Готовый перевод Douma's Disguise Forced to Work at the Distillery / Маски Доумы: вынужденная работа в винокурне: Глава 16

Мацуда, позвякивая инструментами в ящике, прошаркал в выставочный зал:

— Ты всерьез решил обвешать ледяную скульптуру светодиодной лентой? — он дернул за гирлянду, обвивающую постамент в виде лотоса. — А если ее закоротит?

— Дзинпэй-кун, ты такой бессердечный! — Доума внезапно сунул ему в рот клубничный дайфуку. — А ведь вчера ты хвалил мой светящийся метод чтения сутр за креативность!

Как только сладкая бобовая начинка испачкала уголок рта Мацуды, Хагивара, смеясь, протянул ему влажную салфетку:

— Боюсь, от метода маленького Доумы у пожарной службы случится сердечный приступ.

Одагири внезапно повернул основание ледяной скульптуры, проводя подушечкой пальца по лепестку, искусно вырезанному в форме тающего снега:

— Слышал, в вашем архиве хранится столетняя ледяная статуя Будды? — спросил он небрежно, хотя кончик его резца мастерски обходил естественные трещины в толще льда.

Фудзивара Хироаки, прижимая к груди свитки, зашуршал бумагой:

— Это непубличная коллекция. — Он шагнул вперед, загораживая обзор Одагири, и золотой узор лотоса на его темно-зеленой рясе в холодном свете ламп блеснул, словно звенья цепи.

— Как жаль! — Соноко приблизилась к скульптуре и выдохнула, отчего на поверхности выступил белый туман. — Если бы можно было запустить стрим, где Будда в солнечных очках... — она внезапно осеклась, заметив, что настоящий Доума водрузил рейбаны Мацуды на лицо ледяного божества.

Ледяная чаша в руках Мисимы Судзу с грохотом упала на пол:

— Это недопустимо! — бросившись на колени, она зацепилась заколкой за пояс Доумы, и они оба, пошатнувшись, рухнули под черным шелковым зонтом, который вовремя раскрыл Хагивара.

Одагири тихо усмехнулся:

— Ледяная скульптура по своей сути — искусство мимолетное. — Он снял перчатку, прижав шрам в форме полумесяца у основания большого пальца к ледяному постаменту.

— Мое поклонение учителю вечно! — Мисима Рэи тут же вскочила и, уперев руки в бока, возразила ему.

Фудзивара Хироаки внезапно громко закашлялся:

— Дождь усиливается. — Пульт в его руке часто мигнул красным, и все электронные ароматические свечи в зале одновременно выбросили облака теплого пара. Мисима Судзу, поняв намек, подняла чашу: — Пора готовить святую воду для полуночного чтения сутр...

Доума внезапно потащил Мацуду в сторону молельни:

— Дзинпэй-кун, помоги мне выбрать свитки! — Остаточный аромат клубники смешался с холодным туманом, и Хагивара, повернувшись, подмигнул Одагири: — Хочешь взглянуть на фирменную светящуюся Сутру Сердца нашего учителя?

Мастер ледяной скульптуры убрал резец в кожаный чехол:

— Я жду, когда этот лотос обретет свой последний штрих. — Он кончиком пальца коснулся тающего центра цветка, где был вырезан санскритский символ секты Вечного Рая.

В тот момент, когда Конан и остальные собирались покинуть выставочный зал, мальчик внезапно замер и обернулся. Мори Ран почувствовала рывок за край одежды и машинально посмотрела на ребенка рядом.

— Конан, что случилось? — тихо спросила она.

Судзуки Соноко, помахивая телефоном, произнесла с насмешкой:

— Мелкий, неужели тебе так не хотелось идти с нами в церковь?

Конан поджал губы. На самом деле он не собирался участвовать в этой поездке — как детектив, ставящий во главу угла рационализм, он никогда не питал интереса к религиозным организациям. Но бледное лицо Хайбары Ай, которая в тот день изменилась в лице, услышав название Вечный Рай, засело в его душе, как заноза, и заставило его прийти сюда, чтобы во всем разобраться.

— А-ля-ля, мне просто показалось, что тот взрослый какой-то странный, — Конан задрал голову, невинно хлопая глазами.

Мори Ран мгновенно напряглась:

— Какой взрослый?

— Ну, тот мастер, который делает ледяные скульптуры, — Конан указал в сторону выставочной зоны.

Соноко небрежно махнула рукой, не придав этому значения:

— Он же художник, для таких людей одержимость льдом — это нормально!

Конан сжал край своей одежды и, казалось бы, невзначай спросил:

— Ран-нее-сан, а тот учитель... это тот самый, которого мы тогда встретили? — Это был главный вопрос, который его по-настоящему беспокоил.

Время отмотало назад на несколько дней. Благодаря тому, что Мори Ран выиграла бесплатные билеты, их компания отправилась на лыжный курорт. Кто бы мог подумать, что во время отдыха произойдет убийство, а после, из-за внезапной снежной бури, им придется искать укрытие в старинном замке, где они и наткнулись на группу людей, устроивших там корпоратив. Самым странным было то, что в полночь раздался крик — кто-то обнаружил труп, и этим трупом был Доума.

Конан отчетливо помнил, как тщательно все осмотрел: все признаки указывали на то, что перед ним безжизненное тело. Но теперь этот человек стоит перед ним живой и здоровый. Как это возможно? А если вспомнить странную реакцию Хайбары... неужели это...

— Какой еще труп? — Соноко тут же оживилась.

Мори Ран вкратце пересказала события того дня, после чего успокоила Конана:

— Тот мужчина тогда не умер на самом деле, это была наша ошибка в суждении.

— Вот как... — пробормотал Конан, погрузившись в раздумья. Разум твердил ему, что воскрешение из мертвых невозможно, но сомнения в глубине души разрастались, подобно лианам.

— Но... — Конан хотел было что-то добавить, но в итоге промолчал.

В это время в тени, скрытой от глаз окружающих, в пустоте внезапно вспыхнули крошечные голубоватые искры — они мерцали, то появляясь, то исчезая, и вскоре вновь погрузились в тишину.

За окном то затихая, то усиливаясь, лил дождь. В последнее время лило не переставая, и влажный воздух, пропитанный холодом, просачивался в каждый уголок церкви, навевая гнетущую атмосферу. Однако изысканные экспонаты, выставленные в зале, обладали странной магией: их ослепительный блеск и утонченная резьба отвлекали от мрачных мыслей.

— Соноко, посмотри сюда! — Мори Ран внезапно остановила подругу, указывая на картину в витрине. На полотне густая тьма окутывала улицы, а прохожие двигались механически, словно марионетки на ниточках. Лишь один луч ослепительного солнечного света прорезал мрак, падая на фигуру в центре — человек сжался, закрыв голову руками, а из-под его пальцев сочилась тьма, в которой угадывались искаженные черты лица.

— У этой картины такой глубокий смысл, — Ран невольно коснулась пальцами стекла витрины. — Такое ощущение, будто...

— Будто отчаявшийся человек в конце концов будет обласкан солнцем? — Соноко посмотрела туда же, куда и подруга, и ее ресницы отбросили на лицо мелкие тени.

Конан, глядя на холст, вдруг почувствовал тяжесть в груди. Давящее чувство, исходящее от картины, захлестнуло его, словно приливная волна. Те, кто казались паломниками, двигались с пугающей, механической жесткостью. А края золотой фольги, изображающей солнечный свет, под прожекторами отливали ослепительно холодным блеском, до боли напоминая ожог.

Он поджал губы.

Затем перевел взгляд на название картины — Мотылек. А внизу стояла подпись автора — Цукими Ку.

Кто такой Цукими Ку?

Шаги Соноко прервали его размышления. Девушка, помахивая телефоном, подошла ближе:

— Скорее, сфотографируй меня на фоне этой картины!

В этот самый момент тьма, словно морская волна, поглотила все пространство. Все осветительные приборы одновременно погасли, и выставочный зал погрузился в мертвую, непроглядную тишину.

— Что происходит? Неужели отключили электричество? — голос Судзуки Соноко прозвучал в темноте пугающе громко.

В это время в кабинете Доума беседовал с Мацудой Дзинпэем и Хагиварой Кэндзи. Благодаря отличной звукоизоляции суматоха снаружи не проникла внутрь, и свет в кабинете горел как прежде.

Внезапно раздался резкий телефонный звонок. Доума мельком взглянул на экран, невозмутимо отвернулся от полицейских и нажал кнопку ответа.

— Доума, почему отключилось электричество? — голос Бель-вермута на том конце провода был сдержанным — она явно учитывала присутствие полиции и намеренно не называла кодовое имя.

— Что? — Доума слегка нахмурился. — В моем кабинете нет...

Он не успел договорить, как телефон взорвался душераздирающим криком — это был полный ужаса плач Мисимы Рэи. Мацуда Дзинпэй и Хагивара Кэндзи в одно мгновение напряглись, устремив пронзительные взгляды на телефон Доумы.

Хотя голос Бель-вермут из-за помех в сети звучал прерывисто, каждое слово, которое она произнесла, прозвучало в ушах Доумы с пугающей отчетливостью:

— Хосино Рин... мертва.

http://bllate.org/book/23401/2519447