Готовый перевод Ten Years Amnesia I Hid the System's Master Valve / Десять лет амнезии: я спрятал главный вентиль системы: Глава 17

Поздняя осень 2076 года.

Чтобы защитить Линь Фан, помочь еще многим людям и, что важнее всего, до конца разобраться в тайне засекреченных материалов о ключевых дефектах, А Цзе провел несколько бессонных ночей за обновлением файрвола Светлячка, а Линь Суюнь тайком и очень часто связывалась с ним, помогая во всех делах.

А Цзе поднял с брошенной на спинку стула куртки рабочую спецовку, но, дойдя до выхода из серверной, заметил на ступенях пожарной лестницы какую-то фигуру.

Это был парень чуть старше двадцати. Освещение здесь падало слабо, и А Цзе не мог разглядеть его лицо — в глаза бросались лишь неестественно ярко блестевшие зрачки, сплошь иссеченные сеткой красных сосудов. Увидев А Цзе, юноша тут же вскочил на ноги, но сделал это настолько резко, что глухо ударился коленкой о ребро ступени. Он лишь шумно втянул воздух сквозь зубы, даже не согнувшись, чтобы потереть ушиб, и, крепко зажав в руке ноутбук, сделал два шага навстречу.

— Инженер Ван, меня зовут А Кунь, я стажер из группы поддержки, переведенный к нам на прошлой неделе, — проговорил он охрипшим до неузнаваемости голосом. — Я жду вас уже три часа.

А Цзе не сбавил шагу, лишь равнодушно скользнул по нему взглядом: — Поговорим о делах завтра на рабочем месте. В нерабочее время серверная посторонних не принимает.

Он привык рассчитывать только на себя: Отдел управления рисками под началом Шэнь Яня с завидной регулярностью засылал в технический департамент шпионов, и любое лишнее знакомство лишь увеличивало риск разоблачения.

А Кунь шагнул вперед, преграждая ему дорогу: — Инженер Ван, я пришел к вам по поводу той скрытой линии передачи данных в глубинном пуле.

Шаги А Цзе резко оборвались, сердце пропустило удар. Лицо его, однако, не выдало ни единой эмоции; он поднял глаза на А Куня, и голос его стал еще холоднее: — Что ты сказал?

— Третий порт зоны глубинного резервного копирования, незарегистрированный скрытый канал передачи, — А Кунь говорил быстро, но уверенно, отчетливо выговаривая каждый слог. — Канал упакован с помощью распределенного псевдослучайного перестройки рабочей частоты, пакеты данных разбиты ровно на шестьдесят четыре части и растворены в потоках избыточного мусора — штатный аудит такое просто не вылавливает. Я проверял логи техподдержки за три месяца: записи о передачах были всего трижды — седьмого, четырнадцатого и двадцать первого числа прошлого месяца, каждый раз ровно в три семнадцать ночи, объем — 0,003 терабайта.

С этими словами он развернул ноутбук и протянул его вперед. Экран был густо исписан строками кода и примечаниями, время пиковых нагрузок обведено красным маркером, рядом выведены графики дедуктивного анализа частотных скачков — линии аккуратные, расчеты безупречно точные.

А Цзе бросил короткий взгляд на эти записи, и внутри у него все заледенело. Все верно до последнего знака — время, объем, метод упаковки, ни единой ошибки. Этот канал он три года назад создал собственными руками, чтобы перегонять фрагменты воспоминаний обратно в глубинный пул данных; это была главная связующая артерия учетной записи Светлячка. Трехслойное шифрование, разделение на шестьдесят четыре потока, к которым технический сектор Отдела управления рисками не мог подступиться все эти три года, — и вдруг всё это обнаружил стажист, проработавший здесь всего неделю!

— Ты доложил наверх? — безжизненно спросил А Цзе.

— Нет, — А Кунь тут же замотал головой. — Инженер Ван, я прекрасно понимаю, для чего нужен этот канал. Прошлой зимой мою сестру Отдел управления рисками объявил источником эмоционального загрязнения и принудительно стер ей память, а потом она замерзла насмерть в Пустошах за городской стеной. Я поднял ее архивы движения памяти: фрагменты, которые подлежали уничтожению, в итоге всплыли в клиниках по восстановлению на черном рынке.

Он поднял голову и в упор посмотрел А Цзе в глаза: — Я провел собственное расследование. Потянув за ниточку от источников данных черного рынка наверх, я вышел на интранет корпорации, а затем — на этот самый канал. Это ведь тот самый легендарный Светлячок, который ворует изъятые воспоминания и возвращает их обычным людям? И этот человек — вы. Я хочу стать вашим учеником.

А Цзе изобразил невозмутимость, хотя был потрясен тем, на что оказался способен этот парень.

— С чего ты взял, что я в этом признаюсь? — легкомысленно обронил он. — Из-за пары страниц вычислений? В Архитектурном отделе хватает людей, способных вычислить закономерность прыжков частоты.

— Да потому что только у вас есть допуск к третьему порту зоны резервного копирования, — А Кунь говорил быстро, очевидно, прокрутив в голове все возможные сценарии. — В системных журналах перед каждой передачей данных всегда зафиксированы ваши плановые проверки нижнего уровня. Никто другой до этого уровня допусков добраться не может. К тому же...

Он запнулся и вытащил из кармана пожелтевший клочок бумаги с грубым рисунком светлячка: — Эта вещица осталась среди вещей моей сестры. Она говорила, что тогда ей помог вернуть воспоминания о бабушке какой-то человек, оставивший этот знак. А я видел точно такого же светлячка на булавке с внутренней стороны воротника вашей рабочей куртки.

А Цзе почувствовал, как кольнуло в груди: наблюдательность паренька поражала, но в то же время он корил себя за собственную неосторожность.

Эта булавка досталась ему от отца, и он привык носить ее на подкладке спецовки, где ее невозможно заметить снаружи. Вероятно, когда он снимал куртку, парень случайно ее заметил.

— Идем со мной, — А Цзе решил испытать юношу. А Кунь на секунду замер, но тут же послушно последовал за ним.

А Цзе прошел к самому дальнему резервному столу, отодвинул стул и сел, сделав несколько быстрых пассов по клавиатуре — на мониторе вспыхнуло окно интерфейса файрвола.

— Это написанный мной кастомный файрвол, трехслойная вложенность, с динамическими приманками, — А Цзе поднял взгляд на стоявшего у стола А Куня. — Даю тебе двадцать четыре часа, отсчет пошел. Сумеешь взломать — признаю тебя своим учеником, нет — считай, что сегодняшнего разговора не было, ступай прочь и держи язык за зубами.

Лицо А Куня мгновенно просветлело. Он тут же кивнул, и голос его стал тверже: — Хорошо, наставник!

А Цзе открыл на сервере панель оперативных логов с сеансом А Куня, делая вид, будто сверяет данные, а сам исподволь наблюдал за парнем. Задание было далеко не шуточным: этот файрвол использовал логику защиты из закрытого бета-теста версии 4.0, и даже опытный инженер Архитектурного отдела провозился бы с ним пару-трех дней, прежде чем нащупал хоть какую-то лазейку.

Если этот малец действительно обладал нужными навыками и выдержкой, дополнительный помощник как раз пришелся бы кстати им с Линь Суюнь.

А Кунь мгновенно погрузился в работу.

Он не стал спешить с лобовым взломом: добрых двадцать минут изумленно разглядывал структуру экрана, лихорадочно строча что-то в своем блокноте, то и дело замирая в раздумьях и легко постукивая кончиком ручки по бумаге. Сидел он прямо, спина прямая, работали только пальцы, летавшие над клавиатурой.

Около четырех часов утра А Цзе, откинувшись на спинку стула, наблюдал сквозь ряды серверных стоек за его спиной. Он вызвал личное дело А Куня: студент старших курсов факультета компьютерных наук ведущего вуза, бросивший учебу после гибели сестры и устроившийся в корпорацию через открытый набор; максимальный бал на письменном экзамене, на практике побивший рекорды отдела за последние пять лет — парень с блестящим будущим, которого система хладнокровно выдавила в подпольные тени, точь-в-точь как его самого много лет назад.

Ближе к рассвету на мониторе пала первая линия обороны файрвола — скорость оказалась выше, чем он рассчитывал.

В десять утра начальник Архитектурного отдела заглянул с обходом и постучал по перегородке рабочего места А Цзе: — Инженер Ван, сдайте уже отчет по совместимости за прошлую неделю. Кстати, вы не видели новичка, А Куня? Ребята из группы поддержки обыскались его с самого утра.

— Он у меня, — не поднимая головы, бросил А Цзе. — Смотрю, база у паренька неплохая, взял к себе на пару дней погонять модули брандмауэра.

— А, хорошо, отлично, — начальник тут же с улыбкой закивал. — Лучшее, что можно сделать для новичка — это отдать его вам. База у него крепкая, вот только упрямый немного, вы уж снисходительнее к нему.

Когда начальник ушел, А Кунь бросил короткий взгляд в сторону наставника, уголки его губ дернулись, словно в попытке улыбнуться, но он тут же сдержался и снова уткнулся в клавиатуру.

В час дня, ровно за час до истечения двадцатичетырёхчасового лимита, подсказка второго слоя файрвола на экране мягко мигнула и медленно растворилась, сменившись сочным зеленым значком прохождения проверки.

А Цзе слегка приподнял бровь: а парень-то с сюрпризом.

За пятнадцать минут до истечения срока А Кунь прекратил работу.

Он шумно выдохнул, повернулся к А Цзе, и его охрипший голос дрожал от сдерживаемого триумфа: — Наставник, я закончил.

А Цзе встал и подошел ближе: на мониторе все три уровня защиты горели зеленым светом, а временная метка успешного взлома четко красовалась в верхнем углу. Мало того — в правом нижнем углу интерфейса появился миниатюрный оптимизационный модуль с пометкой: «Показатель незаметности повышен на 32%».

А Цзе долго вглядывался в написанный оптимизированный код: логика железная, изящные обходные пути, даже имена переменных подозрительно точно совпадали с его собственными привычками. Такое под силу было вовсе не зеленому стажеру двадцати с небольшим лет, а скорее старому, сыгранному годами напарнику.

Он перевел взгляд на А Куня. Тот в напряжении ждал его вердикта, в глазах плескались одновременно надежда и страх — точно школьник, ожидающий оценки от учителя. Щеки снова покрылись щетиной, пересохшие губы потрескались, но глаза сияли невероятным светом.

— Почему ты сразу не побежал наверх? — внезапно спросил А Цзе. — Обнаружив учетную запись Светлячка и предъявив доказательства Отделу управления рисками, ты мог бы перепрыгнуть сразу через три ступени — это куда быстрее, чем чахнуть в техподдержке.

А Кунь на секунду замер, но ответил твердо: — Когда сестра была жива, она всегда говорила мне: человек не должен забывать своих корней, — его голос звучал тихо, но уверенно. — Светлячок однажды спас ее, позволив еще полгода помнить о бабушке. Теперь ее нет, но я не хочу предавать того, кто спасал людей. Я хочу... я тоже хочу спасать.

Он поднял голову и посмотрел А Цзе прямо в глаза: — Наставник, я хочу работать с вами. Я разбираюсь в архитектуре, умею администрировать сети, держу удар. Я не боюсь опасности — я просто не хочу больше смотреть, как у кого-то, как у моей сестры, вырывают память и выбрасывают за городскую стену замерзать, как ненужный мусор.

А Цзе долго молчал, вглядываясь в этот блеск в глазах. В памяти всплыли слова отца: технологии должны спасать людей, а не пожирать их. Столько лет он в одиночку тянул аккаунт Светлячка, прокладывал каналы, перегонял осколки памяти, прятался от службы безопасности, словно пробираясь по туннелю без единого луча света. Старый Лю прикрывал его из тени, но у Старого Лю была своя роль, ему нельзя светиться. Чаще всего он оставался один, а Линь Суюнь нуждалась в надежном плече еще сильнее.

А Цзе отвел взгляд и хлопнул парня по плечу: — Наедине можешь звать меня наставником. Запомни: переступив этот порог, помни — жизнь твоя принадлежит тебе, а язык заварен намертво. Не спрашивай о том, чего не положено, не суй нос куда не просят. Если случится беда — отдуваться будешь сам.

У А Куня мгновенно покраснели глаза, он резко вскочил, задев стулом стойку сервера, отчего раздался глухой стук. Он торопливо подхватил стул, закивал с таким усердием, что у него даже голос задрожал: — Есть, наставник! Запомнил! Никому ни слова!

Ближе к концу смены терминал А Цзе коротко визгнул — пришло зашифрованное сообщение от Линь Суюнь, состоящее всего из одной строки: Оборудование прибыло, жду в подвале.

А Цзе на мгновение замер, отстучав в ответ короткое «Уже иду». Захлопнув коммуникатор, он глянул на А Куня, усердно прибиравшего свои записи: — Пошли, познакомлю с кое-кем. Тот мигом засунул ноутбук за пазуху и поспешил следом.

Они вышли через черный ход Архитектурного отдела, петляли по трем переулкам, дважды пересаживались на пригородный транспорт и, убедившись, что «хвоста» нет, нырнули в задние дворы Квартир из красного кирпича.

Вход в подвал прятался за заброшенной каптеркой: тяжелая железная дверь покрыта ржавчиной и заперта на старый амбарный замок. А Цзе постучал трижды — два длинных, один короткий.

Изнутри послышались шаги, дверь приоткрылась на щель, и на пороге показалась Линь Суюнь. Металлическая маска на левой щеке тускло блестела в полумраке. Заметив за спиной А Цзе новичка, она чуть прищурилась, но ничего не сказала, молча отступив в сторону.

Подвал был небольшим — раньше здесь располагалось бомбоубежище времен старой эпохи, теперь же помещение содержалось в идеальном порядке. Вдоль стены выстроился ряд старых стоек с аппаратурой, в самом дальнем углу был отгорожен миниатюрный медицинский уголок: кушетка для осмотра, на металлической этажерке — блок нейрорегенерации и разнокалиберные пузырьки с лекарствами.

— Это А Кунь, мой новый ученик, — А Цзе кивнул на парня, а затем на Линь Суюнь. — А это сестрица Суюнь, она отвечает за медицину и координацию на месте.

— Здравствуйте, сестрица Суюнь, — А Кунь почтительно кивнул, бросив быстрый вежливый взгляд на маску женщины и тут же опустив глаза.

— Ты хорошо подумал? Стоит ступить на этот путь — обратной дороги может не быть, — посмотрела на него Линь Суюнь.

— Я уверен. Я пойду за наставником, — твердо ответил А Кунь.

Линь Суюнь подошла к медицинскому углу, пальцем проведя по биркам: — Эту партию оборудования списали с медицинского факультета, я перебирала их несколько дней, но они снова в строю. Теперь люди из окрестных районов с поврежденными Т-картами смогут тайком приходить сюда на починку, больше не придется рисковать на черном рынке.

— Обслуживание канала отныне переходит к тебе, — обратился А Цзе к А Куню. — Текущая поддержка, превентивный анализ угроз, защита от контрразведки — всё на тебе. Если столкнешься с тем, чего не сможешь решить — приходи ко мне.

— Слушаюсь, наставник, — тут же отчеканил А Кунь, глаза его сияли. Он подошел к стойке, придирчиво оглядывая пучки проводов, и кончиками пальцев осторожно коснулся разъема коммутатора: — Это разводка сестрицы Суюнь? Очень аккуратно, намного профессиональнее, чем в нашей группе техподдержки.

Линь Суюнь ничего не ответила, лишь уголки ее губ едва заметно дрогнули, изображая подобие улыбки.

Обязанности разделили четко: А Цзе держал под контролем ядро технологий и связь с инсайдерами наверху, А Кунь отвечал за эксплуатацию каналов и предупреждение рисков, а Линь Суюнь вела медицинское направление и работу с пострадавшими. В тесном подземелье гудели сервера, теплый желтый свет падал на аппаратуру — словно заброшенное в землю зернышко, которое тихо пустило первые ростки.

Когда они выбирались наружу, ночь уже вступила в свои права. А Кунь ушел чуть раньше, чтобы осмотреть точки наружного наблюдения в окрестностях. А Цзе, двигаясь следом, только завернул за угол жилого корпуса, как в кармане завибрировал терминал. Пришло анонимное сообщение без отправителя — всего четыре знака: Встретимся на крыше.

Шаги А Цзе замедлились. Это был Старый Лю.

Такой канал связи относился к высшему уровню секретности: его задействовали лишь тогда, когда ситуация становилась настолько критической, что мертвые почтовые ящики использовать было нельзя, а любые цифровые следы равнялись смерти. Если считать нынешний размент, за последние двенадцать лет они прибегали к нему всего дважды.

Он поднял взгляд на выход из переулка, убедившись, что за ним никто не наблюдает, и повернул в сторону старого промкомплекса.

Административные корпуса завода давно стояли заброшенными, петли железной двери на крышу проржавели настолько, что при открытии издали еле слышный скрип, похожий на старческий вздох. А Цзе подошел к ограждению и замер спиной к лестничному пролету, зажав между пальцами неподкуренную сигарету, а вторую руку глубоко засунув в карман спецовки. Он не оборачивался и не смотрел на вход.

Таковы были правила. Никаких одновременных появлений, никаких зрительных контактов, никаких разговоров о личном; расставаться сразу после передачи, разводя шаги во времени хотя бы на полминуты.

— Решившись втянуть тебя в этот путь без возврата, я до сих пор не знаю, правильно ли поступил, — донесся голос из-за створки двери. — Вещь лежит у твоих ног.

Старый Лю так и не вышел из лестничной клетки, не показав в зоне видимости камер даже краешка одежды. По потрескавшемуся бетону скользнула помятая пачка дешевых сигарет и замерла у самого носка ботинка А Цзе. Угол пачки был надломлен определенным образом — фирменный знак подтверждения личности.

А Цзе не наклонялся, продолжая смотреть на далекий силуэт штаб-квартиры корпорации. Он расслышал за дверью шорох одежды — человек явно прижался спиной к стене, ожидая ответа, и был готов не сдвинуться с места.

— В следующем месяце Шэнь Янь запускает полную версию v4.0, цель — перекрыть глубинные резервные порты. Твой подпольный канал не выдержит, перестраивай заранее, — голос Старого Лю был тихим, каждое слово весомым. — Параметры закрытого теста новой системы лежат в пачке. На бумаге, никаких цифровых копий.

Выдержав паузу, он добавил еще одну фразу, и тон его стал тяжелее свинца: — Мою личность нельзя раскрывать никому, даже второму человеку. Чем больше знают, тем быстрее оборвется эта нить. Если настанет день, когда выхода не останется — этот мой канал станет последним предохранителем.

А Цзе едва заметно кивнул, не произнеся ни звука.

Он услышал, как затворка мягко встала на место, а легкие шаги заскользили вниз по ступеням, затихая, пока окончательно не растворились в ночном ветру. Убедившись по звукам, что поблизости больше нет чужого дыхания, он медленно наклонился и поднял сигаретную пачку.

Это была самая обычная марка табака, углы потрепаны до пушистости, следов пальцев нет, даже пластиковая обертка аккуратно демонтирована. Внутри нашлась узкая полоска бумаги со сплошным массивом защитных параметров версии 4.0; уголок бумаги пах слабым запахом сосновой сажи — фирменными чернилами перьевой ручки, которыми Старый Лю пользовался годами. Помимо этого, в пачке лежала половинка недокуренной сигареты — на фильтре отчетливо виднелся едва заметный отпечаток зубов, еще один элемент опознания, обязательный при каждой встрече.

Запуск полной версии v4.0 означал, что старые глубинные порты будут заблокированы намертво, и создававшийся им три года канал превратится в груду мусора. Старый Лю прав: переделывать систему нужно было срочно, иначе после следующего месяца ни один фрагмент памяти не просочится наружу, а аккаунт Светлячка можно будет хоронить.

Вместе с листочком параметров в пачке нашлась еще одна микроскопическая записка размером с ноготок с несколькими нацарапанными словами: Как продвигается алгоритм компрессии? Наверху следят пристально. Держи при себе крепче, пригодится для спасения собственной шкуры, если всплывешь. Пальцы А Цзе невольно сжались.

Разработкой алгоритма сжатия памяти нового поколения он занимался уже почти два года. Эта разработка позволяла снизить стоимость хранения памяти почти на сорок процентов и увеличить скорость чтения в три раза — лакомый кусочек, за которым высшее руководство корпорации охотилось уже давно. Старый Лю неоднократно предупреждал: если Шэнь Янь выйдет на его след, этот алгоритм останется последним козырем, который нельзя показывать раньше времени.

Он никому не говорил о ходе исследований — даже Линь Суюнь. Но Старый Лю неизменно оказывался рядом именно тогда, когда нужно было сделать предупреждение, словно незримая тень, следовавшая за каждым его шагом.

Вернувшись в квартиру уже глубоко за полночь, около одиннадцати часов, А Цзе не стал включать свет, опустился за стол и активировал портативный терминал, подключаясь к бэкэнду учетной записи Светлячка. Ему хотелось, пока мысль свежа, прикинуть защитные параметры v4.0 и наметить вектор перестройки каналов. В ту самую секунду, когда экран ожил, брови его резко сошлись на переносице: в журналах доступа бэкэнда обнаружилась чужая запись о проникновении.

Пальцы А Цзе замелькали по клавишам, вызывая системные логи за последние дни.

Строка за строкой перед ним всплывали чужеродные попытки взлома — частота росла, методы становились все изощреннее. От первоначальной внешней разведки они уже добрались до границ второго слоя защиты, и темпы продвижения пугали. Нападавший словно наизусть знал его манеру кодирования, безошибочно выискивая слепые зоны в логике — кроме Шэнь Яня, некому было проворачивать такое.

Он хорошо изучил Шэнь Яня: тот в молодости тоже вышел из технарей, входил в первоначальную команду разработчиков, а уже после перешел в управление рисками. Почерк атаки вовсе не походил на работу человека, растерявшего сноровку — напротив, она выдавала матерого мастера, сутками не вылезавшего из строк кода, что лишний раз доказывало: Шэнь Янь все это время исподтишка прятался впотьмах.

А Цзе понимал, что это только начало. Раз уж Шэнь Янь нащупал периметр, просто так он не отступится.

http://bllate.org/book/23327/2508652