нечего насмехаться над Эр-эр.

Цзю Лун действительно не мог удержаться от смеха:

— С каких это пор я смеюсь над этой поганой девчонкой? Только почему эта девчонка до сих пор не пришла? Неужели она там заигралась в судейство красоты или издевается над теми красотками?

Лу Фэн поднял глаза к небу: и впрямь было уже поздно, небо потемнело, в Саду Шэнь зажглись огни, и гости, приглашенные Чарли, один за другим прибывали. Тяньцзэ, этот занятой человек из полиции, ровно к семи часам, как и говорила Эр-эр, привел с собой красавицу. Цзю Лун окинул ее взглядом и рассмеялся, говоря, что тот и впрямь послушный. Не успело замереть его эхо, как красавица, завидев старого генерала Ли Чжожаня, бросилась вперед с криком: «Дедушка!». Оказалось, что красавица была двоюродной сестрой Тяньцзэ и внучкой старого генерала — немудрено, что она выросла столь неземной: осиная талия, персиковые щеки, большие глаза и брови в форме ивовых листьев. Старик обнял внучку, гладя ее по шеворелде и расспрашивая, как поживает ее мать и приехал ли вместе с ней ее старший брат. Она тут же обиженно затараторила:

— Дедушка, почему ты доверил весь дом какой-то непонятной уродливой бабе? Она устроила у нас дома такой бедлам! Буфань, едва переступив порог, попытался заговорить с незнакомкой, а та с ходу начала нести чушь и допрашивать нас, будто мы преступники! Буфань же упрямо не хотел отвечать прямо, начал дразнить ее и отвечал на все вопросы по ее указке. А когда Буфань закончил отвечать, она заставила нас с Буфанем танцевать танго!

Чем дальше слушал Цзю Лун, тем любопытнее ему становилось, и он с улыбкой вставил слово:

— С какой стати она заставила вас танцевать танго?

Старик тоже усмехнулся:

— И правда, с чего бы ей заставлять вас танцевать танго, Нишан?

— Она сказала, что я невероятно красива, до неприличия красива, и что мы с двоюродным братом прекрасно смотримся вместе. Но раз брат танцует танго потрясающе, а я не умею или буду танцевать плохо, то мы уже не будем смотреться парой, и она должна меня как следует натаскать! Представляете, откуда она вообще взялась? Несет какую-то чушь! Я разозлилась и убежала на поиски брата, а брат, выслушав меня, не только не заступился, но и хохотал во весь голос, велел мне больше не возвращаться и оставить Буфаня разбираться с ней.

Выслушав это, Цзю Лун тоже громко рассмеялся и, найдя Лу Фэна, который о чем-то беседовал с Тяньцзэ, сказал:

— Эр-эр так весело проводит время, что даже забыла про тебя.

Затем он повернулся к Тяньцзэ:

— У нее и впрямь отличный глаз: с первого взгляда выбрала тебе двоюродную сестру. С давних времен кузина и кузен — пара, ниспосланная небесами.

У Тяньцзэ даже каждый волосок на теле улыбался:

— Если бы она не находила удовольствия в том, чтобы издеваться надо мной, она бы не сыскала других забав, поэтому я должен придумать способ побынее выпроводить ее отсюда, иначе эта девчонка меня точно доконает.

Легок на помине — голосок Эр-эр опередил ее саму, и она вихрем ворвалась внутрь. До слуха донесся ее крик:

— Тяньцзэ пришел или нет? Ты спрятал свою кузину? Иди посмотри, как твой кудрявый кузен пал от моей руки! Он со мной соревнуется в игре на флейте, а если победит, то я отныне буду во всем его слушаться и мне запрещено появляться в военном городке!

Услышав это, Тяньцзэ, Цзю Лун и Лу Фэн выбежали им навстречу. Не успели они посмотреть, как попадали со смеху: Эр-эр вела за собой худого высокого военного чуть за тридцать, ведя его на поводке, словно собаку. Его лицо было сплошным синяком, а вид — совершенно унылым. Разве мог Цзю Лун упустить такую прекрасную возможность?

— Вы же не знаете, этот господин Буфань — как раз их с Лу Фэном непосредственный начальник, комбат Ян Буфань! — он шагнул вперед, притворившись, что разглядывает его, и с ухмылкой произнес: — До чего же знакомое лицо!

Буфань вытаращил глаза:

— Знакомое, говоришь? Да если бы вы оба целыми днями не жужжали мне ухо про эту поганую девчонку, разве докатился бы я до такой жизни?! Вознесли ее до небес, да и старик дед тоже балует ее так, что отдал ей целый дом на растерзание. И додумалась же устроить дома черт знает какое сватовство, чуть до инфаркта меня не довела!

— И ты еще говоришь! Ты ведь сам умышленно решил подшутить надо мной, так что навлекал позор на свою голову, винить тут некого! — она задрала нос и подбежала к Лу Фэну.

Лу Фэн, улыбаясь, принялся заступаться за Буфаня:

— Он просто решил подразнить тебя. Он слишком много слышал баек о твоих проделках, ведь Цзю Лун от нечего делать вечно играл с ним в шахматы и во время игры только о тебе и говорил, используя тебя вместо закуски к шахматной партии.

— Тьфу, какая еще закуска! Он наверняка над тобой посмеивался, — Эр-эр сплюнула в сторону Цзю Луна.

Тот глуповато ухмыльнулся:

— С чего бы мне смеяться над твоим толковым ослом? Я просто говорил, что он безумно в тебя влюблен, и просил комбата ни в коем случае не посылать его на опасные задания, не то в один прекрасный день ты задашь ему жару.

Тяньцзэ бросил взгляд на Эр-эр, которая сегодня была необычайно возбуждена, притянул ее к себе и с улыбкой произнес:

— Мастер Идянь, сжальтесь, проявите милосердие, снимите чары с моего дорогого кузена. Думаю, впредь он не посмеет относиться к вам неуважительно и станет почитать вас как божество.

Она весело рассмеялась:

— Без проблем! Только я сегодня оставила всех твоих красоток за закрытыми дверями и не велела пускать их внутрь. Ты ведь не сердишься? Просто я подумала, что твоя кузина донельзя прелестна и вполне тебе под стать, так что никакой смотр красавиц больше не нужен.

— Ни за что, мы же одна семья, Семейный закон такого не позволяет! К тому же, будь она хоть трижды красавицей, у меня нет клеток, способных ее полюбить. Лучше дай мне спокойно посмотреть, как ты выходишь замуж за Лу Фэна, и не оставляй Лу Фэну ни единого шанса изменить своим чувствам — глядишь, еще влюбится в Нишан.

— Брешешь! Не влюбится. Если бы он заглядывался на красоту, то давно сошелся бы с Шу Лань или Цинь Линьлинь, — она шутливо шлепнула Тяньцзэ, протянула ему противоядие и потащила Лу Фэна внутрь.

Намазавшись мазью, Буфань пожаловался Тяньцзэ:

— Почему ты не помог мне отомстить? Я ведь твой двоюродный брат, и я знаю, что ты мог ее усмирить.

Тяньцзэ усмехнулся:

— Разве тебе не кажется, что твои слова позорят эту форму? Два взрослых мужика ополчились против маленькой девочки — ты-то способен на такое, а я нет. Да и кто просил тебя к ней лезть?

— Ты послушай, что она говорит! Разве полез бы я, если бы она не устроила мне допрос в военном городке? Разве так принимают гостей? Не успела связать и трех слов, как заставила отчитываться о происхождении и устраивать концерт самодеятельности! Это уже перебор. Хорошо еще, что я прибыл первым, а то страшно представить, сколько поводов для смеха она подкинула бы старику. Нишан она довела до слез, а сама смеется! Зазвала меня внутрь, а там как раз невестка Чай подвернулась. Невестка Чай выдала мое положение, это ее разозлило, и она вбила себе в голову, что я ее обманываю и нарочно издеваюсь! Она же просто не поддается никакой логике, а потом принялась то заставлять меня делать одно, то другое, пока я не задохнулся от усталости! Пришлось пустить в ход козырь и предложить посоревноваться в игре на флейте. Кто же знал, что в ее флейте спрятаны сто цветов, которые нагнали целое облако пчел, от которых мне было не убежать! — он с досадой стукнул кулаком и бросил Тяньцзэ: — Нишан пошла за тобой, почему ты не пришел? Иначе я бы не натерпелся такого позора!

— Ты хоть понимаешь, как позоришь честь этого мундира? — Тяньцзэ насмехался над двоюродным братом, не выказывая ни малейшего намерения помочь.

Цзю Лун поддакнул:

— И это мой начальник! Если это выйдет наружу, слухи будут не из приятных.

— Ах ты сопляк, еще и соль на рану сыплешь! Вернемся — я тебе устрою!

— Ой как страшно, — Цзю Лун скорчил рожицу.

Поскандалив еще добрые полчаса, они наконец вошли в главный зал. Это был огромный зал, способный одновременно вместить не меньше сотни человек. Десятки групп диванов были расставлены по разным зонам активности, убранство поражало воображение: красные ковры, две полутораметровые циндэчжэньские вазы клуазоне на самых видных местах, а еще — большое полотно с изображением сливы, кисти пожилого профессора Су Чжунсюаня. Несмотря на сухощавость, старик обладал широкой душой, а потому его манере письма была свойственна мощь и размах.

Едва ступив в зал, Эр-эр переоделась в вечернее платье хозяйки дома и вместе с Чарли принялась чинно встречать гостей. Большинство из них составляли высокопоставленные чиновники, близкие друзья и знакомые Шэнь Тинбо, а также соотечественники Чарли. Ее любезности слетали с губ с невероятной легкостью, а комплименты звучали совершенно непринужденно. Лу Фэна она приставила к себе словно личного телохранителя. Лу Цзиньчэн бросил на сына несколько долгих взглядов и остался весьма доволен. По правде говоря, он очень хотел, чтобы сын вернулся к нему и стал акулой бизнеса, однако изменить сына было невозможно. Единственным, что его утешало, было то, что он видел сына повсюду в паре с дочерью своей старой возлюбленной. Весь вечер он выглядел необычайно радостным и возбужденным, даже позволил себе лишнюю рюмку-другую и немного захмелел. Находясь подшофе, Лу Фэн тихо шепнул ему на ухо:

— Папа, я оставляю маму на тебя. Позволь сыну исправить твою давнюю неудачу.

Тот понимающе улыбнулся. Разумеется, он понял слова сына: прошлое кануло в Лету, подобно проплывающим облакам, и теперь он должен со всей душой и преданностью полюбить женщину, родившую ему троих детей — она стоила его любви.

Нишан же с того самого момента, как впервые увидела Лу Фэна, чувствовала себя так, будто в груди заперли дюжину крольчат — сердце отчаянно колотилось, а прекрасные глаза помимо ее воли то и дело сканировали Лу Фэна. Злость на Эр-эр вспыхнула с новой силой, приправившись семью частями ревности. Осторожно расспросив деда о том, насколько далеко зашли отношения Лу Фэна и Эр-эр, и услышав в ответ твердое «любит только ее и никого другого», она помрачнела пуще прежнего. Старик разглядел душевную бурю внучки и утешил ее:

— Глупышка, ты внучка военного, должна же у тебя быть капля солдатской закалки. До самого конца вешать нос не годится, можешь ведь побороться за свое счастье.

— Не собираюсь я быть третьей лишней, — с досадой бросила она. — Не подавай мне дурацких идей. Знала бы, что эта поездка принесет столько неприятностей, ни за что бы не приехала — во всем виноват Буфань, это он меня затащил.

— Разве ты совсем не соскучилась по деду? — старик напустил на себя строгий вид.

— А ты по нам соскучился? Мама вечно просит тебя переехать к нам, но ты вечно упрямишься. В твоем сердце есть место только для этого дурацкого племянника, а на всех остальных тебе наплевать! — пожаловалась она.

Старик поспешил оправдаться:

— Дед знает, что уделял твоему кузену чуть больше заботы, но ты же знаешь его: куда бы я ни уехал, он ни на минуту не спокоен, названивает мне по сто раз на дню и жалуется, что не может уснуть, если не видит меня перед глазами.

— То было в детстве! Сейчас он вырос, неужели, отправляясь по делам или в командировки, он тоже таскает тебя за собой? А вдруг завтра его отправят на секретное задание под прикрытием, и он пропадет на год-полтора — неужели ты сможешь сопровождать его? Хватит искать отговорки, лучше бы прямо сказал: «В этом мире мне не нужны ни сыновья, ни дочери, оставьте мне только внуков, кроме этого дурачка».

— Раз ты так говоришь о деде и так завидуешь этому дурню... Что поделать, дед согласен поехать с тобой и навестить мою драгоценную доченьку, — с этими словами он осведомился: — Сколько у твоей мамы седых волос? Подумать только, я не видел ее уже пять лет. Ей ведь скоро стукнет шестьдесят... Кстати, скажи, Буфань нашел себе девушку? Ему пора бы уже избавить твою маму от главных хлопот.

Она поморщила носик:

— Он нашел женщину-военврача по имени Цинь Линьлинь. Привозил знакомить с папой и мамой, они остались очень довольны. Мне она тоже кажется неплохой кандидатурой на роль невестки, а мама говорит, что если не случится непредвиденного, во второй половине года, на День образования КНР, они хотят сыграть свадьбу.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — сиял улыбкой старик. — Я и знал, что Буфань не разочарует старого деда. Раз так, то мне лучше отправиться на север проведать отца Сяо Тяня, а потом пожить в Пекин годик-другой. У Сяо Тяня тут пока ничего не светит, я только зря переживаю, а смотреть на него — только расстраиваться, лучше уж повозиться с правнуком.

Заговорив об этом с вовлечением, он притянул к себе внучку и спросил:

— Юйфэй, у Сяо Ифэя ведь уже исполнилось пять лет, да? Такой очаровательный малыш?

— А вот и не скажу! Тебе следовало бы хорошенько поразмыслить над тем, не слишком ли отвратительно ты к нам относишься!

— Разве дед не говорил? Если год-полтора не обращать внимания на дурачка, то дождаться от него ребенка будет труднее, чем взобраться на небо — у него просто отсутствует любовный нерв, так что правнуков мне не дождаться.

— Как ни крути, а ты, старик, по-прежнему ценишь мальчишек больше девчонок! И еще старый революционер называется — обманщик, закоренелый феодал!

Старик замахал руками, призывая внучку говорить потише, чтобы не услышали посторонние. Но на беду подвыпивший мэр Лу расслышал последние слова, подскочил к ним с ухмылкой и произнес:

— Молодая леди, вы говорите, что командующий у нас феодал? Верно, ни капли не ошиблись! Вот только совести у вас, молодежи, и того меньше. Командующий уже в годах, ему под восемьдесят, а вы, потомки, не только не приезжаете навестить его, но еще и ропщете! За это вас непременно нужно наказать. Командующий, правду Цзиньчэн говорит?

Старик помог внучке усадить мэра Лу и произнес:

— Вы отчасти правы, но дети все заняты, я не могу их наказывать.

— Неправда, товарищ командующий! Какими бы занятыми они ни были, государство всегда выделит им пару дней отпуска. Кто на этом свете не рожден родителями? Выгораживать их не нужно, родительское сердце полно жалости и тревоги, — продолжал захмелевший мэр. — А этот сорванец Фэн-эр вечно отделывается от нас общими фразами: годами лица своего не покажет, а стоит появиться Эр-эр, как этот щенок тут же прилетает обратно! В его сердце лишь любовница, а о родителях ни слова. Немудрено, что его мать в слезах и корит меня вместе с ним. Скажите, командующий, разве я не заслужил этого несправедливого обвинения?

Из-за хмеля голос его невольно стал громче. Заметив его опьянение, Нишан поспешила принести ему чашку отрезвляющего кофе, а заодно очистила апельсин и протянула виноград.

Мэр же продолжал жевать и приговаривать:

— Командующий, только взгляните на этого сорванца Фэн-эра: с Эр-эр он словно медом намазанный, о собственном отце и не вспомнит! Неудивительно, что его мать ехать отказалась — глядя на это, я сам готов взорваться от гнева! Где же тут хоть капля сыновней почтительности? Кстати, вашего Сяо Тяня тоже следовало бы наказать: он ведь не любит Эр-эр, так почему же тащится следом за всеми?

Командующий развел руками:

— Спрашиваете меня? Я и сам не прочь спросить этого парня, да только толку чуть: в ответ выдает лишь то, что рядом с ней он счастлив.

Нишан не удержалась от смеха:

— Дурень есть дурень, вечно творит черт знает что! — с некоторым торжеством добавила она. — Впрочем, дедушка, у меня есть одна знакомая, при виде которой дурень точно потеряет голову! Хотите, познакомлю ее с ним, станет вашей внучкой?

— Ну-ка послушаем. Каково происхождение, каков нрав?

— Лицом она вылитая бабушка: высокая, изящная, с утонченными глазами... В общем, воплощение очарования! Она учительница средней школы, и как раз приехала вместе с нами.

— Чего это она сюда пожаловала? Неужто ты нарочно решила выступить в роли свахи?

— У меня нет столько свободного времени! Она приехала навестить бабушку и тетушку. Зовут Чжан Юньлин, говорит, что они не виделись больше десяти лет.

Услышав это, мэр Лу вмиг протрезвел, широко вытаращил глаза и изумленно переспросил:

— Неужели это та самая девочка по имени Чжан Лити?

— Дядя, откуда вы знаете, что ее зовут Чжан Лити? — опешила Нишан.

— Чжан Юньлин — моя жена. Если это и впрямь та девочка, то сватом в этом великом деле буду я! Пойду-ка я прямо сейчас домой и проверю.

Он поднялся, отыскал купающегося в лучах счастья сына и велел ему пораньше возвращаться домой, поскольку в гости вполне могла пожаловать его двоюродная сестра из Пекина.

— Вот как? — тот нахмурился и поинтересовался, откуда отцу об этом известно.

— Нишан сказала.

— Тогда поехали вместе, иначе мама рассердится на Эр-эр еще сильнее.

Объяснив всё Эр-эр, он вместе с отцом покинул прием. По возвращении домой они действительно обнаружили потрясающей красоты девушку, сидевшую рядом с госпожой Чжан. Та держала гостью за руку с небывалой нежностью, сияя от радости. Завидев вернувшихся отца и сына, хозяйка изумленно воскликнула:

— Всего десять часов, а вы, отец и сын, уже соизволили вернуться? Фэн-эр, неужели тебе больше не нужна твоя сердечная зазноба?

Тот улыбнулся прежде, чем ответить:

— Мама, ты сердишься на папу, зачем же вымещать злость на сыне? Разве ты не хочешь, чтобы я повидал двоюродную сестру? Приехала сестра, а нам даже словом не обмолвились — мы бы и не узнали, не проговорись внучка командующего. Папа услышал и тут же потащил меня домой.

Госпожа Чжан слушала мужа и сына с совершенно одурманенной головой, пока мэр Лу вкратце не ввел ее в курс дела. Закончив рассказ, он рассмеялся:

— Воистину тесен мир! Лити, дай-ка дяде на тебя взглянуть... Тьфу ты, и впрямь превратилась в писаную красавицу! Не зря говорят: в восемнадцать девушка хорошеет стократ. На этот раз должна погостить подольше, благо у Фэн-эра как раз долгий отпуск — как раз сможет составить тебе компанию.

Лу Фэн уселся напротив Чжан Лити. За всю жизнь он видел эту кузину лишь с десяток раз в раннем детстве, и воспоминания о ней сохранились смутные, словно в тумане. Завидев столь привлекательного кузена, Чжан Лити мягко улыбнулась и произнесла:

— Третий кузен, ну ты и даешь! Стихи, что ты пишешь, просто потрясающие и донельзя трогательные. А какова твоя Эр-эр? Почему ты не привез ее с собой? Тетушка только что жаловалась, что в твоем сердце есть место лишь для Эр-эр, но никак не для матери.

— Вовсе нет, мама просто преувеличивает. На самом деле все матери одинаковы: с одной стороны, они жаждут, чтобы сын обзавелся женой, а с другой — ревнуют к той, что отобрала их долю любви. Им обидно, что ребенок, о котором они заботились десятки лет, так легко достается другой женщине.

— Как же красиво ты говоришь, третий кузен! Я считаю точно так же. Мама вечно пилит старшего брата именно за это: говорит, стоило ему жениться, как в его сердце не осталось матери.

Госпожа Чжан мягко пожурила сына:

— Что за глупости ты говоришь, вечно за свое!

Лу Фэн улыбнулся:

— Лити, давай я отведу тебя туда, откуда я только что пришел? А мама пусть посидит с папой.

Она взглянула на тетушку, безмолвно спрашивая разрешения. Пребывавшая в прекрасном расположении духа госпожа Чжан, видя, сколь разумен и обходителен ее сын, кивнула в знак согласия и наказала ему беречь Лити. Глядя на весело удаляющуюся парочку молодых людей, она не удержалась от вздоха глубокого умиления. Мэр Лу воспользовался моментом, обнял жену и, нашептывая нежности, заговорил словами из недавней речи собственного сына. Госпожа Чжан кокетливо вспыхнула:

— Старый бесстыдник! Кто тебя просил повторять за Фэн-эром всякую чушь?

— Разве только этому сорванцу позволено знать, что такое любовь, а мне, старому пню, нельзя? Или ты считаешь меня слишком старым?

— Не болтай ерунды! В таких годах — и перед глазами младших, неудобно ведь!

— Разве тот сорванец не ушел? Откуда в доме посторонние?

— А если он вдруг вернется? У него вечно ветер в голове.

— Даже если и застанет — ничего страшного. Любовь — привилегия не только его дурацкой персоны. Разве он не плод нашей любви?

— Не желаю слушать твои сладкие речи!

Произнеся это, она, однако, чувствовала себя на удивление легко, а щеки ее покрылись отчетливым румянцем. Заметив мягкую и яркую красоту жены, мэр Лу не удержался и страстно поцеловал ее, чувствуя себя так, словно они снова вернулись в юные годы.

Приведя Чжан Лити в Сад Шэнь, Лу Фэн первым делом подвел ее к Эр-эр. Окинув гостью критическим взглядом с ног до головы, та изрекла:

— Подумать только, у вас в семьях только и делают, что штампуют красавиц!

Затем она насмешливо позвала Тяньцзэ:

— Небеса благосклонны к тебе, какую бы красавицу ни послали — всё тебе!

Тяньцзэ тут же подошел. При виде красавицы его сердце действительно сделало легкий кульбит, в то время как сама Чжан Лити оказалась полностью покорена — ее сердце забилось тревожным птичьим стуком. Она поспешно спряталась за спину Нишан и зашептала:

— Что делать, у меня так сильно бьется сердце... Твой кузен чертовски обаятелен, против этого не попрешь.

— Мой кузен тоже хорош, но у него есть эта поганая девчонка, а мой — холостяк хоть куда. У тебя огромные шансы, стоит только этому дурню проявить интерес — и вы сойдетесь.

Две красавицы зашептались о своем. Эр-эр притянула к себе Тяньцзэ и потребовала поделиться впечатлениями. Тот подумал и изрек:

— Разве дедушка встретил бабушку вот так? В этом совсем нет романтики.

Эр-эр сверкнула на него глазами:

— О чем только думает твоя голова? Перестань притворяться! Я же вижу, что твое сердце екнуло — я заметила, как у тебя дернулась бровь.

— И это ты разглядела?

— Разумеется! А ты думал, я дура?

— Но я и вправду не вру: сердце заколотилось потому, что она невероятно красива. Разве я когда-нибудь говорил, что не хочу в жены красавицу?

— И все же, какую женщину ты в конце концов ищешь? Она ведь похожа на твою бабушку, верно? Я видела портрет твоей бабушки.

— Эр-эр, да оставь ты его в покое с его вкусами, — вмешался Лу Фэн. — Мы ведь только что создали для него шанс.

— Кто просил вас создавать ему шансы? Я запрещаю ему влюбляться, запрещаю подходить к любым женщинам! Ли Тяньцзэ, ты слышишь меня? — она едва ли не завизжала, привлекая к ним всеобщее внимание.

Тяньцзэ глуповато ухмыльнулся:

— Я постараюсь.

— Не «постарайся», а обязательно! — она вспыхнула. — Тебе вообще запрещено жениться до конца дней!

Нишан, тоже доведенная до точки кипения, вступилась за кузена. С высокомерным видом, чеканя каждое слово, она произнесла:

— Какое тебе дело до личной жизни моего кузена?! Я непременно познакомлю его с девушкой из военного училища, чтоб тебя разорвало!

Тяньцзэ поспешно оттащил ее назад, загораживая собой:

— Вы обе, прекратите спорить! — обратился он к Эр-эр. — Ты моя самая любимая младшая сестренка, моя принцесса, но Нишан — моя двоюродная сестра. Мы с ней так редко видимся, окажи мне эту малость уважения.

— Это она на меня набросилась! А ну-ка отвесь ей пощечину по моему приказу!

Тяньцзэ с виноватым видом взглянул на Лу Фэна:

— У меня рука не поднимется, она ведь моя кузенка... Лучше ты помоги, твой удар будет вполне законным и обоснованным.

Подоспевший Буфань вытаращил глаза:

— Ты ничего не путаешь? Вы что, считаете меня здесь пустым местом?! Пока я здесь, я не позволю так измываться над моей младшенькой!

— Она сама нарывается на неприятности! Разве я хоть слово ей сказала? — Эр-эр разъярилась еще сильнее.

— Дурень — мой кузен, и если ты помыкаешь им, я буду вмешиваться!

— Он делает это добровольно, какое тебе дело?! — она свирепо глянула на Нишан, а затем снова перевела взгляд на Тяньцзэ. — Ударишь или нет?

Тяньцзэ лишь глуповато скалился:

— Эр-эр, у меня правда рука не поднимается... Будь добра, прояви великодушие, прости ее на этот раз.

— И не подумай!

— Ах ты, поганая девчонка, перестань вести себя неразумно! Если этот дурень посмеет тронуть хоть пальцем мою сестру, я сам отвешу тебе десяток пощечин!

Лу Фэн оттолкнул комбата:

— Ты не знаешь истинной подоплеки, не лезь куда не просят.

Буфань уставился на Лу Фэна:

— Твоя любовница обижает мою сестренку, а я и слова сказать не смею?!

— А ну отпусти его, Лу Фэн! Посмотрим, как это он отвесит мне пощечину! — взревела Эр-эр.

— Ты возомнила себя пупом земли? Императрицей, перед которой все должны трепетать? Пожалуй, тебе стоит сходить в туалет — не успела Нишан договорить, как по просторам зала пронесся ряд резких, звонких пощечин, сопровождаемых грозным криком Тяньцзэ: — Я же говорил, что никому на свете не позволено оскорблять ее, Нишан!

От удара Нишан завертело на месте волчком, ее лицо мгновенно распухло и запылало огнем. Она в страшном сне не могла представить, что двоюродный брат и впрямь ударит ее, да еще с такой чудовищной силой. Остолбенев, она уставилась на Тяньцзэ, а крупные капли обиженных слез покатились по ее щекам. Однако бушевавшая в душе Тяньцзэ ярость вовсе не утихла от слез кузины, и он холодно бросил:

— Тебе не следовало говорить ей гадости.

Буфань остолбенел и добрых полминуты таращился на Тяньцзэ, наотрез отказываясь верить своим глазам:

— Ты спятил, Тяньцзэ! Ты хоть понимаешь, кого ударил?! Это же Нишан, моя младшая сестра, твоя кровная двоюродная сестра! Ты поднял руку на родную кровь ради этой поганой девчонки?! Кто она тебе вообще такая? Она всего лишь любовница Лу Фэна, и защищать ее — явно не твоя забота!

— Ты ошибаешься. С самой первой встречи я воспринимал ее как родную сестренку, выросшую из моей плоти. Всё, чего она ни попросит, я ей отдам. Никому не позволено ее обижать.

— Даже ценой разрыва со мной?!

— Да.

— Что ж, тогда смотри, как я исполню то, что только что пообещал!

Не успели его слова замереть, как рука взметнулась вверх, но руки Тяньцзэ оказались в несколько раз быстрее. Перехватив занесенную руку Буфаня, он провел молниеносный подсекающий удар, и Буфань грохнулся на спину, растянувшись во весь рост. Увидев это, Эр-эр схватилась за живот от смеха и принялась хлопать в ладоши, выкрикивая:

— Вставай же! Вставай!

Заливаясь слезами, Нишан бросилась в объятия деда:

— Дедушка, проучи этого дурня! Он сошел с ума!

Старик одновременно успокаивал внучку и грозным тоном отчитывал Тяньцзэ:

— Безобразие! Никакого чувства меры! Кто позволил тебе бить ее с такой силой?! А ну-ка отвесь пощечины самому себе!

Эр-эр тут же подскочила с криком:

— Да ты выжил из ума! Какое тут к черту разделение на награды и наказания?! Твоя драгоценная внучка была неправа с самого начала, наказать следовало ее!

— Отойди, это наши семейные дела! — старик не позволил ей продолжать.

Тяньцзэ тоже оборвал ее и безропотно нанес себе десять пощечин подряд — одна хлеще другой. Только тогда Нишан, злорадно торжествуя, заявила:

— Так тебе и надо! Я за тебя заступалась, а ты помог чужакам унизить меня. Будешь знать, как вести себя в следующий раз!

Эр-эр разозлилась и приказала старику вытянуть руки и держать их прямо, а затем велела слугам принести два таза с водой. Она заявила, что старик должен продержать их целый час, и если хоть капля прольется, его внук поплатится за это. Старик безропотно принял наказание Эр-эр. Нишан всполошилась и закричала: Дедушка, ты что, с ума сошел? Почему ты ее слушаешь? С этими словами она собралась было убрать тазы. Старик улыбнулся: Отойди, Шан-эр. Хоть я и постарел, но эта малость воды для старого деда — сущий пустяк. Идите лучше поиграйте.

Я не хочу играть, я ухожу домой. Не понимаю, почему вы все так с ней носитесь, вы просто старый глупец!

Чжан Лити потянула ее за руку и прошептала на ухо: Успокойся, Нишан. Ты о ней ничего не слышала, а я, когда ехала сюда, кое-что узнала от своей тетушки. Мне кажется, твой двоюродный брат ведет себя странно. Давай понаблюдаем, возможно, увидим что-то интересное. Как думаешь, он станет драться с твоим двоюродным братом?

Нишан призадумалась и осталась, решив никуда не уходить. Она больше не обращала внимания на своего деда, а вместо этого приблизилась к Лу Фэну — она хотела бросить вызов Эр-эр. После этого небольшого эпизода, устроенного молодежью, банкет вошел в свое русло. Эр-эр больше не безобразничала, да и никто не стал придираться к ней — ее своенравие было хорошо известно в высших кругах Чжуннани, и все давно привыкли к этому. Если бы она не устроила переполох, это бы удивило куда больше. Посмеявшись, гости вернулись к своим делам. Разумеется, Эр-эр принесла извинения гостям, а затем вместе с Чарли принялась прилежно исполнять обязанности хозяев на оставшиеся несколько часов. Буфань не стал сражаться с Тяньцзэ, а лишь отвел его за пределы главного зала в укромное место и очень серьезно спросил: Ты понимаешь, что поражаешь меня до глубины души? Что вообще между тобой и этой девчонкой? Как ты мог пойти против меня ради нее, посмотри, как некрасиво ты меня выставил! Ты что, любишь ее?

Я не люблю ее. Я уже говорил, она мне как младшая сестра, выросшая из моей собственной плоти.

Что за вздор ты несешь? Ты что, действительно такой идиот в вопросах любви?

Ты хочешь сказать, что я не разбираюсь в любви?

А разве нет? Сердцем и душой прикипел, а твердишь, что это не любовь. Если это не идиотизм, то что тогда?

Это разные вещи. Я готов отдать за нее жизнь, но это не значит, что я ее люблю. У меня нет к ней того чувства, когда сердце начинает бешено колотиться. Дедушка говорил, что настоящая любовь — это когда возникает непреодолимое желание обладать человеком.

И ты до сих пор пытаешься найти эту «искру» в соответствии с его словами?

Он кивнул.

Буфань пожал плечами и в сердцах выругался: Ну и болван! Как можно искать любовь таким образом? У каждого свои чувства, неудивительно, что старик называет тебя тупицей. Ты самый настоящий, беспросветный тупица! Мне надоело с тобой говорить, всё это из-за того, что старик сбил тебя с толку. Сказав это, он в одиночестве вернулся в зал. Тяньцзэ остался на месте. Он не понимал, почему все называют его идиотом в любви, и понимали ли они вообще, что это такое. Он принялся анализировать любовные истории всех своих знакомых: дедушки, родителей, третьего дяди, родителей Эр-эр, ее бабушки и дедушки, своей сестры, тетушки, Лу Фэна — все их чувства были точно такими, как описывал дед. Почему же тогда, когда он говорит это людям, они лишь смеются над ним? На душе у него стало тоскливо.

В этот момент к нему бесшумно подошла Чжан Лити и замерла, глядя на него. В мягком, тусклом свете лицо этого мужчины казалось ей неземным, совершенным, с точеными чертами, словно у прекрасного божества. Он не заметил ее присутствия. Постояв немного в раздумьях, он направился в задний сад. Там царила тишина, и приятно пахло цветущей сливой. Вдруг с него соскочила Пипи-мышь, чем немало напугала Чжан Лити. Она даже вскрикнула, отчего Тяньцзэ вздрогнул и, обернувшись, удивленно спросил: Почему ты здесь?

Я видела, что ты ушел, и пошла следом, хотела узнать, не начнешь ли ты драться с Буфанем. Она немного робела под его взглядом — в ночной тьме его глаза, подобные двум холодным звездам, казались еще острее.

Он же ушел уже давно.

Да. Но ты, кажется, чем-то очень озабочен?

Ничего особенного. Иди обратно, не заставляй Лу Фэна волноваться.

Ты не хочешь ничего сказать? Если выговоришься, может, станет легче?

Я сам со всем справлюсь, к тому же со мной все в порядке.

Хорошо. Береги себя. Она развернулась и пошла прочь, каждые три шага оглядываясь назад. В конце концов, выйдя из поля его зрения, она остановилась — ей безумно хотелось узнать, что он будет делать дальше.

Он не делал ничего. Запрыгнул в гамак под сосной, закрыл глаза и, сам того не заметив, уснул. Ему снилось, что Эр-эр надела свадебный наряд и выходит замуж за Лу Фэна. Под звуки фейерверков, петард и звон бокалов он стоял в стороне, совершенно потерянный, и лишь повторял: Бабушка.

Двоюродный брат, болван двоюродный брат! — Нишан изо всех сил толкнула Тяньцзэ, который спал и видел сон.

Он спросонья пробормотал: Бабушка, Эр-эр выходит за Лу Фэна. У меня так болит сердце, скажи, почему?

Потому что у тебя кусок плоти оторвали, вот сердце и болит, дурачок! — Нишан быстро спряталась, чтобы ее не заметили.

Ох, точно, верно. Она ведь моя сестренка, выросшая из моей плоти. Конечно, мне больно, если она выходит замуж. Бабушка, почему ты так рано покинула нас с дедушкой? Я не могу найти себе жену, все смеются надо мной, говорят, что я идиот в любви. Скажи, это правда?

Верно, ты немного глуповат, точь-в-точь как твой дед. Спи, если хочешь, бабушка позволит этой девчонке выйти за тебя.

Нет, я ее не люблю. Нет у меня того чувства, которое было у дедушки к тебе.

Какой же ты глупый ребенок. Любовь — это не только искра, это еще и клятвы до гроба, готовность пожертвовать ради другого честью и жизнью. Разве то, что ты чувствовал к ней сейчас, не из этой серии?

Нет, бабушка, это не то. Мне просто больно самому. Я же сказал, она моя сестренка. Мне больно, вот я и злюсь.

Нишан про себя подумала: Ну что за идиот, о чем он вообще думает?

Чжан Лити наблюдала за ними, не решаясь издать ни звука. Тяньцзэ, пробормотав это, снова провалился в глубокий сон. Две красавицы переглянулись — ведь это Чжан Лити привела сюда Нишан. Чжан Лити прошептала: Почему он такой непутевый?

Эх, не спрашивай. Все из-за того, что дед сбил его с толку. Он упрям, как осел, зациклился на этой любви с первого взгляда.

А как ты думаешь, он любит Эр-эр?

Кто ж знает? Ты слышала, что он сказал? Что эта девчонка — его сестренка, выросшая из его плоти. Как будто моя старшая невестка родила сиамских близнецов.

Чжан Лити звонко рассмеялась: Готова поспорить, он самый интересный мужчина из всех, кого мы встречали.

И самый обаятельный, — добавила Нишан. — А ты переводись сюда из Пекина, будь с ним постоянно, может, он в тебя и влюбится.

Думаешь, это так просто — взять и перевестись?

Значит, ты согласна? Мы можем попросить твоего дядю, он точно поможет. Такая мелочь не считается нарушением правил.

Нет необходимости, я сама все улажу через школу.

Договорились. Я тоже буду третьей лишней, пусть эта девчонка лопнет от злости!

Желаю удачи, хотя шансов у тебя мало.

Если не попробовать, как узнать, будет ли неудача? Даже если проиграть, нужно сделать это с достоинством. Разве не жалко всю жизнь жалеть о том, что не попыталась завоевать любимого, когда он был так близко?

Они понимающе улыбнулись друг другу. Нишан еще раз фыркнула в сторону спящего брата, и они с Чжан Лити ушли.

http://bllate.org/book/23520/2540234