Готовый перевод Galactic Scavenger's Chronicle / Мусорщик среди звёзд: Глава 1

В огромном кабинете стояли модели звездолётов и работающая виртуальная карта звёздного неба — просторно и не тесно. В самом дальнем углу, словно чужеродный элемент, помещался красный деревянный стол, диссонирующий с окружающим хай-теком. Чжэн Чжань отложил документы и поднял голову, глядя на стоящего перед ним человека, вытянувшегося по струнке.

Он усмехнулся:

— Почти год прошёл, а я уж думал, ты так и не придёшь просить отпуск!

Щёки Шатана вспыхнули, он слегка улыбнулся.

Это был его второй запрос на отпуск. В прошлый раз, едва он подал заявление, Чжэн Чжань тут же поручил ему срочное задание, и с отпуском пришлось повременить. А как отложишь — так и дело, которое хотел сделать, сошло на нет.

Тогда Чжэн Чжань пообещал утвердить заявку, но когда Шатан вернулся после выполнения миссии, сроки мероприятия уже прошли, и просить отпуск стало бессмысленно.— Непросто тебе далось — собрать столько отгулов в один комок, — заметил Чжэн Чжань, пробегая глазами по густо исписанному заявлению, где сплошь значились переработки за разные промежутки времени.

И так продолжалось долго — выходит, за последние два-три года Шатан не брал ни единого выходного.

Шатан был учеником, которого Чжэн Чжань взял под крыло уже по ходу дела, и его правой рукой. Такая несгибаемая воля, не каждому доступная, одновременно и поражала начальника, и радовала.

— Участвовать в нынешней акции собрался?

Вроде бы вопрос, но Шатан услышал в нём утверждение. Не зная, одобрит ли начальник в итоге, он осторожно вглядывался в выражение его лица и ответил:

— Да.

— Ради той самой планеты-мечты?

Шатан опешил, тёмные зрачки чуть расширились:

— Вы помните?

— Само собой, разве такое зрелище забудешь?

Голубой планетой-мечтой Чжэн Чжань называл планету под номером 422. Поначалу она не произвела на него впечатления — серая, тусклая... Но когда он увидел смоделированную Шатаном версию, его пробрало до глубины души.

Кто бы мог подумать, что этот почти безжизненный шар несколько тысяч лет назад обладал невероятной красотой: чистый синий цвет сливался с безупречно белым — единое целое, совершенное, великолепное. Увидев такое, а потом взглянув на нынешнюю 422, Чжэн Чжань испытывал лишь бесконечную печаль. Интересно, что же с ней случилось, что она превратилась в то, чем стала сейчас.

Осознав, что кто-то ещё помнит 422, Шатан сжал губы, пряча под веками вспыхнувшее волнение, и тихо спросил:

— А заявление...

Чжэн Чжань, хоть и выглядел строгим, даже суровым, на деле был человеком сговорчивым. И раз он помнил красоту 422, значит, отпуск попросить будет несложно.

— Не переживай, я одобрю. — Чжэн Чжань махнул рукой, откинулся на спинку кресла, нагнулся, выдвинул ящик и достал оттуда стопку бумаг. — Раз уж берёшь такой долгий отпуск, надо поручить тебе несколько заданий, чтобы не отвлекали от главного. Кстати, очень удачно совпало...

Шатан внешне оставался невозмутим, но внутри у него всё ёкнуло — как на «американских горках»: сердце взлетело от слова «одобрю», а потом рухнуло вниз от слова «задание».

Но стоило ему увидеть заголовок на документе, как упавшее настроение снова взмыло вверх.

«Реклама проекта по преобразованию планет...»

Если бы не начальник, Шатан уже схватил бы бумаги и впился в них глазами. Он чувствовал, что догадывается, в чём суть поручения.

— Раньше по этому проекту выдали одну награду, но начальство пожалело о своём решении и теперь хочет подключить армию, — сказал Чжэн Чжань намёками, не договаривая до конца, так что оставалось только додумывать. Но Шатан, который всё это время следил за новостями о проекте, сразу уловил суть.

Изначально эту акцию, «Преобразование планет», придумали некоторые богатые бездельники с буйной фантазией. Красиво назвали: «расширение кругозора, знакомство с делами галактики». На деле же — просто способ убить время.

Кучка бездельников, которым нечем было заняться, развлекала себя, но самим участвовать им было лень, да и казаться клоунами на глазах у публики не хотелось. Поэтому они подключили связи, заставили императорский двор дать «добро» и подтолкнуть народ к активному участию.

Награды, разумеется, были заманчивыми. Помимо полной свободы действий, если кто-то находил пригодный для использования источник энергии, открыватель получал не только солидную премию, но и половину прав на использование.

Народ клюнул. Все наперебой рвались записаться, в первый же день пункты регистрации ломились от желающих.

Ситуация вышла из-под контроля. Императорский двор, на словах поддерживавший акцию, осознал, что решение было ошибочным. Но слово уже дано, и отыграть назад — вызвать недовольство.

Тогда, желая исправить положение, двор обратил взоры на армию — пусть, мол, вмешаются.

Армия, хоть и верна короне, не может забросить прямые обязанности и всем составом ринуться в эту дурацкую затею.

С тех пор как Чжэн Чжань получил предписание, он голову ломал над этой проблемой.

Но всё изменилось. Появился Шатан. И цель его отпуска — участие в той же акции, что почти один в один совпадала с поручением свыше. Горячая картофелина оказалась передана в руки.

Чжэн Чжань постучал пальцем по стопке бумаг и намеренно понизил голос:

— Некоторые бумаги здесь совершенно секретные. Храни бережно. В критический момент можешь ими воспользоваться, но без крайней необходимости не разглашай.

— Есть!

Чжэн Чжань говорил так таинственно, что Шатан почувствовал: документы в руках стали весомее, чем кажутся. Ему не терпелось заглянуть внутрь, но по коридору то и дело кто-то проходил. Пришлось сдержать любопытство и открыть папку уже на своём звездолёте, в одиночестве.

С этой мыслью Шатан ускорил шаг. Однако, едва покинув информационный отдел, он получил два сообщения: от Гао Хэ и от родителей.

Первое — от психо-наставника: напоминание о плановой проверке. Второе — от родителей: интересовались, как у него дела с Хо Фэйхэном, и не могут ли они как-нибудь вместе заглянуть в гости.

При виде знакомого имени Шатан невольно прикусил щеку и коротко ответил родителям, что занят и времени нет.

С Хо Фэйхэном он пока не знал, как общаться.

Они служили в разных подразделениях: Хо Фэйхэн — первый командир элитного отряда, а Шатан — рядовой третьего. В обычные дни они почти не пересекались, а если и сталкивались, то возникала неловкость, не больше пары слов приветствия.

К тому же Хо Фэйхэн обладал мощными способностями и был на редкость красив, не счесть поклонниц за его спиной. Что такой человек согласился на брачный союз — и именно с ним, Шатаном, — было непостижимо. Ведь у него же есть старшая сестра, ничем не уступающая ни по статусу, ни по возрасту.

Даже зная, что их матери — близкие подруги, а отцы — деловые партнёры, Шатан считал, что он здесь явно «тянет» выше своего положения.

В раздумьях Шатан спрятал документы в артефакт-пространство и подошёл к кабинету диагностики. После сканирования лица, получив допуск, он шагнул внутрь — и тут же увидел того, о ком только что думал, сидящего с прямой спиной.

На мгновение Шатан растерялся: то ли спросить, как у того дела, то ли выйти и подождать. Выбрал второе.

— Я, пожалуй, зайду попозже?

— Не нужно, я уже закончил, — Хо Фэйхэн поднялся. Выглаженный мундир — ни единой складочки, золотые кисточки на плечах мерно колыхнулись.

Однако он не ушёл, а остался стоять рядом с Гао Хэ, словно дожидаясь Шатана, будто хотел посмотреть, как пройдёт его проверка.

Шатану ничего не оставалось, кроме как, собрав волю в кулак, зайти. Он расстегнул пуговицы и снял верхнюю одежду. Только собрался повесить её на вешалку, как Хо Фэйхэн сам забрал вещь, двигаясь и глядя совершенно естественно.

— Спасибо. — Шатан не осмелился взглянуть на него, тихо поблагодарил и лёг в диагностическую капсулу.

— Как себя чувствуешь в последнее время? — Гао Хэ в рабочей форме натянул перчатки и начал плановый опрос.

— Всё в порядке.

— Те сны всё ещё снятся?

Гао Хэ держал в руках несколько датчиков, подключённых к приборам. Они были смазаны какой-то жидкостью с не слишком приятным запахом, и на коже ощущались прохладой.

Шатан припомнил последние события и тихо ответил:

— Нет.

Возможно, из-за присутствия Хо Фэйхэна Шатан вёл себя скованнее обычного. Гао Хэ покосился на друга — мол, уймись, не пялься так откровенно.

На самом деле с аномальными способностями Шатана было всё в порядке. Проблема возникла в день пробуждения: в голову внезапно ворвалась чья-то чужая память. Словно документальный фильм, она неторопливо прокручивала всё о некой планете — от горных озёр и обрывов до буйной зелени лесов и россыпей цветов, от мирно живущих зверей до пёстрых людских толп. Эта память была свидетельством всевозможной красоты.

И той планетой была нынешняя 422 — пустошь.

Тогда Шатан не придал значения, решил, что это последствия пробуждения способностей, и записался на консультацию к наставнику. Но после целой серии обследований никаких отклонений не нашли.

С тех пор Шатану то и дело снились странные сны. Образы были словно осколки, постоянно встраивающиеся в ту первую память, делая её всё более чёткой и ясной.

Встревоженный Шатан начал разыскивать информацию об этой планете, но с тех пор, как она была цветущей, прошли века, и найти удалось лишь крупицы.

В итоге загадка не разрешилась, а в снах добавился ещё и расплывчатый, бесплотный голос.

«Ты сможешь... только ты сможешь...»

«Кто ты? Почему ты звучишь в моей голове?»

«Ты сможешь... только ты сможешь...»

Дзинь-дзинь —

Датчики уловили аномальную активность мозга Шатана, и приборы забили тревогу. Гао Хэ, не успев даже записать показания, бросил: — Быстро выводи его!

Не дожидаясь, пока Гао Хэ закончит, Хо Фэйхэн, услышав звук, молниеносно оказался рядом и мягко похлопал Шатана по щеке:

— Тантан, очнись...

Шатан, гнавшийся за голосом во сне, вдруг услышал, что его зовут. Он остановился, обернулся и увидел, как на него несётся белый свет.

В смутной пелене лицо перед глазами всё увеличивалось, и он резко проснулся. Многолетняя боевая привычка заставила его инстинктивно выбросить руку, чтобы схватить собеседника за горло.

Хо Фэйхэн, будто предвидя это, мгновенно перехватил его руку, другой рукой погладил по щеке и негромко успокоил:

— Всё хорошо, не бойся. Как ты себя чувствуешь?

Шатан всё ещё не пришёл в себя. Лишь спустя мгновение осознал, что рядом сидит Хо Фэйхэн.

— Я в порядке, спасибо. — Он приподнялся, высвобождая руку, и посмотрел на Гао Хэ: — Что-то случилось?

Невольное отстранение заставило глаза Хо Фэйхэна потемнеть. Он сжал опустевшую ладонь и тоже уставился на Гао Хэ.

Под двумя пристальными взглядами Гао Хэ вздохнул и указал на экран монитора, где циклично повторялись результаты обследования Шатана.

— Ты уверен, что в последнее время всё нормально?

Шатан, переспрошенный, растерялся, затем кивнул.

— Эти скачки явно выходят за пределы нормы. Ты... что видел во сне?

— То же, что и раньше. — Взгляд Шатана скользнул в сторону — он не стал рассказывать о голосе, который только что слышал.

Интуиция подсказывала: если скажет, может случиться что-то плохое.

Гао Хэ смотрел на распечатывающийся отчёт и не заметил его уклончивости. Зато заметил Хо Фэйхэн.

Причин, по которым Шатан не хотел говорить, могло быть много: возможно, из-за него, Хо Фэйхэна, или были какие-то личные трудности. В любом случае сейчас не время допытываться.

Он накинул на плечи Шатану его куртку. Тот вздрогнул и поспешно поблагодарил, по-прежнему не смея смотреть в глаза.

Этот страх — словно игла, вонзившаяся в сердце Хо Фэйхэна. Он не знал, как сделать так, чтобы Шатан перестал его бояться.

— Хотя это не влияет на повседневную жизнь и использование способностей, результаты всех проверок не очень хорошие. Советую обратиться к профильному врачу или хотя бы взять небольшой отпуск, передохнуть, — сказал Гао Хэ, ведь он специализировался на коррекции способностей, а с таким случаем, как у Шатана, был бессилен.

— Хорошо.

Шатан застегнул последнюю пуговицу, собрался взять свою карту, но вспомнил, что рядом стоит человек, которого невозможно игнорировать. Пришлось тихо спросить:

— А вы, генерал Хо, нездоровы?

Хоть и с опозданием, но, услышав от него проявление заботы, недавняя лёгкая тень в душе Хо Фэйхэна рассеялась. Он хотел ответить, но его опередили.

— С ним всё в порядке. Просто мысли нездоровые, — Гао Хэ уселся на стул, положив подбородок на спинку, и поддразнил: — Вот когда вы поженитесь, его болезнь и пройдёт.

Брачный союз был лишь на словах, никакой официальной регистрации не проводилось, поэтому знали о нём немногие. В армии — только их общий учитель Чжэн Чжань да друг Гао Хэ.

Хо Фэйхэн недовольно зыркнул на друга, покосился на Шатана и, чуть приоткрыв губы, произнёс:

— Я в порядке. Плановый осмотр.

Шатан, сбитый с толку, кивнул, словно поняв намёк Гао Хэ. Лицо его вспыхнуло, он опустил голову и украдкой покосился на стоящего рядом.

Перевёл взгляд — и наткнулся на чёрные, как смоль, глаза, которые, казалось, затягивали его в себя. Шатан поспешно отвёл глаза, но бешено колотящееся сердце было неподвластно воле.

— Я, пожалуй, пойду, — выдохнул он, когда наконец появился отчёт. Схватил его, даже не взглянув, и собрался уйти.

Но не успел сделать и шага — перед ним возникла сильная рука, преградив путь. Шатан непонимающе уставился на Хо Фэйхэна.

— Ты взял не тот, — со вздохом сказал Хо Фэйхэн, помедлил и добавил: — Впрочем, ничего страшного. Можешь оставить.

Шатан растерянно «а»кнул, невольно скользнул взглядом по бумаге и увидел жирную надпись: имя Хо Фэйхэна и диагноз, выделенный полужирным шрифтом.

«Избыток страсти».

В голове Шатана будто взорвалась бомба. Он переводил взгляд с отчёта на Хо Фэйхэна, потом на Гао Хэ.

Тот едва сдерживал смех, помахивая в воздухе другим листом:

— Твой здесь.

— П-простите, — запинаясь, выдавил Шатан, судорожно сжимая чужой отчёт. Отдать — не отдать — дилемма.

— Ничего страшного, — Хо Фэйхэн поднялся, легонько коснулся его плеча, а затем, чуть сместив пальцы, сжал покрасневшую мочку уха. Та оказалась именно такой, как он и думал: обжигающе горячей.

Он взял у Гао Хэ отчёт Шатана и, приобняв его за плечи, направился к выходу. У самой двери обернулся и многозначительно посмотрел на Гао Хэ — мол, прочти сообщение.

Он написал другу о той аномальной вспышке на мониторе и собирался попросить мать посмотреть, нет ли какого способа помочь.

Мать Шатана и мать Хо Фэйхэна познакомились в армии. В отличие от госпожи Ша, служившей офицером, мать Хо Фэйхэна была врачом в медицинском отряде. Её способности тоже относились к ментальной сфере. Возможно, она заметит что-то, что упустили другие.

За дверью диагностического кабинета прохладный воздух ударил в лицо, сгоняя жар. Шатан вздрогнул и быстро шагнул вперёд, выскальзывая из-под руки Хо Фэйхэна.

— Извините, ваш отчёт.

Тепло ладони снова исчезло. Хо Фэйхэн опустил взгляд на Шатана, не беря бумаги. В его обычно мягких глазах застыла едва скрываемая печаль, уголки губ потеряли живость.

— Я настолько ужасен, что ты меня так боишься?

— Нет, что вы! — вырвалось у Шатана.

Глядя на эту не проходящую тоску, он замер на месте.

Он никогда не видел Хо Фэйхэна таким. Прежде тот всегда был полон жизни, учтив и благороден. А сейчас — такая скорбь, что Шатан растерялся, чувствуя себя чуть ли не преступником. А если оглянуться, он и правда сделал много неподобающего.

Избегал разговоров, уклонялся от прикосновений. Даже свадьбу откладывал без конца, ссылаясь на «неготовность».

Что бы Шатан ни делал, Хо Фэйхэн ни разу не выразил недовольства, даже помогал находить оправдания перед обеими семьями. Шатан чувствовал перед ним вину.

Он пытался представить, действительно ли Хо Фэйхэн питает к нему чувства, но, оглядев себя с головы до ног, не находил ни единой причины, по которой тот мог бы его полюбить.

— Я просто... ещё не привык... к перемене в наших отношениях, — Шатан поднял голову, стараясь встретиться с ним взглядом, но глубокие глаза делали его ещё неувереннее, и он чувствовал, что ему не спрятаться.

В конце концов он уставился на этот смеющийся рот, чтобы не так робеть.

— Раньше мы были начальник и подчинённый, а теперь вдруг стали... же-женихом и невестой... слишком близко.

Произнеся эти три слова, Шатан почувствовал невероятное облегчение. Оказывается, признать этот статус не так уж тяжело.

— Это я поторопился, — Хо Фэйхэн понимал, что это лишь отговорка, но уже хорошо. Лучше, чем если бы Шатан вообще ничего не говорил.

Он легонько провёл пальцем по его щеке — движение было мягким, не смея переступить черту.

— Я дам тебе достаточно времени. Только, пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго, хорошо?

Последние слова он почти умолял. Шатан, глядя на опущенную руку, почувствовал, как сердце сжалось от глухой боли.

Чем он заслужил, чтобы такой сияющий человек так унижался перед ним?

— Простите.

— Мне — не нужно извиняться.

Сердце заныло ещё сильнее. Шатан сжал пальцы в кулак и твёрдо произнёс:

— Я постараюсь... ты недолго будешь ждать.

— Хорошо. — От этого обещания лицо Хо Фэйхэна заметно прояснилось. — Какие планы на сегодня?

— Я взял долгий отпуск. Сейчас пойду в общежитие собирать вещи.

— Долгий отпуск? — Хо Фэйхэн нахмурился, припомнив, что, кажется, слышал об этом от Чжэн Чжаня. — Эта акция?

— Да.

Хо Фэйхэн взглянул на браслет-коммуникатор и, коснувшись плеча Шатана, предложил:

— Как раз сегодня у меня нет заданий. Мне стало любопытно. Может, прогуляемся и заодно поговорим? Чтобы ты немного привык ко мне?

Шатан опешил:

— Хорошо.

Хо Фэйхэн угадал тему, и разговор пошёл легко. Весь путь они говорили об акции и о планете 422. Хо Фэйхэн не всё понял с первого раза, но, видя, как оживился Шатан, почувствовал огромное облегчение.

Однако это хорошее настроение длилось недолго. У самого общежития Шатана зоркий глаз Хо Фэйхэна заметил у двери какой-то свёрток.

Небольшая синяя коробочка размером с ладонь, перевязанная лентой. К ней прилагалась карточка с надписью. Хо Фэйхэн прищурился, вглядываясь, и наконец разобрал, что там написано:

«Шатану — дар».

Размашистый почерк сразу же навёл его на одну мысль. Но раз Шатан молчал, Хо Фэйхэн не стал лезть с расспросами.

— Кажется, там что-то лежит. Подарок?

http://bllate.org/book/23365/2513068