Готовый перевод Resurrection Scroll: Eating Melon and Meat After Transmigrating / Свиток воскрешения: Попаданка, которая исправляет чужие судьбы: Глава 12

Хэлянь Хао вовсе не был мягкосердечным монархом, однако стоило ему выпить чашу с отваром от похмелья, как всё его тело словно наливалось свинцом. Притуплялось не только его острое мышление, но и усмирялся буйный нрав.

Эту его особенность, кроме Гу Шисиня, никто и не замечал.

В этот момент он понятия не имел, какую из наложниц он соизволил облагодетельствовать своей милостью, равно как и не ведал, когда успел обзавестись потомством.

Хэлянь Хао оттолкнул Юй Фэна, который попытался подойти и прислужить:

— Напился что ли? С каких это пор я… — На полуслове мысли в его голове внезапно застряли, и он вспомнил о другом вопросе: — Кто это сказал?

Он бросил взгляд на сияющего от радости Юй Фэна, совершенно не понимая, откуда взяться царскому семени. Разве что Хэлянь Хао сам родит его ему. Даже если древним людям случалось беременеть в снах и они оправдывали это глубокой привязанностью супругов, то кроме Хэлянь Хао, с кем еще император мог проявлять столь глубокие чувства?

Юй Фэн моргнул:

— Малышка У сказала!

— Какая еще малышка У? — с явным раздражением переспросил Хэлянь Хао.

Раньше находились те, кто мечтал забраться к нему в постель, но как же получилось, что теперь даже этот шаг опустили и сразу принесли ребенка с заявлениями, будто он стал отцом? И насколько же нужно быть дерзкими?

Выдача чужого ребенка за императорское чадо каралась истреблением девяти родов.

И с каких это пор во дворец объявилась какая-то малышка У? Почему он ничего об этом не знает?

В памяти не осталось ни малейшего следа.

Юй Фэн остолбенел и заворочался с окаменевшей шеей:

— Да… то есть у входа появилась одна наложница и заявила, что хочет предстать перед Святейшим Ликом. Она еще сказала, что за пропажу императорского сокровища мы не сможем понести ответственность, поэтому ваш раб и подумал, что…

— Тьфу! Ваш раб расскажет всё с самого начала…

На этот раз Юй Фэн объяснил всё с начала:

— Из Главного зала пришла младшая служанка третьего ранга, чем-то похожая на человека, которого разыскивает Ваше Величество: с круглым лицом, густыми бровями и огромными выкаченными глазами. Она заявила, что желает видеть императора, причем не просила о встрече — ее точные слова были: «Эта служанка хочет увидеть Его Величество».

Когда ее спросили о цели визита, она ответила: «Эта служанка носит фамилию У, а остальное я скажу самому императору».

Она еще отчитала нас за медлительность, сказав: «Если вы помешаете Его Величеству увидеться с его сокровищем, сумеете ли вы за это ответить?»

Рассказывая об этом, Юй Фэн даже скопировал то, как У Цин задирала нос и выпячивала грудь. Подобное поведение определенно было не тем, с каким обычно являлись на аудиенцию к императору.

Мозг императора, всё еще отчаянно заторможенный после отвара от похмелья, наконец-то прояснился, и он разобрался в сути дела.

Вспомнив ту служанку, которая тыкала в него пальцем, он подумал, что это вполне могла быть она.

Хэлянь Хао поднялся с края ложа:

— Мне самому хочется взглянуть, у кого хватит на такое дерзости!

Единственное, император, едва успевший сменить ночную одежду и собиравшийся окунуться в купальницу, ступил босыми ногами на пол, и прохлада плит тут же передалась через стопы.

От этого онемение в теле, напротив, немного рассеялось.

— А вдруг она и вправду та, кого жаловал Ваше Величество? — тихо пробормотал Юй Фэн.

Он действительно и помыслить не мог, что кто-то посмеет лгать о подобном — это же чистой воды самоубийство.

Бросив на Юй Фэна свирепый взгляд, Хэлянь Хао в ярости зашагал к Переднему залу.

Глядя на императора, облаченного лишь в дымчатую шелковую ночную сорочку, которая была донельзя тонкой, Юй Фэн отчетливо видел под ней лишь набедренную повязку дунбифу.

Он не смел произнести лишнего слова, молча схватил халат для сна и последовал за ним.

Выйдя наружу, Хэлянь Хао как раз увидел окруженную суетящимися евнухами У Цин.

И надо же! Мало того что она посмела совершить преступление против государя, так еще и явилась сюда морочить всем голову ради дармовой еды и питья!

У Цин прекрасно понимала, что творит самоубийство, но когда она читала новеллу, её едва не довели до белого каления эти неэффективные попытки главных героев объясниться друг с другом.

Один — скрытный туманный странник, вечно не понимающий, в чем его ошибка.

Другой — молчун с завязанным ртом, не способный вымолвить ни слова.

Раз уж она угодила сюда, то умереть от злости во второй раз было бы поистине глупо. Куда лучше попытаться один раз рискнуть: выложить всё начистоту за этого молчаливого генерала, авось этот поганый император сжалится ради роли миротворицы и помилует её.

А лучше пусть сразу выгонит из дворца — избавит от необходимости наблюдать, как эти двое терзают друг друга.

Пройдя весь путь от Западного павильона, Хэлянь Хао почувствовал, что заторможенность от похмельного отвара под воздействием холода плиток на полу уже почти полностью развеялась.

Сделав два-три шага, он подошел к У Цин и, разглядев лицо стоявшей перед ним девицы, понял, что это была именно та служанка, которая тыкала в него пальцем!

Хэлянь Хао тут же вспомнил: именно эта девчонка из служанок заявила о Гу Шисине: «Он на поле боя прошел через девять смертей, у него старые раны на теле».

Она же выкрикнула: «Его уже вырвало кровью... Когда он умрет, вы умрете от раскаяния, так вам и надо!»

Неужели всё это правда?

При этих мыслях сердце Хэлянь Хао сжалось в комок, заболев так сильно, что стало трудно дышать.

Наклонившись чуть ближе к стоявшей перед ним молодой служанке, он низким голосом процедил:

— Кто дал тебе смелость проклинать князя-генерала? И еще сметь говорить, что его рвало кровью?

У Цин моргнула. Она засомневалась: откуда поганый император вообще обо всем этом узнал?

Судя по тону Хэлянь Хао, он услышал это от нее, но ведь она видела Хэлянь Хао сегодня впервые в жизни.

Неужели… неужели тот бред, что она несла, когда только-только провалилась в ту комнату, услышал сам поганый император?

Заметив, что служанка молчит, Хэлянь Хао продолжил:

— Понимаешь ли ты, сколь великое это преступление — обман государя?

У Цин в этот момент была уже готова на всё. Не опускаясь на колени и не кланяясь, она выпалила:

— Разве Ваше Величество действительно всё слышал? Но ведь это были мысли этой служанки! Разве трудно проверить, ложь это или правда? Пошлите за императорским лекарем, пусть он проверит пульс князя-генерала!

Брови Хэлянь Хао взлетели вверх: откуда эта служанка знает, что Гу Шисинь никогда не подпускает к себе лекарей и вечно твердит, будто с его здоровьем всё в порядке?

Стоп. Почему Гу Шисинь всегда отказывался от осмотров?

Неужели… неужели то, о чем говорила служанка, — правда?!

Хэлянь Хао издал холодный смешок, и от него волной хлынуло удушающее императорское давление.

Ощутив тяжелейший гнет, У Цин невольно отступила на шаг назад.

Она знала, что уже зашла в своем самоубийстве слишком далеко: сболтни лишнего или промолчи — исход один, так что стоило попытать удачу.

— Ваше Величество, разве князь-генерал не просил позволения вернуться в свое поместье? Он ведь оскорблен в лучших чувствах! Он и помыслить не мог, что Ваше Величество заподозрит его в узурпации власти. Раз он ушел сегодня, то вовсе не собирался больше возвращаться и видеться с Вашим Величеством, — прямо глядя в глаза Хэлянь Хао, безрассудно бросила У Цин.

— Что ты сказала?! — Разве мог Хэлянь Хао стерпеть подобные речи? Он яростно схватил стоявшую перед ним служанку за руку. — Повтори еще раз!

— Ай… — У Цин искренне взвыла от боли и бросила на поганого императора злой взгляд. — Князь-генерал сломает верительную бирку, сложит полномочия и покинет столицу, уйдя далеко в мандаринские дали. И Ваше Величество до самой смерти больше не сможет его отыскать, даже если вышлет тайную стражу — всё будет тщетно.

— Ах ты… — с пронзительным криком У Цин почувствовала, что её руку сейчас просто раздавят в тисках, а по лицу градом покатились крупные капли пота.

Но Хэлянь Хао было наплевать на чужие жизни. Стоило ему услышать, что Гу Шисинь не пожелает видеть его до самой смерти, как им овладела дикая паника. Швырнув руку девицы в сторону, он широким шагом устремился к выходу из зала:

— Эй, стража!

У Цин показалось, будто она какая-то потрепанная тряпичная кукла, которую выбросили без всяких церемоний.

Именно выбросили: одним взмахом руки Хэлянь Хао швырнул У Цин прямо с высоких ступеней Дэншэнского зала, и она полетела вниз, больно приземлившись у их подножия.

Падение оказалось совершенно неожиданным. У Цин упала, приняв удар на правое предплечье, и теперь рука невыносимо ныла — она даже не могла пошевелить ею, не понимая, сломана она или нет.

Придерживая правую руку и задыхаясь от боли, У Цин от злости потеряла всякий страх:

— Да чтоб тебя! Не стоило вообще ничего тебе говорить, пусть бы ты до самой смерти его не увидел!

Хэлянь Хао резко замер. Неужели эта служанка обладала даром предвидения?

Почти дошедший до ворот Дэншэнмэнь Хэлянь Хао внезапно остановился и указал пальцем на лежащую на земле девчонку:

— Пусть императорский лекарь осмотрит её. Позже у меня будут к ней вопросы.

С этими словами он резко развернулся и зашагал большими шагами прочь.

Главный евнух Юй был близок к безумию. Он был настолько занят разглядыванием чересчур тонкой сорочки императора, что совершенно упустил из виду отсутствие у того обуви.

Раньше он не смел и пикнуть, но теперь, глядя на проступающие сквозь дымчатый шелк очертания набедренной повязки, он похолодел: куда это собравшийся император? Неужели он намерен скакать верхом?

Если ехать далеко, седло ведь сотрет внутреннюю сторону бедер Вашего Величества в кровь!

Юй Фэн стремглав помчался обратно в покои, подхватил с подставки для ног сапоги, а с вешалки сорвал длинные штаны.

Повернувшись, он бежал следом и орал во всю мочь:

— Ваше Величество… Ваше Величество, переоденьтесь же!

Бедняга Юй Фэн выбивался из сил, катаясь и спотыкаясь на ходу всю дорогу до дворцовых ворот, но так и не смог догнать императора.

Видя, как из всех четырех углов императорского дворца черными тенями выметнулись люди и устремились вслед за государем за ворота, он раскинул руки в стороны, перегородив выход, и хриплым, сорванным голосом завопил:

— Кто-нибудь, помогите императору сменить одежду!

И действительно, чья-то рука протянулась из его объятий и выхватила одежду вместе с сапогами.

Силы Юй Фэна были на исходе — он кричал из последних душ, выдавливая из себя каждый звук. Стоило рукам опустеть, как он задышал так же тяжело, как его собственный наставник.

Ноги мгновенно подкосились, он плюхнулся прямо на землю и утер пот со лба.

Заходясь в кашле, едва не выплевывая кровь, он подумал: хорошо хоть сегодня побежал он сам, а если бы так нестись пришлось наставнику, то старик наверняка бы задохнулся на месте.

Какая-то тень снова отделилась от погони за императором и бросилась в совершенно ином направлении.

Юй Фэн протер глаза: неужели от усталости у него начались галлюцинации?

Переведя дыхание, он сообразил, что в той стороне находилась Императорская конюшня.

Юй Фэн хлопнул себя по бедру: ох ты ж батюшки! Уходя, Ваше Величество даже коня не взял!

*-*-*-*-*

Боль в руке У Цин, резкая в первые секунды, теперь сменилась тупым онемением.

Вернувшись от дворцовых ворот и вспомнив приказ императора позвать лекаря, Юй Фэн сообразил, что с этой служанкой нельзя обращаться спустя рукава.

Окинув двор хищным взглядом, он отдал распоряжение:

— Ступайте за главным лекарем Бай.

А затем обратился к У Цин:

— У малышки У рука повреждена неудобно, нет ли у вас кого на примете из слуг? Можем позвать их вам в помощь.

Юй Фэн прекрасно знал, что будучи служанкой третьего ранга, У Цин никому не могла приказывать. Но раз сейчас ей требовался уход, он решил сделать одолжение и позволить ей самой выбрать ту, кого она пожелает.

У Цин помнила, что Цин Хэ числилась главной служанкой первого ранга, да и к тому же, при всей своей внешней благопристойности, сегодня она показала себя женщиной себе на уме.

Другое дело — Хуэй Цуй: девчонка аккуратная и одна из немногих, кого она здесь знала.

Повернувшись к евнуху Юю, она произнесла:

— Нельзя ли позвать сюда Хуэй Цуй?

Юй Фэн подумал: та ведь тоже всего лишь служанка третьего ранга, так что никаких проблем возникнуть не должно, и тут же послал за ней людей.

И нечего было удивляться столь трепетному отношению Юй Фэна к У Цин: во всем дворце, помимо верховного евнуха первого ранга, разве нашлась бы хоть одна служанка, ради которой стали бы вызывать главного лекаря?

Пусть император и рассердился, но он всё равно продолжал беспокоиться об этой девице. А раз так, вопрос о том, куда её поселить, встал особенно остро.

Западный служебный корпус предназначался для служанок, Восточный — для евнухов. Возвращать её в Западный корпус теперь явно не годилось.

Согласно прежнему устройству, боковые флигели — восточный и западный — служили местами отдыха наложниц после ночи, проведенной с императором. Однако с тех пор, как государь перебрался в Дэншэнский зал, он ни разу не позволял обитательницам гарема оставаться на ночлег, и обе комнаты пустовали.

Вот только государь имел привычку оставлять князя-генерала ночевать во дворце, из-за чего в Западном флигеле постепенно скопились вещи Гу Шисиня: нечто дарованное императором соседствовало с тем, что генерал привез сам.

И Юй Фэн решительно не осмеливался переносить эти вещи в другое место.

Восточный же флигель император занял сам под хранение различных часто используемых вещиц.

Священный зал Шэнситан в западной части Заднего двора имел строго регламентированное назначение — он полагался для отдыха императрицы после ночи с государем. И хотя император до сих пор не обзавелся царицей, трогать те покои тоже было нельзя.

Задний дворец к югу от галереи Гунцзилинь служил императорскими покоями, и селить там кого-то постороннего запрещалось вдвойне.

Восточная теплая палата фактически играла роль кабинета, где государь после утренних докладов принимал министров.

Оглядев владения по кругу, оставалось лишь одно свободное место — Западный павильон.

Когда государь оставлял князя-генерала во дворце, тот обычно останавливался именно там, так что сейчас пострадавшую можно было временно разместить в этих покоях.

За пару мгновений главный евнух Дэншэнского зала Юй мысленно прокрутил в голове план всего комплекса и пришел к окончательному выводу: единственным подходящим местом оставался Западный павильон.

Он поспешно отдал приказ перенести пострадавшую служанку туда.

Если подумать, во всем Дэншэнском зале разместить человека можно было где угодно, за исключением Западного павильона — личных покоев Гу Шисиня, которые Хэлянь Хао ненавидел делить с кем-либо еще.

Даже на императорское ложе Хэлянь Хао позволял другим забираться без особых церемоний, поскольку сам толком не спал там по-человечески.

Гу Шисинь и Хэлянь Хао были близки донельзя, однако соблюдали видимость приличий: оставаясь ночевать во дворце, официально они занимали Западный павильон, что не мешало Хэлянь Хао среди ночи тайком пробираться к нему на кровать.

И об этой тайне двух мужчин ведал лишь главный евнух Су Хэ, который прислуживал императору с малых лет и теперь дослужился до должности главы внутренних покоев.

Даже кувыркаясь на одной постели, в дни больших утренних аудиенций они непременно помогали друг другу облачиться в парадные одеяния государевых министров, никогда не подпуская слуг близко к своим персонам.

И не только слуг — император неизменно отсылал прочь телохранителей и тайную стражу, запрещая им приближаться к Дэншэнскому залу с наступлением темноты.

Поэтому Юй Фэн тоже не знал всей подоплеки.

Стоило У Цин оказаться в Западном павильоне, как спустя мгновение туда прибыл императорский лекарь в официальном облачении.

Юй Фэн учтиво произнес:

— Пожалуйста, главный лекарь Бай.

Взглянув на изуродованную руку какой-то служанки, главный лекарь Бай едва заметно скривил уголки рта: служба при дворе требовала прежде всего умения меньше расспрашивать — положено знать лишь то, что тебе позволено.

И пусть он вовсе не считался выдающимся специалистом по хирургии в императорской лечебнице, а также не стал бы оспаривать приказы лечить простую служанку.

Раз уж сам евнух Юй привел его сюда ради этого осмотра, то даже если бы перед ним сидела бродячая собака, он был обязан выполнить свой долг.

Поэтому лекарь не стал задавать лишних вопросов и сразу перешел к делу:

— Судя по всему, предплечье этой госпожи повреждено весьма серьезно, необходимо прощупать кость.

Какая уж тут служанка — пусть даже на ней надето платье третьего ранга, почивала-то она в Западном павильоне!

Не зная, как к ней обратиться, лекарь решил перестраховаться и заранее назвал её «госпожой» — в таком деле ошибки не будет.

Хуэй Цуй тотчас закатила рукав У Цин и прикрыла ее правое предплечье чистым платком.

Лекарь аккуратно провел пальцами вдоль кости и вежливо предупредил:

— Прошу прощения.

Не успела У Цин сообразить, за что именно тот извиняется, как лекарь резко нажал пальцами, и несчастная испустила такой дикий вопль, что в глазах у нее потеммлело и она чуть не потеряла сознание от боли.

Не дожидаясь вопросов, лекарь с поклоном доложил:

— У госпожи сломана кость со смещением. Сейчас обломок встал на место.

Даже не поднимая головы, он добавил:

— У вашего покорного слуги с собой не оказалось подходящих для фиксации лубка пластин, попрошу евнуха распорядиться принести пару.

Губы У Цин дрожали от невыносимой боли, и она долго не могла вымолвить ни слова, мысленно проклиная: «Поганый император!»

Обливаясь холодным потом от терзавших её мук, она уже не имела сил размышлять ни о чем другом.

У Цин наивно полагала, что переломы во дворце — дело нечастое, да и в аптекарский чемоданчик лекаря попросту не поместилось бы всё на свете, так что отсутствие шин было вполне естественным, и она не придала словам лекаря дурного значения.

Вскоре младший евнух принес заготовленные дощечки. Лекарь Бай зафиксировал руку У Цин и на прощание наказал:

— Госпоже нельзя задействовать эту руку в течение трех месяцев.

Поблагодарив лекаря, У Цин откинулась на постели, тяжело переводя дыхание.

До чего же чертовски больно!

Куда больнее, чем в момент самого перелома.

http://bllate.org/book/23370/2513580