Готовый перевод Kiss of Fireworks / Жаркий поцелуй фейерверков: Глава 20

Гун Чжо ожидал Ляо Чэнъяня прямо у VIP-прохода аэропорта в служебном автомобиле. Когда тот устроился на сиденье и немного перевёл дух, Гун Чжо спросил:

— Вы в Байцуйцзюнь или сразу в Фаньюань?

Ляо Чэнъянь скрестил длинные ноги и массировал едва заметно нывшие виски:

— Цзи Шэннин на связи?

— На связи, говорит, что уже дома, — ответил Гун Чжо.

— Тогда в Фаньюань.

Эта командировка выдалась для Ляо Чэнъяня крайне напряжённой. Время было сжато до предела, совещания тянулись почти до глубокой ночи, так что главы нескольких крупных регионов изнемогали от непосильной нагрузки и в частном порядке допытывались у Гун Чжо, что же произошло и не недоволен ли босс их работой.

Помощник Гун мог лишь горько усмехаться и успокаивать их:

— Генеральный Ляо в последнее время слишком занят. На этот раз он пробыл в Хайчэне всего пять дней, а затем должен срочно вернуться в Бэйцин, поэтому график такой плотный.

Настоящая же причина заключалась в том, что в тот день, сой трапа самолёта, Ляо Чэнъянь обнаружил пропущенный вызов от Цзи Шэннин. Когда он перезвонил, трубку уже никто не брал, а когда удалось выяснить её след, она уже поднялась на корабль и ушла в открытое море.

По словам других членов команды, Цзи Шэннин оставила все средства связи на берегу, намеренно отрезав себя от внешнего мира.

Поэтому восьмидневный рабочий план пришлось сократить до пяти дней. Бедному Гун Чжо приходилось одновременно разгребать дела корпорации и следить за морским путешествием Цзи Шэннин.

— Как там обстоят дела с ЧАОЦЗИ, о чём я просил тебя навести справки?

— Как раз собирался вам доложить, — Гун Чжо протянул ему подробную ведомость финансового аудита и отчёт об операционной деятельности. — Ситуация крайне неутешительная, боюсь, до следующей весны они вряд ли дотянут.

Подтекст был очевиден: как бы он ни был занят и умотан, ему необходимо возвращаться домой.

С трудом приземлившись в аэропорту Бэйцин и получив известие, что Цзи Шэннин уже вернулась, он сначала с облегчением выдохнул.

А затем велел ехать прямиком домой.

Однако сейчас, сойдя с трапа самолёта, он даже не переоделся.

Заложив руки за спину и подавшись всем корпусом вперёд, заметив прибытие Ляо Чэнъяня, тот немедленно с угодливой улыбкой придвинулся ближе:

— Вы так устали в командировке, господин Ляо, не желаете ли чего-нибудь перекусить?

Ещё поднимаясь в лифте, Ляо Чэнъянь раздумывал, под каким предлогом позвать Цзи Шэннин поужинать вместе этим вечером, как вдруг двери лифта медленно раздвинулись, и перед ним предстало лицо с поистине чересчур сияющей улыбкой.

После долгого перелёта чувствовал он себя скверно. На борту самолёта Ляо Чэнъянь переоделся в простую, свободную хлопковую футболку и мягкие тёмно-синие брюки.

— Ничего страшного, у меня дома тоже можно принять душ, — выпалив это, Цзи Шэннин тут же подумала, что ведет себя просто бесстыдно. — Я приготовила мужскую пижаму, совершенно новую, господин Ляо может смело ею пользоваться.

Ляо Чэнъянь, просматривая документы в руке, откинулся назад и слегка прикрыл глаза. В наступившей тишине он спустя полминуты холодно произнёс:

— Раз так, то давайте ещё немного ускорим процесс — пусть они не дотянут даже до этой зимы.

Цзи Шэннин озаряла всё вокруг улыбкой, её глаза ярко смотрели на него.

Ляо Чэнъянь слегка нахмурился, пальцами потёр висок и глухо хмыкнул в знак ответа.

Закончив говорить, она нарочито захлопала ресницами.

Впрочем, входная дверь оставалась приоткрытой — пожалуй, это был шанс, предоставленный Цзи Шэннин на её собственный выбор.

— Слушаюсь.

Вот только строить из себя милашку у Цзи Шэннин получалось откровенно плохо. При её холодной от природы внешности она зачем-то пыталась скорчить странные гримасы, и любой сразу понял бы, что у неё на уме нечто недоброе.

Ляо Чэнъянь с бесстрастным выражением лица протянул одну руку, ущипнул Цзи Шэннин за щеку, разглаживая морщинки на её коже, и холодно бросил:

— Веди себя нормально.

Цзи Шэннин поджала губы, оглянулась на собственную квартиру, затем посмотрела на квартиру Ляо Чэнъяня, испытывая немалое разочарование.

Она только что, превозмогая боль в измученном теле, не только расставила по дому едва уловимые ароматические свечи, но и зажгла настоящие на столе, а постельное белье выбирала с особым тщанием. Пусть это выглядело несколько наигранно, атмосфера царила потрясающая — оставалось лишь гадать, клюнет ли на такое этот искушённый сильный мира сего.

Если Ляо Чэнъянь не пойдёт к ней, все её старания пойдут прахом.

Подумав об этом, Цзи Шэннин всё же закрыла перед Ляо Чэнъянем входную дверь, босиком вернулась домой, уселась на ковёр и включила старый черно-белый романтический фильм «Касабланка».

Когда Ляо Чэнъянь вошёл, Цзи Шэннин уже клевала носом: накопившаяся усталость давала о себе знать, и она держалась из последних сил лишь благодаря силе воли.

Раздался громкий женский голос: «Сеанс начался». Сонливость у Цзи Шэннин тут же немного рассеялась, и, обернувшись, она увидела неспешно входящего Ляо Чэнъяня.

Он выглядел непривычно мягко.

На нём был свободный серый шелковый пижамный костюм, волосы были влажными после душа и высушены примерно на семьдесят процентов, при этом несколько прядей мягко спадали на лоб, ещё сильнее подчеркивая глубину его глаз. Привычные дорогие часы на запястье отсутствовали — вместо них красовался тёмно-коричневый кожаный ремешок.

Не успела Цзи Шэннин подняться, как он первым опустился на ковёр рядом с ней.

Совершенно естественно протянув руку, он сжал её предплечье:

— Потемнела, похудела.

— Три дня болталась в море, неудивительно.

— С чего это тебе вздумалось отправиться на рыбалку?

Цзи Шэннин подняла взгляд и кивнула на блюда, стоявлавшиеся на столе:

— Хотела угостить тебя.

В глазах Ляо Чэнъяня на мгновение мелькнула усмешка с совершенно прозрачным подтекстом: прекрасно понимая, что она просто дурачится, он всё же решил подыграть ей.

С экрана телевизора Хамфри Богарт с безграничной нежностью смотрел на Ингрид Бергман, бережно поддерживая её лицо ладонями, словно собираясь страстно поцеловать.

По рукам Цзи Шэннин побежали мурашки.

Раньше их отношения развивались прямолинейно: всем заправлял Ляо Чэнъянь, ведя её сразу к делу.

Подобная искусственная атмосфера нарочитой двусмысленности возникала между ними впервые.

Пока в голове Цзи Шэннин роились самые разные мысли, знакомый запах накрыл её — Ляо Чэнъянь наклонился, и его губы накрыли её губы, не оставляя ни единого шанса на передышку.

С упорным привкусом ласки, его широкие ладони скользнули с её щек и шеи прямо на талию.

Кожа была нежнее топлёных сливок, а талия — такой, что можно обхватить одной рукой.

Цзи Шэннин потеряла голову от поцелуя, её тело разомлело, а мысли и взгляд затуманились и закружились.

Внезапно Ляо Чэнъянь прикусил её губу, и лишь тогда она слегка пришла в себя. От резкой боли она едва не вскрикнула, но он тут же заглушил этот звук новым поцелуем.

Терпеливый, нежный, но в то же время властный и непреклонный.

Цзи Шэннин впервые в жизни зарылась с головой в одеяло, залившись краской от макушки до пят.

Из-под него виднелись лишь огромные глаза, полные влаги, а от ушей до самых губ её лицо пылало алым. Пытаясь говорить холодно, она всё же не смогла скрыть девичьего кокетства:

— Рыбу со стола можешь забрать с собой, я спать.

Однако Ляо Чэнъянь полностью проигнорировал её попытку выдворить его и после душа устроился на изголовье кровати.

— Я не страдаю бессонницей на чужих местах, госпожа Цзи, у вас тут очень уютно.

— Ляо Чэнъянь, ну ты и наглец!

Видя насквозь наглую улыбку Ляо Чэнъяня, Цзи Шэннин просто завернулась в плед и отправилась в гостевую спальню — принять душ и переодеться.

Горячая вода струилась по голове, а она всё думала с некоторой долей недоумения: с каких это пор она стала такой застенчивой? Раньше она спокойно могла переодеваться и сушить волосы прямо при Ляо Чэнъяне, не испытывая ни маловременного смущения.

Когда Цзи Шэннин вышла из гостевой комнаты, Ляо Чэнъянь уже полностью одетый сидел на ковре в гостиной.

Раскинув длинные руки и ноги, он оперелся одним коленом о край журнального столика, а пальцами щелкал по пульту управления. На нем была та самая новая бирюзовая пижама, которую купила для него Цзи Шэннин.

Насколько она помнила, он редко носил столь мягкие цвета, предпочитая холодные серые оттенки. В сочетании с мягким шлейфом свежести после душа это придавало ему по-домашнему естественный вид.

Фильм подходил к концу.

Самолёт готовился к вылету, Рик и Ильза продолжали признаваться друг другу в любви.

Пытаясь убедить Ильзу уехать с мужем, Рик с улыбкой произнёс: «У нас всегда останется Париж. Мы потеряли его... потеряли, пока ты не приехала в Касабланку. Мы вернули его прошлой ночью».

Затем Ильза вместе с мужем поднялась на борт самолёта, навсегда расставшись с Риком после одной краткой ночи.

Услышав шаги вышедшей Цзи Шэннин, Ляо Чэнъянь не поднял головы, лишь небрежно бросил:

— Почему ты решила посмотреть этот фильм?

Цзи Шэннин тоже подошла, но садиться не стала. Прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, она досмотрела финальную сцену. Когда экран погас, она произнесла:

— Нажала на случайное воспроизведение. На этой кассете сплошная классика. В следующий раз, когда придешь, можем посмотреть «Мосты округа Мэдисон».

— Госпожа Цзи, судя по всему, большая любительница историй о мимолётных романах.

Яркое озарение юности, закончившееся вынужденным расставанием, или вспышка страсти, случайно забрезжившая в унылой рутине — всё это мимолетно, а за кратковременным блаженством неизбежно следует разлука.

— Наверное, — Цзи Шэннин вернулась к обеденному столу и достала из подогревателя все приготовленные блюда. — Разве господин Ляо не голоден? Физические нагрузки — это ведь так утомительно.

Ляо Чэнъянь с лёгкой обречённой улыбкой опустил взгляд, поднялся с места и сел напротив Цзи Шэннин.

Подцепив палочками кусочек рыбы на пару под масляным соусом, он отправил его в рот: рыба, пойманная в море буквально только что, таяла на языке.

— Сама приготовила?

— Угу, — кивнула Цзи Шэннин. — И поймала тоже я, правда, чистил кто-то другой. Боялась, если займусь этим сама, господин Ляо подавится рыбьей чешуей, и тогда мне не расплатиться.

— Госпожа Цзи явно не из тех, кто проявляет услужливость без причины. Столько хлопот: и рыбалка, и уютная атмосфера. Что на этот раз у тебя на уме?

Цзи Шэннин подняла глаза на Ляо Чэнъяня, прямо встретив его взгляд, и уголки её губ изогнулись в улыбке:

— Господин Ляо человек умный, наверняка понимает, зачем я всё это затеяла.

— Я уже говорил, масштабы ЧАОЦЗИ слишком велики, я здесь бессилен.

— Не то что в Бэйцин, боюсь, даже в масштабах всей страны отель «ЧАОЦЗИ» сможет выжить, только если за дело возьмется господин Ляо. Смею воспользоваться нашей крошечной связью и спросить: при каких условиях господин Ляо согласится помочь?

Улыбка в глазах Ляо Чэнъяня стала ещё более глубокой, но в ней читалось лишь игривое лукавство. Он снова отправил в рот кусочек рыбы, позволяя её вкусу полностью раскрыться.

— Госпожа Цзи, скажу вещь жестокую: я никогда не занимаюсь убыточными делами. Чтобы я спас этот «ЧАОЦЗИ», у него должно смениться название.

http://bllate.org/book/23281/2501228