Готовый перевод My Lord, Please Behave / Владыка, держите себя в руках: Глава 11

Утренняя дымка еще не рассеялась, и из глубины ущелья доносилось тихое журчание воды. Ли Чжань раздвинул последнюю колючую ветку кустарника, и перед ним открылся вид на долину.

В ложбине меж гор замер глубокий омут. Темно-зеленая, почти черная вода зеркально отражала отвесные скалы и небо. Берега были усеяны острыми, покрытыми скользким мхом камнями, а воздух пропитался тяжелой влагой и едва уловимым ощущением леденящего холода.

Взгляд Юнь Цинцы скользнул по водной глади и устремился прямо в тень огромного валуна у самого края. Там, в полумраке, безмолвно тянулись к свету несколько стеблей призрачно-синей травы. Их тонкие, нежные листья с полупрозрачными краями казались сотканными из застывшего лунного света. Это была лунная трава — то, что ему было нужно.

— Жди здесь, — голос Юнь Цинцы прозвучал холодно и не терпящим возражений тоном.

Ему необходимо было лично убедиться в возрасте и качестве травы: от этого зависело, сможет ли он в кратчайшие сроки подавить проклятую «Нить любви» в своей крови.

Ли Чжань тут же замер, словно послушная каменная статуя. Он крепко сжал в руках край своей поношенной одежды, не сводя глаз с белой фигуры. Походка господина была заметно нетвердой, а тело слегка покачивалось — последствия тяжелых, еще не заживших ран. От каждого шага Юнь Цинцы сердце Ли Чжаня сжималось от тревоги.

Юнь Цинцы, игнорируя протесты собственного тела, собрав остатки сил, направился к лунной траве. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становился холод, свойственный этому растению. Он присел, протянул слегка дрожащие пальцы и, осторожно раздвинув сорняки, принялся изучать прожилки листьев и цвет корней.

Возраст подходящий, качество превосходное.

В глубине ледяных глаз Юнь Цинцы промелькнуло мимолетное удовлетворение. Он должен был сорвать траву сам, чтобы не повредить корни и максимально сохранить целебные свойства. Он глубоко вздохнул, пытаясь собрать остатки внутренней энергии в кончиках пальцев для аккуратного извлечения растения.

Но стоило ему пошевелить ци, как в даньтяне вспыхнула острая, колющая боль — это была отдача от «Нити любви», яд которой еще не был выведен. Юнь Цинцы глухо застонал, на висках мгновенно выступил холодный пот, а перед глазами все поплыло.

В этот краткий миг головокружения и слабости нога предательски соскользнула — покрытый мхом камень под его тяжестью внезапно подался!

— Господин! — крик Ли Чжаня разорвал тишину ущелья.

Юнь Цинцы почувствовал, как почва уходит из-под ног, и его неудержимо потянуло в ледяную воду омута! В тот же миг его обдало смертельным холодом. Без сил, с тяжелыми ранами, упади он в этот бездонный омут — спасения не было бы.

В тот самый момент, когда он уже наполовину завис над пропастью, а полы его одежд коснулись воды, чья-то сильная рука резко обхватила его за пояс. С железной хваткой его рывком вытянули обратно на край обрыва!

— Угх! — спина Юнь Цинцы врезалась в чью-то крепкую, влажную от пота и горячую грудь. Он даже почувствовал, как бешено колотится сердце спасителя, словно барабанная дробь отдаваясь у него между лопаток.

Это был Ли Чжань.

Как только опасность миновала, Юнь Цинцы захлестнула волна неистового гнева и унижения, которое жгло сильнее ледяной воды. Он… он снова позволил этому низкому слуге коснуться себя! Да еще в такой жалкой, беспомощной позе!

— Отпусти! — процедил Юнь Цинцы сквозь зубы. Его голос дрожал от ярости и недавнего страха.

Он рванулся, пытаясь вырваться из объятий, от которых его тошнило. Ли Чжань, испугавшись окрика, вздрогнул и машинально разжал руки. Он отступил на два шага назад и рухнул на колени, побледнев как полотно:

— Простите, господин! Я… я не хотел! Я просто… я испугался, что вы упадете…

Он говорил бессвязно, снова и снова ударяясь лбом о холодный камень с глухим стуком. Юнь Цинцы покачнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Ледяной воздух вновь окутал его, тепло и твердость чужого тела исчезли, оставив лишь пронизывающий холод и еще большую слабость.

Он поспешно поправил сбившуюся одежду, словно стряхивая с себя нечто грязное. Обернувшись, он метнул в Ли Чжаня, который дрожал на коленях, как лист на ветру, взгляд, подобный ледяным стрелам. В глазах слуги, обычно таких простых и честных, сейчас читался лишь первобытный ужас и паника из-за содеянного.

— Твои руки, — голос Юнь Цинцы звучал пугающе спокойно, но в нем было больше давления, чем в любом крике. — Если еще раз посмеешь коснуться меня, можешь их не оставлять.

Каждое слово, словно ледяной шип, вонзилось в сердце Ли Чжаня. Он вскинул голову и, встретившись с безжизненными, полными убийственной стужи глазами господина, едва не задохнулся от страха:

— Не посмею! Больше никогда не посмею! Прошу, пощадите! Умоляю, пощадите!

Юнь Цинцы больше не смотрел на него, словно даже взгляд в его сторону был для него осквернением. Подавив подступившую к горлу кровь и бушующий внутри яд, он снова перевел внимание на лунную траву. На этот раз он действовал осторожнее, не пытаясь использовать ци, и лишь на остатках физических сил медленно и аккуратно вытянул растение с корнем, бережно спрятав его за пазуху.

Закончив, он почувствовал, что последние силы покидают его. Нужно было уходить, найти место для медитации и отправить Ли Чжаня за вторым ингредиентом — цветком Красного солнца. Времени почти не осталось, «Нить любви» висела над ним, как дамоклов меч, готовый обрушиться в любой момент.

Он зашагал прочь, проходя мимо коленопреклоненного Ли Чжаня. Полы его одежд взметнулись, подняв холодный ветер, но он даже не обернулся.

Ли Чжань слушал удаляющиеся, нетвердые, но все еще гордые шаги, и его поклоны постепенно прекратились. Он поднял голову — на лбу виднелись синяки и ссадины, вид у него был жалкий и несчастный. Ли Чжань растерянно смотрел на свою ладонь, которая все еще хранила ощущение тонкой, холодной талии господина.

Пустота. В сердце тоже была пустота.

Он ведь… он правда просто испугался, что господин упадет. Почему господин так разозлился? Потому что он грязный? Потому что он ничтожный слуга и не достоин даже прикоснуться к господину?

Огромное чувство утраты и глубокий страх охватили его. Он смотрел, как решительная, холодная спина Юнь Цинцы исчезает в тени деревьев. На его простодушном лице застыли растерянность и безысходность — словно у большой собаки, которую хозяин безжалостно выгнал на улицу.

Омут оставался безмолвным, словно недавней сцены никогда и не было. Лишь беспорядочные следы на камнях и капли крови безмолвно напоминали о коротком столкновении и еще более глубокой пропасти между ними.

Ли Чжань посмотрел на свои пустые руки, затем в сторону, где скрылся холодный, отстраненный господин. Медленно поднявшись с земли, он отряхнул колени, помедлил, а затем, волоча ноги, молча и на почтительном расстоянии побрел следом.

http://bllate.org/book/23421/2522616