Готовый перевод The Villainess's Red Veil / Злодей в красной вуали [Перерождение в книгу]: Глава 4

Две красавицы за Чу

Едва переступив порог, Цю Мучжэ едва не задохнулся от густого цветочного аромата. Он готовился увидеть в комнате буйство красок и приторно-розовый декор, но, к его удивлению, покои прежнего хозяина оказались на удивление скромными и совершенно не вязались с его вычурным стилем одежды.

Стол, стулья и кровать из сандалового дерева, простая, даже аскетичная обстановка. Если не считать букета неизвестных цветов в белоснежной фарфоровой вазе, источающих странный аромат, это была комната человека, всецело посвятившего себя поиску пути к бессмертию.

Цю Мучжэ подумал: А этот персонаж оказался куда сложнее, чем я думал.

Он подошел к единственному столу и выдвинул ящик. Как и ожидалось, внутри были свалены в кучу всевозможные украшения и косметика. Взглянув в медное зеркало, Цю Мучжэ едва не взвыл.

На него смотрело лицо, густо заштукатуренное белилами и румянами! Да с такой раскраской хоть сейчас на сцену в оперу — хоть отбавляй!

Неудивительно, что прежний хозяин не выходил на улицу без вуали. Иначе он либо сам напугался бы до смерти, либо встречный прохожий, перепугавшись, прибил бы его на месте!

Цю Мучжэ немедленно принес таз с водой и тщательно умылся. Заглянув в отражение, он обнаружил, что это лицо даже немного напоминает его собственное. Неплохо, вполне неплохо, он остался доволен.

Приведя лицо в порядок, Цю Мучжэ открыл шкаф и с отчаянием обнаружил, что тот битком набит такими же вычурными придворными платьями. Перерыв всё, он наконец нашел на самом дне простую красную марлевую юбку. Развернув её, он понял, что фасон достаточно лаконичен — почти то, что нужно, если не считать того, что ему хотелось просто завернуться в простыню.

Надев красную юбку и взглянув в зеркало, Цю Мучжэ решил расплести эту сложную прическу.

Спустя два часа волосы наконец мягко рассыпались по плечам.

Он снова встал перед зеркалом. При такой утонченной внешности, если уж приходится носить женскую одежду, лучше придерживаться свежего и элегантного стиля. К чему эти боевые раскраски и тяжелые наряды? Если не умеешь краситься, так хотя бы вкус должен быть?

Что касается вкуса, то, по сугубо мужскому мнению Цю Мучжэ, нет ничего лучше открытых платьев, как у интернет-звезд. Но, применительно к себе, он выработал один принцип: чем проще и скромнее, тем лучше.

Он повертелся перед зеркалом. Из-за разницы в чертах лица он еще не привык к новому облику и порой ловил себя на мысли, что смотрит на другого человека. Длинные брови вразлет, глаза, словно чернильные звезды, при улыбке превращающиеся в полумесяцы. В этом облике читалась не только изящная красота, но и легкая игривость. Если не считать плоской груди, фигура была весьма стройной, а рост и телосложение — до странности похожими на Шу Хунъин. Трехпальцевый пояс из парчи выгодно подчеркивал изгиб талии. Самое главное — кадык почти не выделялся. В какой-то момент Цю Мучжэ даже поймал себя на мысли, что не прочь бы...

Стоп! Ночь глубока, пора успокоиться.

Цю Мучжэ повалился на кровать, пытаясь обрести душевное спокойствие, и даже забыл про ужин, о котором всю дорогу твердил Лю Е.

***

В дворцовом зале, вымощенном золотыми кирпичами и устланном красными коврами, витал легкий аромат травы чжи, от которого клонило в сон. Цю Мучжэ, откинувшись на спинку стула, уже почти задремал.

— Глава пика? Глава пика? — Лю Е, чувствуя огромное давление со стороны сидящих напротив, с опаской потряс Цю Мучжэ за плечо.

Цю Мучжэ осоловело открыл глаза: — А?

— Хватит спать, глава пика. Глава Чжоу и глава Шу не спят.

Спят они или нет — какое мне до этого дело? — подумал Цю Мучжэ и взглянул на противоположную сторону. Лучше бы он этого не делал.

Взгляды, которыми Чжоу Лань и Шу Хунъин наградили его, были такими, словно он — подлец, который соблазнил их драгоценных дочерей, довел до беременности, заставил сделать аборт и бросил!

Четыре острых, как молнии, взгляда ударили по нему, и сонливость Цю Мучжэ как рукой сняло. Он поспешно выпрямился.

Оба главы медленно отвели глаза, но их ученики продолжали украдкой поглядывать на него. Один из них, внезапно встретившись взглядом с Цю Мучжэ, тут же отпрянул, словно от удара током, и отвел глаза, краснея от стыда и досады.

Друг мой, этот твой вид, будто тебя застукали за чтением порнографии, что должен означать?

В этот момент в зал вошел Чжо Хуа. Все встали: — Глава дворца!

Чжо Хуа кивнул. Проходя мимо Цю Мучжэ, он остановился, несколько секунд пристально разглядывал его, а затем заметил: — Сегодняшний макияж хорош. Идет тебе больше, чем прежний.

Цю Мучжэ всего лишь сменил наряд, но слова Чжо Хуа подсказали ему причину. Неудивительно, что по пути с Южного пика он ловил столько странных взглядов — оказывается, дело в том, что он умылся!

— Благодарю за похвалу, глава дворца.

Чжо Хуа улыбнулся и кивнул, выглядя вполне удовлетворенным.

Церемония выбора началась.

Сам процесс был простым и грубым, как и всё в дворце Цюмин: ученики дворца выводили претендентов, те по очереди выходили вперед и называли свои имена. Главы пиков записывали имена тех, кто им приглянулся, на бумагу, а списки передавали Чжо Хуа.

Затем Чжо Хуа оглашал список, сообщая детям, кто их выбрал, и тогда уже сами дети выбирали себе наставника.

Когда церемония началась, Лю Е заметил, что на бумаге Цю Мучжэ до сих пор нет ни одного имени. Он не выдержал: — Глава пика, вы никого не выбрали вчера?

Цю Мучжэ, увлеченно вертевший в пальцах кисть, небрежно ответил: — Нет.

— А? — Лю Е почесал затылок. — Как же так...

Видя, что Чжоу Лань и Шу Хунъин уже записывают имена, Лю Е занервничал. Столько лет Восточный и Западный пики принимали учеников, их ряды множились, а на Южном пике — пустота. Некому даже одежду постирать. Лю Е понурил голову, выглядя как огромный пес, которого хозяин забыл покормить.

— Чу Синчэнь!

Кисть в пальцах Цю Мучжэ замерла. Он поднял голову и увидел худенького юношу в простом синем одеянии. Сегодня Чу Синчэнь наконец сменил одежду на приличную и тщательно умылся.

Он слегка поднял голову и каким-то образом встретился взглядом с Цю Мучжэ.

Оба замерли.

Это был их первый честный взгляд друг на друга после того, как они смыли с лиц боевой раскрас!

Чу Синчэнь был поражен: при первом взгляде на этого человека у него возникло странное чувство узнавания. Но присмотревшись к одежде и чертам лица, он понял, что никогда его не видел. Словно легкий ветерок из забытого сна — коснулся сердца, но ускользнул, прежде чем его успели поймать.

А Цю Мучжэ был поражен тем, что этот мальчишка, стоило ему умыться, оказался таким красавцем! Даже в юном возрасте уже угадывались черты, описанные в первоисточнике: лицо как иней и снег, глаза чистые и холодные, как лед.

Кончик кисти Цю Мучжэ коснулся бумаги, оставив чернильный след, но имя он так и не написал.

«Просьба к носителю: не саботировать сюжет и активно участвовать в сценарии Две красавицы за Чу».

— ...Я отказываюсь.

«....................»

В голове зазвучали тревожные сигналы, система завыла, как промышленный вентилятор. Цю Мучжэ решил спасаться, пока не заработал сотрясение мозга: — Цель вашей системы — повысить мощь злодея и исправить идиотские сюжетные ходы. Так скажите мне: подобает ли главе пика дворца Цюмин из-за какого-то сопливого мальчишки доходить до криков и драк с соратниками?

Он отлично помнил, что в оригинале, проиграв «спор за Чу», прежний хозяин в ярости едва не разнес крышу.

Система замолчала. Цю Мучжэ продолжил: — Вот именно. Сюжет Две красавицы за Чу глуп и абсурден! Если уж этот этап неизбежен, давайте я переименую его в Выбор красавиц за Чу.

С этими словами он написал имя Чу Синчэня.

«............ После восемнадцати тысяч восьмисот восьмидесяти восьми расчетов, принято решение: согласиться с носителем. Дзынь! Поздравляю, вы изменили идиотский сюжет, +100 очков».

Вот это поворот! Цю Мучжэ всего лишь пытался обвести систему вокруг пальца, чтобы снизить уровень ненависти к себе и повысить шансы на выживание. Он и подумать не мог, что система не только согласится, но еще и очки начислит! Похоже, она довольно умна.

После того как главы пиков закончили выбор, начался этап встречного выбора.

Цю Мучжэ от скуки наблюдал, как Чжоу Лань и Шу Хунъин выбирают одного за другим. Наконец очередь дошла до Чу Синчэня.

Он вышел вперед и почтительно поклонился главе дворца и трем главам пиков.

Чжо Хуа взглянул на бумагу и обратился к юноше: — Дитя, все трое глав выбрали тебя. С кем ты хочешь уйти?

На лице Чу Синчэня мелькнуло удивление. Он нерешительно перевел взгляд с Чжоу Ланя на Шу Хунъин, затем на Цю Мучжэ, и наконец остановился на Чжо Хуа: — Я...

— Если не знаешь, кого выбрать, — сказал Чжо Хуа, — дам совет. Глава Чжоу и глава Шу очень строги, у них много учеников. А глава Цю... за все эти годы он не взял ни одного. — Он вздохнул. — Дитя, то, что он нарушил правила и написал твое имя, — великая удача для тебя.

Намек был прозрачен. Затем он улыбнулся Цю Мучжэ: — На огромном Южном пике только вы двое с Лю Е, это слишком скучно. Если возьмешь ребенка, станет веселее.

Цю Мучжэ промолчал, думая про себя: с чего вы взяли, что с этим ребенком будет весело? Не станет ли только скучнее?

Тем временем, услышав слово «мужчина», Чу Синчэнь был в шоке. Этот Цю Мучжэ в женском платье — мужчина?

В одно мгновение шок, недоумение и легкое отвращение нахлынули на него и отразились на лице.

Окружающие всё поняли. Чжо Хуа с выражением «............» бросил на Цю Мучжэ полный сочувствия взгляд. Цю Мучжэ воспринял это спокойно — его ведь предупреждали, что если Чу Синчэнь выберет его, это будет чудо из чудес.

Инстинктивное отторжение заставило Чу Синчэня отвести взгляд. Вдруг он увидел нечто знакомое — меч с ярко-красным, как кровь, темляком и необычным узором на рукояти.

Тот человек в тот день был под вуалью, и он не решился пристально смотреть на него, поэтому лица не запомнил. Спустя время голос стерся из памяти, но слова и этот меч врезались в сознание намертво.

Чу Синчэнь почти без колебаний произнес: — Я хочу выбрать главу Шу.

Глава Шу, до этого холодно наблюдавшая за сценой, внезапно оживилась. Если бы самка павлина умела распускать хвост, то сейчас весь зал оказался бы заполнен его перьями.

Цю Мучжэ невозмутимо отпил чаю и глубокомысленно выдохнул.

***

Южный пик был холодным и уединенным, но Цю Мучжэ жил припеваючи: любовался луной, играл на цине и не забывал про тренировки. Он был в недоумении: почему в его теле нет магической энергии? Перерыв все записи по самосовершенствованию в комнате, он нашел как демонические, так и бессмертные техники. Не зная, что выбрать, он начал практиковаться по той, что была зачитана до дыр. Неужели это особый метод демонического пути? Вспоминая прочитанные романы, Цю Мучжэ мог поклясться, что не видел ничего подобного.

Впрочем, раз система молчит и ничего плохого не происходит, он решил продолжать.

Четыре пика дворца Цюмин находились недалеко друг от друга, но пейзажи сильно различались. На Южном пике было больше всего цветов и трав, а духовная энергия была самой чистой. Прежний хозяин умел жить: не только содержал покои в идеальной чистоте, но и выбрал самое лучшее место для жизни.

Из-за тишины и красоты сюда то и дело заглядывали новички. В их числе была Сяо Цзинь. Как и Чу Синчэнь, она стала ученицей Шу Хунъин, но с тех пор, как у неё появились новые друзья, она всё реже проводила время с Чу.

Жилище Цю Мучжэ, Сюмучжай, находилось рядом с живописной пещерой, поэтому дети часто сталкивались с ним. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с презрением.

Сяо Цзинь была исключением. Раньше она относилась ко второй категории, но после того, как Цю Мучжэ подкупил её миской лапши, перешла в первую.

Дело было так: однажды утром Цю Мучжэ разболелся живот, и он промучился до обеда. Голодный, но не рискующий много есть, он попросил Лю Е сварить лапши.

Прожив с Лю Е месяц-другой, Цю Мучжэ понял, что его помощник — мастер на все руки. И в гостиной примет, и на кухне приготовит, и носки постирает, и косу заплетет. Когда Цю Мучжэ впервые увидел, как Лю Е без единой жалобы уносит ворох его грязной одежды, он чуть не свалился с кровати и бросился вдогонку, чтобы постирать самому.

— Лю Е, правда, не надо, я сам!

Цю Мучжэ вцепился в пояс штанов, Лю Е — в другой край, и в панике закричал: — Глава пика, вы... вы хотите меня прогнать?

— Нет же.

— Тогда почему вы не даете мне стирать?

Какая здесь связь?! Цю Мучжэ опешил, дернул сильнее, Лю Е не отпустил, и штаны с треском разошлись по шву.

— ...

— ...

Неужели качество такое плохое? Он же только купил! Можно ли вернуть по гарантии?

— Глава пика! — Лю Е чуть не плакал. — Не прогоняйте меня! На Южном пике только мы двое, если вы меня выгоните, кто будет заплетать вам косы? Придется вам самому перед зеркалом красоту наводить!

— ...

Значит, все эти вычурные прически прежнего хозяина — дело рук этого парня!

С тех пор Цю Мучжэ больше не порывался стирать одежду.

Вернемся к Сяо Цзинь. Мастер на все руки Лю Е не только отлично стирал, но и готовил так, что простая лапша по вкусу напоминала деликатес из пятизвездочного ресторана.

В тот день Цю Мучжэ сидел во дворе, закинув ногу на ногу и поедая лапшу, и вдруг заметил у открытых ворот Сяо Цзинь. Её лицо из полного ожидания превратилось в маску невозмутимости.

Они встретились взглядами. Сяо Цзинь уже собиралась уйти, но Цю Мучжэ окликнул её: — Эй!

Она остановилась, робко глядя на него, а затем её взгляд упал на миску с лапшой. Она невольно сглотнула.

— Хочешь? На кухне еще есть, я угощу!

Не дожидаясь ответа, Цю Мучжэ сходил за большой порцией.

— Садись здесь. — Он поставил миску на каменный стол с громким стуком.

Сяо Цзинь долго колебалась, но не устояла перед соблазном. Она подошла и начала есть. Первый кусочек — чинно, по-девичьи, второй — чуть быстрее, но сдержанно, а с четвертого и пятого... только «жадное поглощение» могло описать этот процесс.

Наевшись, девочка вдруг расплакалась. Цю Мучжэ испугался: — Что случилось?

Сяо Цзинь, прижимая к себе огромную фарфоровую миску, тихо прошептала: — Вкус, как у мамы.

В этот момент вернулся Лю Е и замер, увидев их двоих.

Цю Мучжэ перевел взгляд с Лю Е на Сяо Цзинь и сказал: — Твоя мама вернулась.

Сяо Цзинь: «...»

Лю Е: «...»

С того дня Сяо Цзинь полюбила Сюмучжай. Приходя на Южный пик, она первым делом бежала туда, чтобы поесть, а заодно стала просить Цю Мучжэ обучить её игре на музыкальных инструментах и каллиграфии.

«Сяо Цзинь: симпатия +10, общий счет +10».

«Сяо Цзинь: симпатия +20, общий счет +20».

...

За полмесяца он накопил 100 баллов, доведя общий счет до 300.

Частые визиты Сяо Цзинь на Южный пик вызвали недовольство на Восточном. В тот день Шу Хунъин проверяла тренировки новичков и, не обнаружив Сяо Цзинь, в гневе воскликнула: — Куда опять эта девчонка делась?

Кто-то тут же ответил: — Наверное, снова побежала на Южный пик к тому демону!

«Демоном» называли Цю Мучжэ его недоброжелатели. Шу Хунъин знала об этом, но, услышав это из уст ученика, официально сделала выговор, а затем позвала Чу Синчэня и приказала немедленно вернуть Сяо Цзинь.

Чу Синчэнь уже пару раз бывал на Южном пике, поэтому обошел все знакомые места, но никого не нашел. Поразмыслив, он решил заглянуть в Сюмучжай.

Перед домом росла кривая сакура. Несмотря на искривленный ствол, дерево было высоким. Проходя мимо, он увидел, как лепесток опустился прямо перед ним, и машинально поймал его.

Внезапно, сам не зная почему, Чу Синчэнь поднял голову и с удивлением обнаружил, что на дереве кто-то есть!

Человек в красной марлевой юбке, словно небожитель, лежал на ветвях, подложив руки под голову. Из-под рукава виднелось тонкое белое запястье, а шелковистые черные волосы, рассыпанные по цветам сакуры, мягко поблескивали.

Чу Синчэнь на мгновение замер.

Человек перевернулся, открыл прекрасные глаза и, слегка удивившись, усмехнулся: — О, не это ли наш любимый ученик главы Шу, Чу Синчэнь?

— ...

Цю Мучжэ легко спрыгнул с дерева и приземлился перед ним.

Узнав, кто перед ним, Чу Синчэнь нахмурился и отступил. Верно, кто еще будет разгуливать в красной юбке, если не Цю Мучжэ?

— Приветствую дядюшку Цю, — формально поклонился Чу Синчэнь.

— Что ты здесь делаешь? Ах, ищешь Сяо Цзинь?

Чу Синчэнь тут же поднял глаза: — Она здесь?

— Была, но четверть часа назад ушла.

— В таком случае не буду мешать вашим занятиям. До свидания.

Он сказал «до свидания», но остался стоять на месте. Цю Мучжэ подозрительно посмотрел на него: — Что-то еще?

Чу Синчэнь поджал губы, промолчал и развернулся.

Цю Мучжэ наблюдал за ним, отмечая, что, хотя внешне он был почтительно-сдержан, в глазах всё еще читалось то самое отвращение, что возникло в главном зале.

Впрочем, такие холодные и вежливые отношения — уже немало. Цю Мучжэ очень надеялся, что так будет и впредь!

http://bllate.org/book/23435/2524721