Готовый перевод Kiss of Fireworks / Жаркий поцелуй фейерверков: Глава 4

Атмосфера мгновенно стала неловкой. Цзи Шэннин кашлянула и закрыла интерфейс «Вэйбо».

— Кхм, это просто способ современных девушек выражать симпатию.

Ляо Чэнъянь неопределённо кивнул.

— Ты почему не сосредоточен на совещании, а смотришь в мой телефон? Это личное!

Губы Цзи Шэннин слегка надулись, в глазах мелькнуло недовольство, но тон был скорее капризным.

В сочетании с её кокетливым чёрным платьем это создавало образ, разительно отличающийся от её обычной холодной отстранённости.

Взгляд Ляо Чэнъяня потемнел, кадык дёрнулся, он неприметно облизнул кончиком языка верхнюю губу.

Но ничего не сказал, лишь повернулся обратно и продолжил совещание.

В машине — не самое подходящее место.

Ляо Чэнъянь перевёл взгляд с экрана, проследил за взглядом Цзи Шэннин и всё понял.

Это был тот самый пиджак, который он накинул на неё ранее, теперь лежавший в корзине для белья совсем рядом с ней.

— Господину Ляо не нужно мне ничего объяснять. — Цзи Шэннин махнула рукой. Вторую половину фразы она не произнесла, но оба всё прекрасно понимали.

В её словах звучала насмешка, но говорила она спокойно и элегантно, без малейшего намёка на флирт, лишь слегка приподняв бровь.

Видимо, их отношения и так носили своеобразный оттенок, поэтому она не удержалась и добавила:

— Благодарю, господин Ляо. Но у вас, оказывается, есть такие пристрастия?

Собственные ароматы обычно создавались по спецзаказу брендов, в основном на основе трав и древесных нот. Такой приторный фруктовый запах ей почти не встречался.

Тем более, ей просто не понравился этот запах.

Прямо как кошка.

Подумав так, Цзи Шэннин неожиданно вспомнила забавные гифки, которые присылала ей Сунь Ижань.

Это была не та обстановка, в которой ему было комфортно.

Он не придал этому значения. Вспомнив кое-что, он обернулся и достал с заднего сиденья чёрную бархатную коробочку, протянул её со словами:

— Увидел на днях, решил, что тебе подойдёт.

Ляо Чэнъянь невольно подался вперёд, его дыхание коснулось щеки Цзи Шэннин, рука слегка обхватила её. Желание захлестнуло его, но он сдержался и хрипло спросил:

— Можно?

И надо же, оказалось на удивление кстати.

Ляо Чэнъянь облегчённо выдохнул.

Она чуть поморщила нос, но не из-за чужих женских духов, а потому что этот запах был действительно неприятным.

Высота около пяти сантиметров, простая лямка, элегантная винтажность.

Цзи Шэннин была разборчива.

На экране всё ещё продолжалось голосовое совещание, за окном дождь барабанил по стеклу, дворники ритмично скользили, смешиваясь с влажным запахом чёрного ночного воздуха, — всё это напоминало Ляо Чэнъяню о реальности.

Упаковка была простой — сдержанная роскошь, характерная для старых французских домов моды.

Очень чувствительная.

Она небрежно вытащила пиджак и бросила его на переднее сиденье:

— На мероприятии у Пань Куня, наверное, нацепляла чего-то.

Цзи Шэннин знала этот бренд — европейский королевский дом с многовековой историей. Не говоря уже о высокой цене и ограниченном выпуске, сама процедура заказа требовала лететь во Францию для снятия мерок, что было крайне хлопотно.

Цзи Шэннин небрежно примерила туфли.

Она не решалась снова заходить в свой «Вэйбо», поэтому переключилась на другое приложение и стала листать что-то безобидное.

Она даже порадовалась, что не выкурила ту сигарету.

Она машинально повернула голову.

Но глаза Цзи Шэннин были ясными и чистыми, на босых ногах — тёмно-зелёные туфли на каблуке, она повертела щиколоткой, словно погладив его прямо по сердцу.

Цзи Шэннин не стала жеманиться и приняла подарок.

Внезапно она уловила сладковатый аромат духов — лёгкий, будто случайно впитавшийся.

Движения Цзи Шэннин не были скрытными, лицо её тоже не выражало радости, ей не хватало только того, чтобы вытащить пиджак руками.

На самом деле она давно мечтала о таких туфлях. Она просила знакомых узнать, можно ли отправить слепок стопы, но старый мастер оказался непреклонен, так что пришлось оставить эту затею.

Ляо Чэнъянь усмехнулся и покачал головой.

Они же не пара, которая обязана отчитываться друг перед другом.

Скажи эти слова кто-то другой, Ляо Чэнъянь счёл бы их капризом или ревностью, но из уст Цзи Шэннин это звучало как констатация факта.

В студенческие годы она просила Шэнь Аньчжи достать ей пару таких туфель по знакомству, но после того, как они перестали общаться, а она вернулась на родину, у неё таких больше не было.

Она повернула голову и посмотрела на машину.

Она действительно не считала себя кем-то для него.

Она никогда не говорила Ляо Чэнъяню свой размер, и всё же он смог так точно купить туфли на заказ. Похоже, он измерил ноги не одной девушки.

Туфля на высоком каблуке скользнула по груди — это было высшее искушение.

Ей очень шло.

Под матовой шёлковой тканью оказались тёмно-зелёные туфли из бархата.

Цзи Шэннин смотрела на него.

Всё тот же холодный и отстранённый вид, но глаза покраснели, а в уголке глаза была маленькая ямочка, похожая на шрам из детства.

Его было трудно заметить, если не присматриваться.

Ляо Чэнъянь был красив не только из-за чётких, словно вырезанных черт лица, но и из-за утончённости, которую даёт жизнь в достатке с детства. Его взгляд был отстранённым, но глубоким.

И вот такой крошечный изъян, который можно было заметить, лишь приблизившись вплотную, заставил сердце Цзи Шэннин дрогнуть.

Пальцы сами потянулись к нему, и Ляо Чэнъянь воспринял это как знак согласия.

Его губы скользнули со щеки к её губам, он поцеловал её, пальцы прошлись по руке Цзи Шэннин, спускаясь к лодыжке.

Подушечки пальцев были слегка шероховатыми и скользили по нежной коже Цзи Шэннин.

Мгновенно всё залилось алым румянцем.

За окном хлестал дождь, колёса рассекали лужи, оставляя следы.

Цзи Шэннин привыкла к своей постели.

Хотя это был уже второй раз в доме Ляо Чэнъяня в Байцуйцзюне, ей всё равно было не по себе.

Когда всё было сделано, она, с трудом пересиливая дрожь в ногах, сходила в душ и, облокотившись о дверной косяк, лениво проговорила, суша волосы феном:

— Я всё же вернусь в город. Будь добр, господин Ляо, распорядись, чтобы кто-нибудь меня отвёз.

Вся её поза источала барскую манерность.

Цзи Шэннин была от природы бледной, а без макияжа выглядела ещё моложе. Тёплый свет ванной мягко ложился на её лицо, делая её похожей на персик, который так и хочется укусить.

Волосы влажными прядями спадали на плечи, одной рукой она перебирала их, покачиваясь из стороны в сторону, и время от времени с них срывались капли воды, стекая по коже.

На ней была ночная рубашка, которую подготовил для неё Ляо Чэнъянь.

Дворецкий приготовил с десяток разных вариантов — длинных и коротких, а она выбрала самую удобную, шёлковую, с открытой спиной.

Она вся была само искушение.

Возможно, из-за того, что их отношения были слишком «простыми», Цзи Шэннин чувствовала себя на удивление раскованно рядом с Ляо Чэнъянем.

Ляо Чэнъянь смотрел на неё некоторое время, взгляд его потемнел, но он не выдал своих эмоций. Он лишь лениво развалился на кровати и равнодушно ответил:

— Я тебя отвезу.

— Уже так поздно, достаточно будет помощника.

От старого дома на окраине до центра города было около получаса езды. Туда и обратно — если на следующий день у Ляо Чэнъяня были дела, ему, пожалуй, не пришлось бы и ложиться.

— Переживаешь за меня?

Цзи Шэннин бросила взгляд на мужчину, полулежавшего на кровати с обнажённым торсом, отвела глаза и кашлянула:

— Забудь, что я сказала.

Между ними слово «переживать» было слишком интимным.

Ляо Чэнъянь прямо поднялся, накинул рубашку, застегнул пару пуговиц и босиком в два шага оказался перед Цзи Шэннин. Он взял у неё фен.

Пальцы его с умеренной силой, с широкими подушечками, массировали кожу головы, и Цзи Шэннин с облегчением выдохнула.

Как любовник Ляо Чэнъянь был идеальным выбором.

Хорош в постели, не навязчив, нежен, богат и красив.

Конечно, нежность он проявлял только в определённых ситуациях.

Цзи Шэннин видела его жестоким и равнодушным, поэтому и не позволяла себе питать иллюзий по поводу этой нежности.

Она всегда помнила, как в шестнадцать лет, проходя мимо двери первого класса одиннадцатого «А» физико-математического профиля, увидела, как Ляо Чэнъянь, усмехнувшись, опустил глаза и презрительно бросил: «Ха, брак по расчёту? Смешно».

Тогда семьи Ляо и Цзи были на пике могущества, но он не удостоил её и взгляда.

Даже после их первой ночи, когда оба были пьяны и поддались порыву, и Цзи Шэннин предложила сделать вид, что ничего не было, Ляо Чэнъянь лишь приподнял бровь и спросил с полушутливой, полусерьёзной интонацией:

— Значит, вы, госпожа Цзи, остались довольны мной?

— Если вы, госпожа Цзи, мной довольны, я свободен.

Поэтому Цзи Шэннин определяла эти отношения очень просто и ясно.

Взрослые мужчина и женщина, каждый получает то, что ему нужно.

Дорога обратно в город была неблизкой.

В два часа ночи улицы были пустынны, лишь изредка проезжали редкие грузовики.

Ляо Чэнъянь вёл сам — быстро, но уверенно.

Надо сказать, это был первый раз, когда Цзи Шэннин ехала в машине, которую вёл Ляо Чэнъянь. Это немного отличалось от её ожиданий.

Сначала она думала, что он, как и Пань Кунь с остальными, будет гнать.

Ляо Чэнъянь переоделся в белую мягкую рубашку и чёрные шёлковые брюки. Волосы уже высохли под летним ночным ветром и мягко падали на лоб.

Его профиль всегда был красив — чёткая линия челюсти, глубокие глаза, прямой нос. В мерцающем свете луны и уличных фонарей он неожиданно напомнил ей, каким она видела его в шестнадцать лет.

Это не было каким-то особенным пересечением.

Так называемый высший круг Бэйцина был невелик, и методы воспитания детей были в основном одинаковыми: лучшие школы города до старших классов, затем учёба за границей, возвращение и принятие семейного бизнеса.

Поэтому все, чьи семьи были известны на протяжении двух поколений, практически всю жизнь учились вместе.

Ляо Чэнъянь был в центре внимания с самого поступления.

Происхождение семьи Ляо в сочетании с юношеской аристократичностью — одно лишь движение руки на баскетбольной площадке вызывало визги восторга у бесчисленных девушек.

Кто мог устоять перед таким юношей в период полового созревания?

Тогда Сунь Ижань, в порыве глупого восхищения, заметила, что если Ляо Чэнъянь хоть раз посмотрит на кого-то серьёзно, этот человек непременно безнадёжно влюбится.

К несчастью, Цзи Шэннин как раз удостоилась этого взгляда.

Она уже не помнила точно, где это было. Вероятно, во время какого-то школьного мероприятия, когда её, вынужденную вести церемонию, и его, выступающего с речью, поместили в одну комнату ожидания.

Тогда Цзи Шэннин только поступила в первый класс старшей школы, а Ляо Чэнъянь уже заканчивал выпускной класс и готовился к отъезду за границу.

Но Цзи Шэннин запомнила юношу — благородного, с изысканной небрежностью. Он полулежал на диване в комнате отдыха, в чёрном костюме, но с расстёгнутым воротом рубашки и ослабленным галстуком, болтал по телефону с друзьями о том, куда поехать играть в баскетбол после этого скучного мероприятия.

Сейчас она думала, что это, возможно, была просто случайность: их взгляды встретились, и это пробудило в ней первую влюблённость, отозвалось трепетом в сердце.

Целый год её дневники были заполнены им. Даже когда она позже услышала, как он пренебрежительно отозвался о ней, она не смогла подавить девичье чувство. Просто, когда пришло время ехать учиться за границу, она намеренно выбрала Европу, противоположную его направлению.

Так она оборвала ту наивную юношескую влюблённость.

А теперь они пришли к таким отношениям — и это было даже забавно.

Цзи Шэннин слишком много думала и начала клевать носом.

Она прислонилась головой к окну, находясь в полудрёме.

Смутно она услышала, как Ляо Чэнъянь что-то сказал, но не разобрала, слишком расплывчато.

Чётче всего прозвучали слова «бессовестная».

Впрочем, Цзи Шэннин не придала этому значения. Эти слова точно были не о ней.

Наверное, он кому-то звонил и так подшучивал.

http://bllate.org/book/23281/2501212