Готовый перевод When Women Love Women / Любовь вне правил: Когда сердце выбирает её: Глава 17

Я прямо посмотрела на классного руководителя и, чеканя каждое слово, отчетливо произнесла:

— Верно, учитель Чжан, это сделала я. Простите меня, обещаю, что больше такое не повторится.

Договорив, я бросила на Янь Цяоцяо ледяной взгляд.

Янь Цяоцяо никак не ожидала, что я так легко во всем признаюсь. Очевидно, она испугалась, торопливо подняла голову и взглянула на меня, словно пытаясь подать какой-то знак, но я лишь презрительно закатила глаза. Уж в такое-то время хватит ломать комедию!

— Отлично! — классный руководитель кивнула. — Один человек совершил поступок — сам за него и отвечает. Твое столь чистосердечное признание действительно меня радует. Староста класса и должна быть такой — обладать чувством ответственности. Конечно, как староста, ты умудрилась совершить столь постыдный с точки зрения морали поступок, и это поистине меня разочаровало.

Во взгляде классного руководителя мелькнуло сложное выражение, от которого мне стало невероятно не по себе.

— Ха-ха, учитель Чжан, это был всего лишь розыгрыш, — неожиданно выдала я столь безответственную фразу, повергнув классного руководителя и Янь Цяоцяо в одинаковый шок.

— Розыгрыш? — учитель Чжан с недоверием посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Янь Цяоцяо.

— Да, розыгрыш, — повторила я, и в душе у меня даже шевельнулось злорадное удовлетворение, потому что я увидела, как лицо Янь Цяоцяо из красного стало бледным, а затем лиловым.

— Гао Янь, ты! — Янь Цяоцяо затряслась от злости, но больше ничего не смогла сказать.

— Ха-ха, розыгрыш? Ты, Гао Янь, теперь такая умная, раз можешь устраивать столь масштабные розыгрыши? Думаешь, я поверю твоим бредням? — сурово произнесла классный руководитель.

— Учитель Чжан, это дело и вправду шутка, я сама заставила её принять подарок, — вдруг выпалила Янь Цяоцяо, снова ошеломив и меня, и учительницу.

— Янь Цяоцяо, хватит. Твою доброту я ценю, но принять её не могу.

С этими словами я задрала подбородок, сдерживая слёзы, и больше даже не взглянула на неё.

— Гао Янь, я… — её голос донесся сзади, звуча так, будто она собиралась расплакаться, но я так и не обернулась.

Хватит! — мысленно сказала я себе.

— Всё, хватит вам обеим спорить! Устроили тут соревнование: прямо как герои какие-то, наперебой рвутся признать вину. Думаете, раз вы так делаете, я вас прощу?

Учительница широко раскрыла глаза и принялась осыпать нас свирепыми взглядами, переводя их с одной на другую. Мы обе молчали.

— Гао Янь, ты, будучи старостой класса, посмела совершить столь серьезный проступок. Наказываю тебе написать объяснительную. Кроме того, если в этом семестре твоя успеваемость не войдет в первую десятку по классу, я сниму с тебя полномочия старосты. Понятно? — учительница резко повернулась ко мне и рявкнула.

— Понятно! — громко ответила я, по-прежнему держа голову поднятой в знак несокрушимого упорства.

На самом деле только я знала, почему не опускала голову: я изо всех сил старалась удержать предательские слёзы, чтобы они не пролились на глазах у Янь Цяоцяо.

— Янь Цяоцяо, ты тоже вернись и напиши объяснительную. Если снова совершишь столь недопустимый проступок, я позвоню твоему отцу, чтобы он забрал тебя отсюда навсегда, уяснила? — она снова переключилась на Янь Цяоцяо и грозно прикрикнула.

— Уяснила, — голос Янь Цяоцяо был тихим, как жужжание комара, но по нему было слышно, что она плачет.

— Чего ревёшь? У тебя ещё хватает наглости плакать? Если в этом семестре твои оценки не войдут в первую пятёрку по классу, можешь снова собирать вещи и переводиться в другую школу!

С этими словами классный руководитель отвернулась и махнула нам рукой:

— Ступайте обе. От одного вида вас меня злость берет.

Я резко развернулась и, даже не сказав до свидания, большими шагами вышла прочь. Янь Цяоцяо же, словно бесправная приёмная дочь в доме мужа, молча следовала за мной, спеша по пятам.

Как только мы вышли за дверь административного здания, я тут же резко обернулась, сверкнула гневно распахнутыми прекрасными глазами и рявкнула на Янь Цяоцяо:

— Янь Цяоцяо, я в тебе ошиблась! Считай те тридцать роз подарком для нищего — от тебя меня просто тошнит!

Не дав ей и шанса возразить, я крутанулась на каблуках и со всех ног побежала к общежитию.

— Гао Янь! — донесся сзади испуганный крик Янь Цяоцяо, но я не замедлила шага, позволяя её голосу растаять за спиной.

Янь Цяоцяо была первым человеком в моей жизни, в которого я влюбилась, пусть даже она женщина. Я потратила столько сил, пытаясь завоевать её расположение, но никак не ожидала, что стоило мне добиться хоть малейшего успеха, как она предаст меня — или, вернее, растопчет, ранив так глубоко, что живого места не осталось.

По дороге в общежитие у меня в голове даже проносились безумные мысли: я отомщу ей! Ведь она осквернила самую чистую, самую прекрасную первую любовь.

Этим вечером я не пошла на самоподготовку — я села за руль и уехала.

Я приехала в тот боулинг-клуб, где мы когда-же играли вместе, и в одиночку, на одном дыхании, сыграла пять партий. А затем, широко распахнув глаза, рухнула на деревянный пол зала, вымотанная до предела и насквозь пропитанная потом, словно бездомный нищий.

Дежурный администратор клуба подошел, пытаясь поднять меня, но я лишь отмахнулась, показывая, что не нужно. Пролежав ещё минут десять, закрыв лицо руками, я побежала в душевую при клубе и горько расплакалась.

В душевой была не я одна, но я плакала так, будто вокруг никого не существовало. В школе мне не разрешалось рыдать в три ручья — ведь куда бы я ни пошла, за мной повсюду следовали бесчисленные взгляды. Но здесь всё было иначе: никто не знал о моей боли, никому не было дела до моих чувств, поэтому я ревела как глупышка, и мне было абсолютно всё равно. Ведь для моего семнадцатилетнего сердца пережить такое предательство оказалось невероятно тяжелой ношей.

http://bllate.org/book/23464/2529156