Готовый перевод Resurrection Scroll: Eating Melon and Meat After Transmigrating / Свиток воскрешения: Попаданка, которая исправляет чужие судьбы: Глава 17

Хэлянь Сусюэ с первого взгляда поняла, что У Цин совершенно не умеет драться — в ее руках она бы и одного удара не выдержала, не говоря уже о третьем брате: стоило ему лишь шевельнуть пальцем, и от этой девчонки мокрого места не осталось бы.

(У Хэлянь Сусюэ эстетика была весьма специфической: главным критерием красоты в ее глазах являлась боевая мощь.)

Хотя она ничего не понимала в происходящем, раз эта девка уже находилась в павильоне Сифэн, значит, даже при всей своей непонятности она теперь своя.

Раз смогла забраться в постель к третьему брату, у нее явно немало средств в арсенале.

Только почему у нее рука на перевязи? Получить такое ранение прямо в императорском дворце — это еще постараться нужно!

Взгляд, которым Хэлянь Сусюэ окинула У Цин, из чистого любопытства превратился в весьма насмешливый.

У Цин стояла на коленях, а на нее так откровенно пялились, отчего ей было крайне неуютно во всем теле. Украдкой бросив взгляд на евнуха Юй Фэна, она обнаружила, что тот стоит неподвижно, уставившись глазами на нос, носом — на рот, а ртом — на сердце.

Она поджала губы: значит, помогать мне не собираешься?

Подняв голову, она заговорила: — Седьмая императорская царевна пожаловала, чтобы спросить у императора...

Юй Фэн чуть не подавился собственным воздухом. Он никак не ожидал, что какая-то мелкая дворцовая служанка посмеет заговорить первой, когда ее никто не спрашивал.

И это в Зале Добродетельных Побед! Подобное полностью доказывало его собственную несостоятельность — он даже простую служанку не смог толком вышколить.

К тому же речь шла об императорских делах. Он ведь еще не успел разогнать окружающих: прямо сейчас за седьмой царевной следовали четыре служанки. Куда это годится?

Он поспешно прервал ее на полуслове: — Не за императорскими ли делами пожаловала Ваше Высочество царевна? Император изволил отправиться в лагерь Хубэнь у северной заставы столицы.

Движения У Цин были мелкими и осторожными: она чуть-чуть потянула за край юбки, слегка помятой от позы на коленях, а в ее глазах мелькнула неуловимая проницательность.

В душе она ясно все понимала — до возвращения императора даже такой влиятельный человек, как евнух Юй, ничего не сможет поделать с ней, особой, которая, судя по всему, заслужила милость Сына Неба.

Юй Фэн стоял рядом со свинцовым лицом и подергивающимся уголком рта, изо всех сил подавляя бушевавшую внутри ненависть. Он прекрасно понял, что означал тот взгляд У Цин: секунду назад он вовсе не хотел ввязываться, а теперь был вынужден, прижатый к стенке.

Надев на лицо вымученную улыбку, он добавил: — Ваше Высочество царевна, извольте взглянуть, госпожа У ведь еще не оправилась от ранений...

Хэлянь Сусюэ от природы не церемонилась с условностями; уголки ее губ тронула насмешливая улыбка, а глубокий взгляд казался способным заглянуть в самую душу.

Она неторопливо подняла руку, знаком разрешая У Цин подняться, и произнесла равнодушным, но не терпящим возражений тоном: — Вставай. Я сегодня вовсе не за старшим братом пришла, а лишь захотела своими глазами взглянуть на ту самую госпожу У, что заставила его взглянуть на себя по-новому. В конце концов, ты — первая, кто поселился в этом павильоне Сифэн.

С этими словами она легко взмахнула рукой и бросила придворным слугам, застывшим вокруг: — Ступайте все вон, мне нужно поговорить с госпожой У. Тон ее звучал мягко, но в нем сквозила непреклонная воля.

Юй Фэн отдал приказ, и целая толпа слуг быстро и бесшумно удалилась из павильона Сифэн. Уходя, евнух не забыл прикрыть за собой дверь — скрип петель прозвучал в царившей тишине особенно отчетливо.

В комнате мгновенно воцарилась тонкая, напряженная атмосфера. Хэлянь Сусюэ неторопливо шагнула к У Цин; на ее лице по-прежнему играла едва заметная улыбка, но за ней скрывался куда более глубокий смысл.

— Какая же ты дерзкая, раз осмелилась нарушить дворцовые правила. Такое мужество вызывает у меня искреннее восхищение. Только вот боюсь, впереди тебя ждет несладкая жизнь. В ее голосе, несмотря на женские нотки, отчетливо слышался суровый дух пустынных степей и неизбывная властность, а во взгляде читалась цепкая проверка.

У Цин чуть приподняла голову, встречая взгляд Хэлянь Сусюэ, и ни капли не отступила: — Царевна слишком высоко оценивает меня, служанка лишь последовала за зовом собственного сердца. Неужели царевна пожаловала сюда и впрямь не затем, чтобы отыскать императора?

— Ты знаешь об этом? И даже не доложила евнуху Юю? — Хэлянь Сусюэ прищурилась, и в ее глазах мелькнул хищный блеск.

У Цин заметила это, но ничуть не испугалась: — Не все знаю, лишь причину и следствие.

— А ты, оказывается, умна, — Хэлянь Сусюэ легко усмехнулась, и ее взгляд стал глубже. — Раз уж тебе известна подоплека, так поведай мне, пусть и я расширю свой кругозор.

Что же заставило третьего брата бросить государственные дела и уехать из дворца без единого объяснения? Хэлянь Сусюэ никак не могла взять это в толк.

В мыслях У Цин лихорадочно производила расчеты, ее взгляд чуть подрагивал, взвешивая возможные последствия каждого слова.

Она прекрасно понимала: какие бы тайные отношения ни связывали Гу Шисиня и Хэлянь Хао, ей не следует становиться ключом, открывающим этот секрет, когда бы он ни вскрылся.

Тем более не стоило выкладывать все это родной сестре Хэлянь Хао. Поразмыслив мгновение, она тут же приняла решение.

Она слегка опустила голову, избегая прямого взгляда Хэлянь Сусюэ, а на ее губах появилась горькая улыбка: — Царевна мудра. Генерал-князь некогда занемог от старых ран, полученных на поле боя, и хворь эта до сих пор не отступила. Если бы он спокойно отдыхал, не утруждая ни тело, ни душу, то прожил бы еще немало лет. Такой человек должен был держаться подальше от дворцовых распрей, но из-за привязанности к императору он без оглядки бросился в эту пучину, а император взял да заподозрил его в узурпации власти. Это ранило сердце генерал-князя, и он, сложив полномочия, удалился прочь. Император же понял, что поступил неверно, и бросился в погоню.

Выслушав ее, Хэлянь Сусюэ расхохоталась: — Ты что, считаешь меня воительницей, раз я ничего не смыслю? Все твои слова — лишь твои собственные домыслы, ни единого факта самого происшествия! Говори заново!

У Цин вздохнула: — Служанка заперта в глубоких покоях заднего двора, и то немногое, что мне известно, я услышала от самого императора. А что за люди и дела разбирались генерал-князем при дворе — о том служанка поистине не ведает.

Тоже верно, подумала про себя Хэлянь Сусюэ, продолжая хранить ледяное выражение лица и лишь знаком приказав У Цин продолжать.

У Цин продолжилá: — Своими глазами служанка видела лишь то, что генерал-князь ушел, а император отправился следом. Сегодня уже третий день.

Услышав это, Хэлянь Сусюэ наконец поняла, что Гу Шисинь и впрямь уехал, а вот догнал ли его старший брат — оставалось загадкой.

— Ну а теперь поведай-ка, каким образом ты поселилась в этом павильоне Сифэн? — Изначально Хэлянь Сусюэ думала вот о чем: сюда не всякому дозволено ступить ногой, а наложницы, прибывающие в Зал Добродетельных Побед прислуживать государю, в худшем случае размещаются в восточных и западных боковых флигелях. С какой стати тебе жить здесь?

У Цин услышала вопрос, но истолковала его по-своему: согласно дворцовым правилам, даже императрица не имела права поселиться в павильоне Сифэн, но она этого не знала. Приняв слова буквально, она тут же ответила: — Император велел мне залечивать здесь раны.

Хэлянь Сусюэ снова окинула взглядом эту маленькую служанку. Какая дерзость! И ведь держится так уверенно, будто за ней гора стоит!

Однако третьего брата сейчас во дворце нет, а раз уж он наконец обзавелся сердечной привязанностью — неважно, минутная это прихоть или нет, — ей не стоило самовольно расправляться с этой девкой. Лучше пока понаблюдать, а если та обнаглеет сверх всякой меры, наказать никогда не поздно.

У Цин даже не подозревала, что только что прошла по самому краю пропасти между жизнью и смертью.

— Раз так, продолжай лечиться! — Хэлянь Сусюэ развернулась и вышла из павильона Сифэн. Увидев Юй Фэна, она бросила: — Если в Зале Добродетельных Побед возникнут какие-то странности, сразу ищи меня!

Юй Фэн поспешно согнулся в поклоне: — Слушаюсь!

Он действительно опасался какого-нибудь упрямца, который во что бы то ни стало пожелает увидеть императора. Теперь же нашелся тот, кто сможет перехватить подобных визитеров — какое счастье!

Шел уже третий день, как евнух Су мучился от приступов кашля.

Проводив седьмую царевну, Юй Фэн снова направился к постели наставника. Желая высказать все без утайки, он выгнал из комнаты всех слуг, оставив лишь их двоих.

Не успел он раскрыть рта, как Су Хэ заговорил первым: — Кхе-кхе-кхе, кхе... Говори, кхе, что стряслось?

— Наставник... — Юй Фэн никак не мог решиться. Глядя на то, как надрывается в кашле старик, он просто не понимал, с чего начать.

— Сколько раз, кхе-кхе... ты за эти дни приходил? Кхе... — Су Хэ изо всех сил пытался сдержать кашель, но вымолвить хотя бы одно цельное предложение у него не получалось.

— Наставник, со мной всё в порядке, я просто заглянул проведать вас, как вы себя чувствуете? — Юй Фэн по-прежнему не решался волновать старика.

Су Хэ схватил стоявшую у изголовья чашку с чаем и швырнул ее в Юй Фэна, но от резкого движения новый приступ жестокого кашля сотряс его тело.

Юй Фэн с глухим стуком рухнул на колени и подполз к кровати наставника. Поглаживая того по спине, чтобы облегчить дыхание, он почувствовал, как у него защипало в глазах: — Успокойте гнев, наставник, ученик был неправ, ученик все расскажет...

Юй Фэн поднял руку, вытер слезы и выпалил: — Император покинул дворец. Завтра день великого утреннего доклада, и ученик собирался ближе к вечеру пустить слух, будто император слегка простудился. Но я не хотел говорить наставнику, боясь, что вы встревожитесь, и в то же время страшился, что вы узнаете обо всем от чужих людей и испугаетесь еще сильнее. Вот и не удержался, заглядывал лишний раз.

— Император, кхе-кхе... почему покинул дворец? Кхе-кхе... — Су Хэ не слышал об этом ни единого слова.

Все эти дни Су Хэ кашлял до потемнения в глазах, а Юй Фэн заранее строго предупредил младших евнухов: никому под страхом смерти не сметь произносить имя императора в присутствии его наставника.

— Ученик тоже не ведает, но судя по тому, как за императором последовала целая толпа теней-охранников, ничего дурного случиться не должно.

Раз уж следом двинулись тайные стражи, камень с души Су Хэ свалился наполовину.

То, что скрытная охрана увязалась следом — это хорошо. Во-первых, все они мастера своего дела и сумеют защитить императора; во-вторых, отправился не один-два человека, а целая ватага, и это говорило о серьезности намерений — судя по всему, император намеренно покидал пределы столицы.

Судя по тому, что государь не возвращался уже три дня, он и вправду уехал из столицы.

— Говори, кхе-кхе... перед тем как император покинул дворец, кхе-кхе... — Су Хэ хотел расспросить дальше, но каждое слово давалось ему с невероятным трудом.

Юй Фэн все понял и принялся докладывать в деталях: — Наставник заболел кашлем, и велел мне заступить на ночное дежурство. Тут-то мне и встретилась третья служанка из Зала Добродетельных Побед. Она потребовала аудиенции у императора, да еще несла всякую околесицу. Ученик сдуру подумал, будто она понесла от дракона, и сломя голову побежал докладывать императору...

Услышав это, Су Хэ чуть не испустил дух — его кашель стал настолько оглушительным, что старик едва не потерял сознание.

Юй Фэн бросился поглаживать наставника по груди. Коснувшись его руки, он перепугался не на шутку: ладонь была ледяной и сплошь покрыта холодным потом. Он в панике закричал: — Наставник! Наставник! Не позвать ли лекаря из императорской лечебницы?

Су Хэ прерывисто взмахнул рукой и указал на стоявший неподалеку чайник.

Юй Фэн подал чашку чаю, Су Хэ с трудом подавил приступ и шумно перевел дыхание.

В голове его пронеслось: вернувшись с поля брани, генерал Гу либо дневал и ночевал в Зале Добродетельных Побед с императором, либо император среди ночи срывался к генерал-князю. И так уже три года! Кем же еще, кроме как генерал-князем, могла быть та особа, что якобы носит под сердцем драгоценный плод?

Да только генерал Гу — рослый мужик саженью косую, как он может зачать ребенка?!

Этот его ученик — просто олух царя небесного!

Как можно быть настолько слепым? Он сам не мог говорить об этом напрямую, но неужели тот ничегошеньки не понял?

Тупица проклятый, так бы и пришиб его этим чайником! Су Хэ люто ненавидел собственную бестолковую смену.

Юй Фэн понятия не имел, о чем думает наставник. Ледяная рука старика напугала его до смерти, а видя, как тот надрывается от кашля, он, продолжая массировать ему спину, принялся бранить всех подряд за дверью: — Кто там околачивается снаружи?! Оглохли, мертвецы проклятые? Живо зовите императорского лекаря!

Су Хэ поспешно замахал руками: он же не мог признаться, что едва не отдал Богу душу исключительно из-за тупости собственного ученика.

Лишь спустя долгое время он немного отдышался, протянул руку и отвесил Юй Фену звонкую затрещину. — Продолжай, кхе-кхе...

Юй Фену волей-неволей пришлось продолжить: — Вы бы не видели, до чего же император потерял рассудок! Босиком, прямо в ночном халате, выбежал в передние покои к этой служанке. Только вот приблизился он к ней вплотную, перебросился парочкой слов — и тут же рассвирепел: схватил за шкирку, швырнул в сторону и заорал, чтобы кликали стражу, после чего пулей вылетел из Зала Добродетельных Побед.

Уходя, бросил на ходу: Пусть лекари осмотрят ее, после у меня к ней найдутся вопросы.

Ученик увидел, что император выскочил без верхней одежды и сапог, бросился их принести, да пока поворачивался — след его уже простыл.

Верхнее платье и сапоги в итоге пришлось перехватить у одной из теней и передать им.

Рассказ показался Су Хэ весьма странным. Если бы эта служанка совершила преступление против государя, император наверняка велел бы тут же ее казнить.

Но если император не гневался, с какой стати он швырнул ее прочь?

Бросив взгляд на Юй Фэна, Су Хэ снова почувствовал приступ ярости: этот балбес тоже совершенно не умеет читать знаки! С чего бы императору заводить наследника? Если в задних покоях действительно начнется какая-то возня, император первый же все вычистит.

Силы Су Хэ были на исходе. Раз уж государь оставил приказ, пусть эта служанка пока посидит под стражей до возвращения императора!

Поразмыслив, он сообразил, что даже после завершения завтрашнего великого утреннего доклада император вряд ли успеет вернуться. Переведя дыхание, Су Хэ распорядился: — Отыщите и верните девятого царевича, кхе-кхе...

Юй Фэн хлопнул себя по лбу: наставник есть наставник!

Ближайшим по крови к императору братом был девятый царевич, к тому же его высокое положение говорило само за себя. Какой бы грандиозный скандал ни разразился и кому бы ни понадобилось увидеть императора — стоило девятому царевичу сказать хоть слово отказа, и никто в целом свете не посмел бы буянить.

Только девятый царевич обладал достаточным весом, чтобы усмирить всех гражданских и военных чинов первой величины, к тому же он занимал пост главного министра.

Юй Фэн поспешно простился с наставником и тут же отрядил человека с депешей к девятому царевичу.

Послание улетело, но даже при самом быстром скакуне девятый царевич смог бы прибыть не раньше чем через два дня.

Накануне великого утреннего доклада, немного перевалило за полдень, и Юй Фэн, понимая, что скрывать дольше невозможно и предстоит выдержать первый рубеж обороны, приказал позвать главного лекаря императорской лечебницы по фамилии Бай.

Бай, осмотрев У Цин, слегка подкорректировал рецепт отвара и наказал продолжать лечение, после чего собрался уходить.

Евнух Юй вошел внутрь и легким взмахом опахала из конского хвоста отослал всех служанок и стражу прочь.

Только тогда Юй Фэн заговорил: — Главный лекарь Бай, император в одиночку отбыл в загородную императорскую резиденцию и к завтрашнему утреннему докладу никак не поспеет.

Услышав это, Бай Чжу сразу понял: дело пахнет керосином. Три дня назад его, мастера явно по хирургической части, зазвали сюда лечить непонятные травмы — добром это кончиться просто не могло.

Хотя лучшим специалистом по заживлению ран и устранению шрамов до неузнаваемости был Ань Хуа, а по сращиванию костей — У Ци...

Вызвали именно его, старого лекаря. Стало быть, этот евнух третьего ранга опять затевает какую-то интригу. Так и есть!

Главный лекарь Бай взял лист бумаги для рецептов и произнес: — Император слегка простудился и нуждается в усиленном отдыхе.

Он честно и прямо посмотрел на великого евнуха Юя. Убедившись, что тот не выказывает ни малейших возражений, он поднес кисть и вывел на бумаге нужный состав.

Затем уточнил: — Отвар прикажете варить здесь, на малой кухне, или отправить в императорскую лечебницу?

Обычно лекарства для прочих обитателей дворца готовились младшими учениками прямо в лечебнице, в то время как отвары для самого императора готовили исключительно царские лекари в стенах ведомства, после чего доставляли во дворец. Однако те резиденции, при которых имелись собственные кухни, порой предпочитали варить снаружи.

Сейчас же, если лекарство станут готовить в лечебнице и доставлять во дворец, он опасался утечки каких-либо слухов, оттого и задал этот вопрос.

Юй Фэн без малейших колебаний ответил: — Пусть варят в лечебнице и доставляют сюда, да так, чтобы все видели.

Ему было нужно, чтобы каждый во дворец знал: император слег с простудой.

http://bllate.org/book/23370/2513585