Готовый перевод Naruto: Becoming the Void Rhythm / Я стал Повелителем Пустоты в мире Наруто: Глава 3

В конечном счете, Какаши умело разделал всю рыбу и подготовил приправы.

— Не подходи слишком близко к огню, через пять минут переверни, — сказал он.

— О-о! — Чиюнь с тревогой уставился на рыбу, зажатую в импровизированном гриле. — Я справлюсь!

Какаши обреченно приложил ладонь ко лбу:

— Не обязательно так напрягаться.

Как Чиюнь вообще собирается жить один, если он такой? Без присмотра за ним просто не обойтись.

Если в будущем у него появится невестка, она обязательно должна уметь хорошо готовить, иначе брат может просто умереть с голоду. Рано повзрослевший Какаши уже задумывался о делах, до которых было еще очень далеко.

Чиюнь, сосредоточенный на рыбе, даже не подозревал, что Какаши уже планирует подыскать ему жену-повара. Он был слишком увлечен тем, что у него получается рыба с хрустящей корочкой и нежным мясом.

— А-а, как пахнет! Смотри, Какаши! Моя порция готова! — В голубых глазах Чиюня заплясали искорки, и он протянул готовую рыбу брату.

— Хай-хай, ешь уже, ты ведь давно проголодался, — Какаши смотрел на Чиюня с необъяснимой нежностью.

— Нет, первый кусочек — тебе, — Чиюнь поднес рыбу к губам Какаши.

— Что ты, не нужно… — Какаши почувствовал, как щеки обдало жаром, и машинально потянулся к маске, но, коснувшись пальцами лица, вспомнил, что снял её, когда она намокла.

— Не стесняйся, — Чиюнь ласково прижался щекой к лицу брата. — М-м, мягко. Как же давно я этого не чувствовал.

Когда Чиюнь был еще младенцем, он обожал обниматься и тереться щекой о Какаши, но стоило тому немного подрасти, как он, нахватавшись чего-то на стороне, начал носить маску. Она не только скрывала лицо, но и лишала Чиюня удовольствия потискаться с младшим братом.

— Не прижимайся! — Какаши начал отклоняться назад. — Я съем первый кусочек, доволен?

Какаши смирился и слегка откусил рыбу, а затем, покраснев, наблюдал, как Чиюнь довольный отстранился и, ничуть не смущаясь, принялся доедать с того же места, где откусил он сам.

Брат всем хорош, но… можно хоть немного соблюдать дистанцию?

От жареной рыбы исходил аппетитный аромат. Ребенок, лежавший на дереве, закинув ногу на ногу, сморщил нос и приоткрыл один глаз.

— М-м… вкусно пахнет.

Его живот в ответ издал громкое урчание.

— Черт, я ведь живу на самом краю квартала, неужели кто-то пришел? — Ребенок спрыгнул с дерева, ворча себе под нос, и направился туда, откуда доносился запах.

Чиюнь замер.

Кто-то приближается. Эта реакция чакры… хм, ощущение холода и мрака. Учиха? Правда, поток слабый, ребенок? Впрочем, это логично, река совсем рядом с кварталом клана Учиха.

— Что случилось? — Какаши первым заметил, что Чиюнь отвлекся.

— Ничего, — Чиюнь слизал капельку жира с уголка губ и взглянул на оставшуюся рыбу. — Мы не слишком много приготовили?

— Тогда заберем с собой?

— Но холодная рыба уже не такая вкусная.

— Отдадим Паккуну и остальным?

Чиюнь улыбнулся и вдруг повысил голос:

— Друг, что прячется за деревом, выходи.

— А? — Какаши среагировал мгновенно: за секунду он натянул уже высохшую маску. За себя он не переживал, но не хотел, чтобы кто-то посторонний видел его лицо.

В кустах послышался шорох, и оттуда вывалился чумазый мальчишка.

— Ай! — Черноволосый ребенок с черными глазами неловко растянулся на земле. Его круглые глазки наполнились слезами, готовыми вот-вот пролиться.

— Ты… в порядке? — Чиюнь наклонился и с любопытством посмотрел на ребенка из клана Учиха.

— Я… я в порядке, — ребенок шмыгнул носом, поднял голову и застыл, пораженный изящным лицом Чиюня. — Я Учиха Обито, а… а тебя как зовут?

Он представился, краснея и украдкой поглядывая на Чиюня, отчего у Какаши рядом на лбу вздулась вена.

Чиюнь, впрочем, не обратил внимания на смущение Обито и, прищурившись, ответил:

— Я Хатаке Чиюнь, а это мой младший брат, Хатаке Какаши.

— Хатаке… А! — глаза Обито загорелись. — Вы дети Белого Клыка?

— Да, — улыбнулся Чиюнь.

— Вау! — Обито вытаращился еще сильнее, в его глазах будто зажглись звезды. — Белый Клык — герой Конохи, я им восхищаюсь!

Оказывается, поклонник отца… Какаши, который до этого был настроен враждебно, смягчился. Скрестив руки на груди, он подумал, что у этого парня есть вкус.

— Значит, тебе нравится мой отец, — Чиюнь моргнул. — В таком случае, мы можем считать себя друзьями.

— Друзьями? — Обито застыл, глупо глядя на обоих. — Мы… правда друзья?

Реакция какая-то странная. Братья Хатаке переглянулись.

Видя, что Чиюнь молчит, Обито сжался:

— Ну, мы же впервые видимся…

— Конечно, друзья, — прервал его Чиюнь.

— Э? Правда? — Обито расплылся в широкой улыбке. — Ура! У меня появились друзья!

Идиот какой-то… — подумали братья, глядя на его восторг.

По правде говоря, у них самих не было друзей среди сверстников. Чиюнь не находил общего языка с трех-четырехлетними детьми и не желал участвовать в их детских играх. А Какаши стремился поддерживать образ холодного и серьезного шиноби, всё время посвящая тренировкам. Ему было не до общения, да и, по правде говоря, брат был ему куда важнее любого сверстника.

Они никогда не чувствовали себя одинокими, ведь у них были они сами.

— Как вкусно! — Обито сиял от счастья. — Никогда не ел ничего вкуснее. Чиюнь, это ты приготовил?

Видя свое отражение в черных глазах Обито, Чиюнь усмехнулся:

— Нет, это всё заслуга Какаши.

Чиюнь прекрасно знал границы своего кулинарного таланта.

Обито перевел взгляд на сереброволосого мальчишку рядом:

— Он? — в его голосе проскользнуло разочарование, которого он сам не заметил.

— Я. Не устраивает? — Какаши холодно хмыкнул.

Он был не в духе. Время, предназначенное для общения с братом, прервал какой-то странный тип, который к тому же постоянно по-дурацки улыбался, глядя на Чиюня. Это ужасно раздражало.

Обито, выросший сиротой, был очень чувствителен к эмоциям окружающих и сразу уловил неприязнь Какаши.

— Ты чего, вечно с такой кислой миной! — Обито вскочил.

— А? Ты кого назвал идиотом?

— А ты кого?! Ты сам идиот! Идиот Какаши!

…

Дети спорили до покраснения. Чиюнь, сидя между ними, с интересом наблюдал за происходящим, и его внезапно осенило.

Оказывается, со стороны их ссоры с Какаши выглядят именно так.

— Как мило, вы, похоже, отлично ладите, — улыбнулся Чиюнь.

— Ни за что!

— Мы с Какаши вообще несовместимы!

Чиюнь лишь понимающе кивал, с добротой глядя на обоих:

— Хай-хай, я всё понял.

— …Аниджа, у тебя такое противное лицо, — Какаши закатил глаза.

Обито рядом с ним застыл, дрожащей рукой указывая на Чиюня:

— Какаши, ты… ты назвал Чиюня А-аниджей?!

— А что не так? — невозмутимо спросил Какаши.

— А? — Чиюнь наклонил голову.

— Н-ничего… — Обито схватился за голову и сел на корточки. Его мир рухнул.

— Кажется, он принимал меня за девочку, — пожал плечами Чиюнь.

Какаши часто принимали за девочку, когда он был без маски, что уж говорить о Чиюне, чьи черты лица были ещё изящнее.

— Учиха настолько слепы? — проворчал Какаши.

Надо признать, у их вражды с Обито была причина: Какаши всегда попадал точно в больное место.

— При чем тут то, что я из клана Учиха?! — Обито вскочил с красными глазами.

Какаши нахмурился и хотел ответить, но рука Чиюня на плече остановила его.

— Ничего страшного. Обито — это просто Обито, это не зависит от того, из какого он клана, — сказал Чиюнь.

Обито понял, что перегнул палку:

— П-прости, Чиюнь, это я ошибся насчет твоего пола…

— Я не обижаюсь, ты не первый, кто ошибся, — улыбнулся Чиюнь.

Обито смущенно почесал щеку:

— Ты такой добрый, Чиюнь.

— Кстати, мы с Какаши скоро идем в Академию, ты ведь с нами на одном курсе? — спросил Чиюнь.

Обито кивнул и вздохнул:

— У нас в клане есть своя школа, но… таких бездарей, как я, отправляют в общую Академию.

Родители Обито погибли во время Третьей мировой войны шиноби, и теперь он жил на пособие клана в домике на отшибе. У таких сирот не было наставников, поэтому их таланты оставались скрытыми.

— Значит, у Учиха есть своя школа… — Чиюнь задумался.

Договорившись с Обито встретиться на церемонии открытия, братья отправились домой.

— Аниджа, тебе понравился этот Учиха Обито? — не выдержал Какаши.

— Не то чтобы понравился, просто он показался мне забавным.

— Забавным?

— Угу, — взгляд Чиюня скользнул по проходящим мимо членам Полиции Конохи. — Дойдем до дома — расскажу.

Какаши кивнул, пытаясь угадать мысли брата.

Вернувшись домой и прибрав снасти, братья сели во дворе.

— Ты думаешь об Учиха, верно? — первым спросил Какаши.

— Да, — Чиюнь подпер подбородок рукой. — Какаши, что ты думаешь об этом клане?

— М-м… — Какаши припомнил свои встречи с ними. — Они не очень приятные в общении, вечно ходят с такими лицами, будто им все должны. Ну, кроме того идиота Обито.

— Именно, — уголки губ Чиюня поползли вверх. — Если так пойдет и дальше, Учиха ждет крах.

Какаши опешил:

— А? Как ты пришел к такому выводу?

— Посмотри, все они в Полиции, верно? Даже ты, не так уж часто с ними сталкивающийся, считаешь их неприятными. А что тогда думают обычные жители? Ответ очевиден, — Чиюнь с интересом потирал подбородок. — Мне потому и интересно. Этот приказ отдал Второй Хокаге, верно? Но Учиха совершенно не подходят для работы в полиции. Это должность, требующая тесного контакта с людьми, а они совершенно не умеют выстраивать отношения. Власть в полиции для них — горячая картофелина.

— В истории сказано, что до основания Конохи клан Второго и Учиха были врагами, — заметил Какаши.

— Тогда всё встает на свои места, — кивнул Чиюнь. — Второй был очень хитер: должность в полиции — это и утешение, и ловушка одновременно. Очень тонкий ход. Но самое любопытное — это нынешняя позиция Третьего. Похоже, он не собирается менять неловкое положение Учиха, а те, в свою очередь, не собираются идти на компромисс. Судя по словам Обито, они обучают своих гениев отдельно, в своей школе, не отправляя их в Академию. Это явная изоляция, и гордых Учиха это наверняка тяготит.

Улыбка Чиюня оставалась прежней:

— Чем уже круг, тем сильнее в нем рождаются крайности. Так что самоуничтожение — лишь вопрос времени.

Заметив, что Какаши помрачнел, Чиюнь небрежно сменил тему, изобразив зависть:

— Впрочем, есть и плюсы. Я вот совсем не хочу в Академию.

*Бам!*

— Ой! Почему Какаши опять меня бьет?! — Чиюнь схватился за голову.

— Хотя я тоже считаю, что в Академии учат скучным вещам, ты должен пойти со мной, — отрезал Какаши, не желая расставаться с братом и мгновенно отбрасывая мрачные мысли.

Чиюнь лукаво улыбнулся:

— Сказал бы прямо, что не хочешь расставаться с братом, зачем эти окольные пути? Какаши, какой же ты всё-таки неискренний.

Какаши дернулся, но к прямоте брата он уже почти привык.

— Аниджа… почему ты не хочешь в Академию?

— А, это… У меня нет претензий к самой Академии, я просто не хочу становиться шиноби, — Чиюнь подложил руки под голову и уставился в лазурное небо. — Мне неинтересно быть чьим-то инструментом.

— Но шиноби и есть инструмент, — недоуменно ответил Какаши.

— Да, для шиноби миссия прежде всего, — Чиюнь приподнялся. — Но, Какаши, если для выполнения миссии придется пожертвовать мной, что ты сделаешь?

Какаши замер, глядя на брата. Его острый ум погрузился в хаос. Воспитание с детства внушало, что миссия превыше всего, но… пожертвовать братом? Что за бред? Нет ничего важнее Чиюня!

— Я… — голос Какаши дрогнул, — откажусь от миссии.

— Вот видишь, — Чиюнь снова лег на спину. — В конечном счете, человек не может подавить свои чувства, а значит, никогда не станет идеальной машиной или инструментом.

Он закрыл глаза, и перед ним словно возникли ряды надгробий.

— Поэтому я и не хочу быть шиноби.

http://bllate.org/book/23340/2510238