Готовый перевод The Almighty Actor's God-Tier Performance / Актёр божественного уровня: Глава 4

Переговоры начались незаметно, без лишнего шума. Встреча проходила в закрытом формате: участвовали только главы влиятельных семей, искавшие партнеров и возможность обменяться ценной информацией.

Янь Ши мельком взглянул на приглашение и решительно его отложил. Дело было не в том, что он презирал потенциальных партнеров — просто присутствовать лично означало пропустить самое интересное.

В то утро Янь Ши проснулся раньше обычного, чтобы подстроиться под часовой пояс первого сектора. Он включил компьютер, и в воздухе возник прозрачный голографический экран. По нему стремительно побежали ярко-зеленые строки кода, затем экран мигнул, разделившись на восемь частей — это были трансляции с микрокамер, установленных в зале совещаний. Прямая трансляция была направлена на массивный стол для переговоров.

Пока зал пустовал, но через десять минут должны были начать подходить представители семей.

Янь Ши немного подождал, затем поднялся, взял с края стола проектор и прошел в спальню. Он откинул только что заправленное одеяло, немного подумал и позвонил дворецкому:

— Пришли мне завтрак в комнату. И еще одну порцию, для Цзян Чэнцзэ.

Положив трубку, он прилег на подушки и набрал номер Цзян Чэнцзэ. Тот ответил не сразу. Голос прозвучал хрипло, но в нем не было сонной невнятности:

— Что случилось?

Янь Ши поморщился от такого тона:

— Ты чем занимаешься?

Цзян Чэнцзэ вытер лицо от воды и нарочито низким, вкрадчивым голосом отозвался:

— В душе моюсь.

— Приходи ко мне, — приказал Янь Ши.

Цзян Чэнцзэ покорно согласился, но вдруг спохватился:

— А зачем?

Янь Ши огрызнулся:

— А ты сам как думаешь?

Цзян Чэнцзэ поставил телефон на громкую связь у раковины, зашел в кабину и крикнул:

— Я о многом думаю! Но ты же мне не позволишь!

Янь Ши сбросил вызов. Паршивец. Мало того что фантазия разыгралась, так еще и губы раскатал.

Когда Цзян Чэнцзэ постучал в дверь, Янь Ши уже завтракал, свернувшись калачиком на кровати. В руках у него был сэндвич с беконом — яйцо было прожарено до хрустящей корочки, а края хлеба слегка подрумянены, из-под них выглядывал сладкий острый соус. Янь Ши не жаловал жирные заправки вроде майонеза, предпочитая им джемы или подобные соусы.

На маленьком столике перед ним стояла тарелка, а на ней — еще два сэндвича, заметно больше тех, что ел Янь Ши.

Янь Ши увеличил изображение на экране — там как раз вещал Сайман, голос которого Цзян Чэнцзэ знал до боли.

— Итак, нынешняя конференция объявляется открытой.

— Садись, — Янь Ши отпил кофе.

Цзян Чэнцзэ, не мешкая, запрыгнул на кровать, взял с тарелки еду, подогнул одну ногу, расслабленно опершись на нее рукой, и прищурившись, уставился в экран.

Сайман за полмесяца сильно сдал. На столь серьезном мероприятии он даже не удосужился побриться, волосы были в беспорядке — выглядел он так, будто несколько дней провел на улице.

— Как представитель организации «Сова», я преследую лишь одну цель, — Сайман посмотрел на Цзин Хуо, забившегося в самый дальний угол. — Господин Цзин, мне кажется, что семья Цзин в ваших руках... несколько растрачивает свой потенциал, не находите?

Янь Ши доел сэндвич, отряхнул руки от крошек и усмехнулся:

— И прямо в лоб?

Цзян Чэнцзэ хмыкнул, покосился на Янь Ши и решил еще раз пнуть бывшего начальника:

— По-моему, он сам не справляется. Даже элементарные вещи сделать не может.

Янь Ши взглянул на него:

— Наелся?

Цзян Чэнцзэ отодвинул пустую тарелку:

— С натяжкой.

Янь Ши с довольным видом попросил дворецкого принести большой пакет закусок.

Дискуссия была скучной — сплошное перетягивание одеяла и попытки найти жертву для выгодного сотрудничества. Но они и не подозревали, что в это же самое время в третьем секторе шла настоящая бойня.

Янь Ши шевельнул пальцами, переключая экран. На другом мониторе шла трансляция, судя по ракурсу, с вертолета. Картина была впечатляющей: в кадре то и дело вспыхивали ракеты, превращая броневик внизу в груду металлолома. Это было не кино — горел настоящий металл, лилась настоящая кровь, а не томатный соус.

Бойцы семьи Янь, вооруженные оружием будущего, сметали укрепления Саймана, словно призрачные воины. Один удар ножом, один выстрел — и враг повержен. В их руках человеческие жизни были хрупки, как муравьи.

Звуки стрельбы с того экрана давно заглушили голоса участников конференции. Янь Ши отбросил недоеденные семечки и чуть ли не прилип к монитору.

Цзян Чэнцзэ, погруженный в свои мысли, смотрел на постаревшее лицо Саймана и машинально поднес чашку к губам, лишь в последний момент осознав, что она пуста. Он огляделся: в пакете у Янь Ши лежала банка пива. Чтобы дотянуться, нужно было перегнуться через него.

Янь Ши, лежавший на животе, почувствовал, как Цзян Чэнцзэ подался вперед. Он приподнялся и обернулся — Цзян Чэнцзэ чуть не врезался лбом ему в плечо.

— Что такое? — спросил Янь Ши.

Получив пиво, Цзян Чэнцзэ, недолго думая, чмокнул его в плечо прямо через одежду, а потом поспешно отпрянул и настороженно сел на край кровати.

Янь Ши:

— ...

Он с изящным видом начал загибать пальцы:

— Дай тебе волю, ты и берега забудешь.

Цзян Чэнцзэ было дернулся бежать, но Янь Ши схватил его за руку. Началась односторонняя порка. Цзян Чэнцзэ повалили на кровать:

— Только не по лицу!

Янь Ши замер:

— Говорят, люди часто говорят обратное тому, что думают. — Он зловеще посмотрел на Цзян Чэнцзэ. — То есть, если просят не бить, значит, именно этого и хотят.

Цзян Чэнцзэ:

— А-а-а-а-а!

Спустя некоторое время Янь Ши невозмутимо собрал рассыпанные по кровати семечки обратно в пакет. Повернул голову — пиво тоже разлилось.

— ...

Он пулей вскочил с кровати, в одной руке пакет, в другой — стол, и без тени смущения скомандовал:

— Экран!

Цзян Чэнцзэ помогал ему убирать вещи с кровати, а потом вышел в коридор и позвал дворецкого. Он никогда не звонил, а просто перегибался через перила второго этажа и кричал. Никто не отозвался — он крикнул еще раз.

Чэнь Шу с раздражением выскочил из своей комнаты и прикрикнул снизу:

— Чего орешь? Душу вытрясаешь?

Цзян Чэнцзэ ничуть не смутился:

— Твою душу? Иди остынь.

Чэнь Шу подавился словами, но, собравшись с духом, вдруг уставился на его лицо:

— Эй, а чего это ты такой побитый?

Цзян Чэнцзэ:

— ...

Больная тема.

— Некогда мне с тобой препираться, — он прикрыл лицо рукой. — Дворецкого не видел?

Янь Ши, стоявший за его спиной в дверях, не закрыл окно связи на портативном терминале:

— Он ушел.

Они помолчали, глядя на беспорядок в спальне.

— Я тут вспомнил, у меня дело есть, — Цзян Чэнцзэ попытался улизнуть.

Янь Ши ловко ухватил его за капюшон:

— Постель меняй.

Цзян Чэнцзэ скривился:

— Есть же...

— Других вариантов нет, — отрезал Янь Ши. — И наволочки тоже ты меняешь.

— ...

Ладно, ты тут главный, тебе виднее.

Янь Ши отпустил его и зашел в кабинет. Цзян Чэнцзэ проводил его взглядом, затем с быстротой пожара кинулся к перилам:

— Чэнь Шу! Чэнь Шу!

Тишина.

— Старина Чэнь! Доктор Чэнь! Красавчик Чэнь! Элита! Чэнь... Чэнь, сокровище мое!

Сокровище словно вымерло. Тьфу, никакой солидарности.

Цзян Чэнцзэ вытащил одеяло из пододеяльника, развернул — и о чудо, на нем тоже было пиво. Он с радостью запихнул всё в стиральную машину и постучал в дверь кабинета:

— Там одеяло намокло, я его в стирку кинул. Так что обойдемся.

Янь Ши не понял логики:

— В шкафу есть другие. А постельное белье ты менять не собираешься?

Цзян Чэнцзэ не понимал, откуда у него столько причуд:

— Простыни же чистые.

— Но они не из одного комплекта, — серьезно ответил Янь Ши.

Цзян Чэнцзэ:

— ...

У тебя целый шкаф белых простыней, какая разница?

— Забудь, — Янь Ши отстранил его. — Я сам.

Цзян Чэнцзэ замер. Впервые в жизни на него посмотрели с таким выражением — мол, от тебя никакого толку. Самолюбие было уязвлено, и он поспешно добавил:

— Я помогу.

Янь Ши достал из шкафа чистое белье и принялся за дело с такой сноровкой, что Цзян Чэнцзэ только диву давался. Сам же он постоянно путал стороны и углы.

Янь Ши глубоко вздохнул:

— Всё, я свою сторону заправил, держи свою.

С трудом заправив вторую сторону, Янь Ши взбил одеяло и посмотрел на Цзян Чэнцзэ — тот стоял, держа пустой пододеяльник, а само одеяло внутри скрутилось в узел.

Янь Ши:

— ...

— Мне кажется, я еще могу все исправить, — пробормотал Цзян Чэнцзэ.

Янь Ши посмотрел на него как на умственно отсталого:

— Если бы делали операции по замене мозга, тебе бы это не повредило.

Он развернулся и ушел. Проходя мимо Цзян Чэнцзэ, он не удержался:

— В будущем лучше женись на роботе.

Цзян Чэнцзэ машинально ляпнул:

— А на тебе нельзя?

Янь Ши:

— ...

Он огляделся, схватил пакет семечек и швырнул в него. Только выпустив из рук, заметил, что пакет был открыт. Бумажный пакет описал в воздухе несколько кругов, осыпая Цзян Чэнцзэ «дождем» из семечек, и безвольно опустился ему на голову.

— Я в кабинет, — бросил Янь Ши.

Цзян Чэнцзэ, оставшись в таком виде, лишь безнадежно вздохнул и побрел в свою комнату. С его балкона тоже был виден сад камелий, но вид здесь был куда скучнее, чем у Янь Ши. Единственный плюс — можно было наблюдать, как закат окрашивает белые цветы в кроваво-красный.

Цзян Чэнцзэ медленно поднял правую руку и прижал её к груди. Он не был слабаком, склонным к самообману — напротив, он умел анализировать и делать выводы. С детства он знал, что чувства бесполезны: они дают опору, приносят радость, но не более того. Тех глупцов, что верили, будто любовь делает их сильнее, он жалел.

Нет, ненависть на это способна куда лучше.

Поэтому он порхал от цветка к цветку, относясь к каждому роману как к экзамену: разумно распределял силы, дозировал чувства, аккуратно закрывал все вопросы и элегантно исчезал. Глупые женщины плакали, говоря подругам: он слишком хороший, я его не достойна.

Цзян Чэнцзэ не наслаждался любовью. Для него это был процесс десенсибилизации. Чем чаще расстаешься, тем меньше болит; чем чаще предаешь, тем меньше мучает совесть. И тем сложнее отдать свое сердце.

Он откинулся на ковер. Солнце слепило глаза, но уголки губ невольно поползли вверх.

Дозированное поощрение двусмысленности, пространство для фантазий, взгляд с балкона, полный скрытого смысла — а потом пара жестов, которые вроде бы ничего не значат, но заставляют кровь бурлить. Если это была проверка Янь Ши, то он справился блестяще.

— Ха, — Цзян Чэнцзэ рассмеялся, прикрыв лоб рукой.

Он не ломал голову над тем, что чувствует к Янь Ши. Все эти дни он думал лишь об одном: что именно в Янь Ши его так цепляет? Собственничество было настоящим, физическое влечение — тоже. Столько лет вместе, он был одержим туманом, окутывающим Янь Ши, любил его противоречия, его расколотую личность, эту загадочную, непроницаемую пелену.

А сам Янь Ши? Тот самый человек, о котором так любят писать в бульварных романах? Его суть? Его душа?

Насколько весомы эти эфемерные вещи в сравнении с такой всепоглощающей страстью?

Янь Ши, знаешь ли ты, что на моем уровне игры проигрывает вовсе не тот, кто первым влюбился. Проигрывает тот, кто не может потянуть другого за собой на дно.

Что ж, начнем игру.

Цзян Чэнцзэ в отличном настроении растянулся на кровати. Подумал, что неплохо бы это отметить. Времени было полно, до обеда еще час. Он открыл холодильник и, не мелочась, вытащил упаковку из двенадцати банок. Для него это было как лимонад.

С пивом в руках он вышел в сад. Выбор места был делом техники: нужно было сесть там, откуда Янь Ши с балкона его не увидит, но если он встанет на цыпочки и присмотрится — то отчетливо разглядит, как кто-то «заливает горе» в одиночестве.

Дворецкий вернулся спустя некоторое время, быстро навел порядок в комнате Янь Ши и принялся за обед. Стол получился слишком богатым для их компании: два телохранителя, врач, дворецкий, Янь Ши и Цзян Чэнцзэ. Но дворецкий с удовольствием накрыл семь или восемь блюд.

Все съесть было невозможно, а выбрасывать жалко, поэтому решили съесть то, что портится быстрее, а остальное оставить на вечер.

Янь Ши сел за стол и взял палочки:

— Где Цзян Чэнцзэ?

Он ведь всегда был первым, когда дело касалось еды.

Дворецкий положил ему креветку:

— О, господин Цзян не хочет, он в саду.

В доме Янь Ши не было правила ждать всех, чтобы начать трапезу. Чэнь Шу уже вовсю уплетал рыбу. Янь Ши мельком взглянул на него и прижал его палочки своими.

Чэнь Шу:

— ...

Он попытался дернуться, но тщетно. Янь Ши невозмутимо смотрел на него.

Наконец Чэнь Шу с грохотом бросил палочки:

— Гейская парочка!

Янь Ши обратился к дворецкому:

— Положи ему рис, возьми пару пустых тарелок, я сам отнесу.

http://bllate.org/book/23460/2528676