Готовый перевод The Little Fox is Flirty, Pampering, and Spoiled, The Main God Spoils Her with His Life / Лисёнок-кокетка покоряет Главного Бога: Глава 15

Закатный свет ложился на землю, словно поэтические строки, окрашивая небо в золотисто-багряные тона.

Юноша неспешно крутил педали велосипеда, плавно двигаясь по узкой улочке. Машин вокруг было мало, он ехал уверенно и не торопясь. Ветер слегка приподнимал его серебристые волосы, придавая образу оттенок юношеской беззаботности. Уголки его губ едва заметно приподнялись, а лицо заливало мягкое сияние уходящего солнца.

Лу Цинле, сидевший позади, несколько секунд наблюдал за улыбкой юноши, а затем перевел взгляд на бескрайнее небо, охваченное закатом. Прохладный ветерок ласкал щеки, словно нежное прикосновение перышка. Он позволил себе на миг сбросить тяжелую броню, которой привык защищаться от мира, и просто насладиться этой тишиной и красотой.

Велосипед медленно катился вперед, и мерный шум колес в унисон с шелестом ветра сплетался в дивную симфонию. Их тени, растянутые лучами заката, казалось, тянулись к самому горизонту.

— Приехали, — произнес Фань Юй, остановив велосипед у обочины.

Двадцать пять минут. Лу Цинле отметил это про себя и сошел с сиденья. Посмотрев на Фань Юя, он немного помедлил, но все же поблагодарил его.

Спустя минут десять, еще не дойдя до пятого этажа, Лу Цинле увидел на повороте распахнутую дверь своей квартиры. Свет, пробивавшийся изнутри, заставил его сердце сжаться.

Он бросился домой и увидел, что Лу Голян, дрожа всем телом, стоит на коленях перед коллекторами, которые использовали его спину в качестве подставки для ног. За спиной главаря по имени Цуй Тай стояли четверо молодчиков с бейсбольными битами. В гостиной царил полный хаос — судя по всему, до прихода Лу Цинле здесь разгорелся нешуточный конфликт.

— В этом месяце я уже отдал вам деньги, — ледяным тоном произнес Лу Цинле. — Что это значит?

Цуй Тай, развалившись на диване с мундштуком в зубах, лишь усмехнулся. На его шее поблескивала толстая золотая цепь, а смуглая кожа и тяжелые ботинки, прижимавшие спину Лу Голяна, делали его похожим на бандита из второсортного боевика. Комната была заполнена едким табачным дымом, от которого становилось трудно дышать.

— Лу Цинле, ты за идиота меня держишь? У вас явно водятся деньги, а ты смеешь водить меня за нос! — Цуй Тай оскалил желтые зубы. — Думаешь, я слепой?

— Верно я говорю? — он бросил злобный взгляд на Лу Голяна, который съежился, словно побитая собака, и с силой пнул его. — Лу Голян, ты задолжал нам кучу денег, а сам живешь на широкую ногу! Если бы мои люди не встретили тебя в баре, я бы и не узнал, что ты прячешь такие суммы!

Два дня назад его подручные отправились в бар и случайно наткнулись на Лу Голяна, который сорил деньгами, развлекаясь в компании девиц. Если бы не донос, Цуй Тай так бы и оставался в неведении. Он, человек, проживший столько лет, впервые оказался так нагло обманут. Он ведь по доброте душевной давал им шанс выжить, а они посмели плевать ему в лицо!

— Раз у вас есть деньги, к чему тянуть? Отдавайте всё до копейки, — Цуй Тай сильнее надавил ногой на спину Лу Голяна. — Что скажешь, Лу Голян?

— Господин Цуй, правда, денег больше нет! Пощадите, в этом месяце мы уже всё выплатили, умоляю, отпустите нас!

Цуй Тай с презрением плюнул в его сторону:

— Еще смеешь торговаться со мной? Кто ты такой? Обычная вонючая букашка! Живешь за счет сына, ешь и пьешь на его деньги! Хорошо устроился, старик! Не думай, что я снова поведусь на ваши сказки! Живо, выкладывай деньги!

Лу Голян, ползая по полу, словно пес, продолжал умолять:

— Господин Цуй, я не вру, денег действительно нет!

Он вдруг указал на Лу Цинле, стоявшего у входа:

— С него спрашивайте! У него точно есть деньги! Он богат, а сам кормит меня одной лапшой! Мне она уже поперек горла стоит!

— Лапшой? Кого ты лечишь?!

Цуй Тай выплюнул мундштук и с силой ударил Лу Голяна в грудь. Тот отлетел к журнальному столику и от боли не смог даже пошевелиться. Бросив мундштук одному из подручных, Цуй Тай поднялся и подошел к Лу Цинле:

— Твой папаша говорит, что ты при деньгах. Значит, вы вместе решили меня надуть? Сдаете гроши раз в месяц и думаете, этого хватит? Вини только себя в том, что ты сын Лу Голяна. Тяжело, наверное, с таким отцом? Ничего, как только вернешь долг, я больше вас не потревожу.

За окном сияли редкие звезды. Пряди темных волос упали на лоб, полуприкрыв глаза Лу Цинле. Через эту завесу на Цуй Тая устремился взгляд, холодный и пронзительный, словно у змеи. Даже видавший виды бандит невольно покрылся холодным потом.

Цуй Тай рассмеялся и похлопал юношу по плечу:

— В знак уважения к твоей молодости, даю вам пять дней. Через пять дней я приду за полной суммой. Если денег не будет — пеняйте на себя. Уходим!

Он махнул своим людям, и они покинули квартиру.

Когда шаги стихли, в доме воцарилась гнетущая тишина. Лу Голян, с трудом приподнявшись, перевел дух и тут же набросился на сына с бранью:

— Раз у тебя были деньги, чего ты их прятал? Неблагодарная тварь!

В воздухе промелькнула тень, и прежде чем Лу Голян успел что-то понять, Лу Цинле схватил его за шиворот. Старик начал задыхаться. От юноши исходила такая мощная волна давления, что Лу Голян замер, глядя в холодные, как лед, глаза сына.

— Откуда у тебя деньги? — процедил Лу Цинле.

— Не твое собачье дело! — прохрипел Лу Голян, чье лицо уже начало багроветь. — Что хочу, то и делаю, не тебе меня учить! Отпусти!

— Ты снова ходил играть?

— Ты смеешь допрашивать отца?! — Лу Голян попытался оторвать руки сына от своей шеи. Лицо его исказилось от злобы. — Отпусти! Неблагодарный выродок! Не надо было давать тебе родиться! Лучше бы ты сдох в утробе, чем теперь душить меня!

— Лу Голян, — негромко позвал его Лу Цинле. В его голосе не было ни капли тепла. Он вытащил перочинный нож и слегка провел лезвием по щеке отца. — Если кто здесь и должен искупать грехи, так это ты, а не я.

— Что… что ты делаешь?! — Лу Голян вытаращил глаза, чувствуя холод металла на коже. Он смертельно испугался, что сын в порыве гнева перережет ему горло. — Не делай глупостей…

— Знаешь, почему я выплачиваю твои долги? Почему… терплю твои побои и оскорбления? Это потому, что ты… последний мой родной человек в этом мире.

Голос Лу Цинле был ледяным, как у вестника преисподней. Но если прислушаться, можно было заметить, как он едва заметно дрожит, а в глазах блеснули слезы. Это был взгляд человека, достигшего предела отчаяния и боли.

Лу Голян на мгновение остолбенел, а затем расхохотался:

— Родной человек? Я никогда не считал тебя родней. Ты для меня — просто цепной пес, который обязан служить мне и расплачиваться за мои долги. Так и должно быть!

Лу Цинле помолчал, затем медленно разжал пальцы, отпуская воротник отца. Бросив короткое — Безнадежен, — он захлопнул дверь своей комнаты.

http://bllate.org/book/23504/2535655