Готовый перевод Song of the Dream Sea: Saint Seiya & Greek Mythology / Песнь Морских Грёз: Святые Воины и Боги Олимпа: Глава 12

Сны! Мне уже очень и очень давно ничего не снилось. Я думал, что мне приснится Гипнос или какие-нибудь счастливые моменты из прошлого, но никак не ожидал увидеть лицо Офиона. Он сидел вполоборота на траве неподалеку, с редким для него мягким выражением на лице — вот это по-настоящему пугало! Такой разительный контраст напоминал картину, будто маньяк-психопат вдруг ласково принялся мыть тебе ноги.

— Ты будешь так всегда со мной рядом?

Мягкий женский голос заставил меня обратить внимание на светловолосую девушку. Её ослепительные золотистые волосы казались похожими на солнце, а сама она в оранжевом длинном платье покоилась головой на коленях Офиона.

Просто вырви мне глаза! Что здесь происходит? Разве это не романтическая драма? Погодите-ка! Эта девица случайно не…

— Конечно, я буду вечно любить тебя, моя Эвринома.

Слышать столь балующие слова было странно — я никак не мог сопоставить этого Офиона с тем, что постоянно надо мной насмехался. Стоило мне только вспомнить, что Эвринома когда-то вот так же миловалась с Офионом, как меня непреодолимо начинало тошнить. Этот дармосвет я переваривать не намерен!

Зачем мне всё это показывают? Я безумно колотил себя по щекам, надеясь наконец проснуться. Да уж, мне ни капли не хотелось узнавать о подобном прошлом Эвриномы — сейчас меня волновало лишь то, куда подевались её силы.

Картинка начала рассыпаться, собираясь заново в совершенно иную сцену.

— Пегас? Я погладил послушного белого коня, стоящего передо мной; его крылья уже служили лучшим доказательством его необыкновенной природы. — И впрямь прекрасный конь! Жаль только, Беллерофонт совсем не умел его ценить.

— И то верно. Когда-то я и сама верила, что он достойный герой, — тихо произнесла стоявшая рядом Афина, и в её голосе явственно слышалось сожаление. После гибели прежнего хозяина, Беллерофонта, конь снова вернулся к Афине, и было заметно, что она по-прежнему очень привязана к Пегасу.

— Раз так, почему бы не превратить его в созвездие на небе? Владыка небес Уран уже навечно застыл на самом краю Космоса и больше никогда не сможет сдвинуться с места, так что небо, пожалуй, самое свободное место, где ни один бог не властен над небесными созвездиями. Как морской бог, я тоже готов сделать так, чтобы океан даровал ему ночной приют, позволив остаться воплощением вечности и свободы. Это была наша первая встреча с Пегасом, но этот конь мне страшно понравился — наверное, потому что я всегда питала слабость к крылатым коням, и теперь, увидев его вживую, я пришла в полный восторг. Ему не нужен никакой наездник, он должен быть по-настоящему свободным. — Как тебе созвездие Пегаса? — спросил я.

Смена сновидения напомнила мне о том давнем разговоре с Афиной насчет созвездия Пегаса. Неужели ещё в мифическую эпоху было предначертано, что Пегас обретет свободу, вырвавшись за пределы воли богов? Это предопределило его исключительную судьбу.

— Фух… фух… — Видеть серый потолок оказалось удивительно радостно. Когда я проснулся, только забрезжил рассвет — солнечный свет словно бы вытягивали наружу тонкими нитями, и утро в Святилище было окутано абсолютной тишиной.

Дом Овна хоть и выглядел староватым, но пространства хватало с избыком, так что нам нескольким было где с комфортом разместиться. Впрочем, стоило признать: спать на этой каменной плитоте и впрямь невероятно неудобно.

До сих пор я понятия не имел, сработает ли мой план следовать за сюжетной линией. Я раздраженно трепал волосы: неужели и впрямь нормально вот так слепо возлагать все надежды на так называемого главного героя? Если вдруг…

— Иссетик, ты проснулся? — раздался за дверью голос Сиона. Ладно, хватит валяться, раз уж всё равно встал.

— Что-то нужно?

Я сразу вышел к входу в Дом Овна, одновременно вдыхая утреннюю свежесть и разминая затекшие суставы — если не подвигаться, я, пожалуй, просто заржавею.

— Учитель хочет тебя видеть, — сказал Сион.

Его учитель? Неужели Бейли? Брат-близнец Папы Сейджа. Чему быть, того не миновать. Если это поможет рассеять их сомнения, мне совершенно не сложно с ним встретиться. Все последние дни я только и делал, что нянчился с Альбафикой да поддерживал барьер, не отвлекаясь ни на что другое. То, что они не воспользовались случаем заподозрить меня и напасть исподтишка, уже вызывало трогательное умиление — в конце концов, прямых доказательств того, что Альбафика мой племянник, у меня не было, и они вполне могли считать меня шпионом из Царства Морей, который под прикрытием неледого родства пробрался в Святилище, чтобы покончить с Афиной.

— Я в курсе, сейчас подойду.

Я потянулся во весь рост и направился к Зале Папы. Ранним утром в Святилище, судя по всему, все вставали спозаранку — человеку вроде меня, привыкшему считать долгий сон своим главным хобби, было даже немного неловко.

Реальная жизнь всегда оказывается куда тяжелее любых фантазий.

Разве можно вызывать меня в такую рань? Неужели что-то срочное? Пройдя всего пару шагов и глянув на эти бесконечные пролеты ступеней, я решительно выбрал телепортацию.

Как и ожидалось, в Зале Папы находился не только Бейли, но и Папа Сейдж.

— Спрашивайте о чём угодно! Пока я знаю ответ и это поможет рассеять ваши сомнения, я с радостью отвечу.

В просторном зале нас было всего трое, и атмосфера царила на редкость напряженная.

— Зачем помогать Святилищу? И ещё: какова истина о Священной войне? — помолчав добрую половину дня, первым заговорил Бейли. — Вернувшись, я перерыл кое-какие древние манускрипты и действительно нашел там кое-какие урывки сведений о тебе, но установить твою связь с богиней Афиной и со Святилищем так и не смог.

И правда, все те сказки о том, как кто-то случайно проваливается в другой мир, притворяется кем-то, лупит боссов на стороне главных героев, а потом благодаря знанию сюжета предсказывает все ходы и сразу же заслуживает безусловное доверие со стороны протагонистов — чёрт побери, полнейший бред! Уровень бдительности Святилища по отношению ко мне превосходил любые ожидания. Я до сих пор ходил под подозрением лишь из-за своего титула морского бога. Разумеется, я даже не рассчитывал толковать им о богине творения Эвриноме: её имя едва ли знали даже сами небожители, что уж говорить о нынешних смертных. Меня терзали страшные сомнения: сможет ли такой человек, как я, у которого нет главного козыря протагонистов — бесконечного красноречия, заставить их поверить хоть какому-то слову о любви и справедливости? Даже если Саша захочет мне поверить, но остальные продолжат подозревать меня, Офион с легкостью воспользуется моментом. Если они сочтут меня врагом, последствия окажутся поистине невообразимыми.

— Скажем так!

Пожалуй, стоило выложить всё в деталях — довод о кровном родстве оказался совершенно неубедительным, а сейчас главным приоритетом было оправдать себя.

— Понятия не имею, что там пишут люди и манускрипты. Будучи Четырехликим Морским Богом, я и известный вам Владыка Морей Посейдон представляем две совершенно разные силы в Царстве Морей, так что прошу не валить нас в одну кучу. Я заключил союз со Святилищем еще в мифическую эпоху, и в том, что Царство Морей выступило против Святилища, виноват исключительно Посейдон, я тут ни при чем. Часть его воинов-мореходов вообще была сманена от меня обманом.

Я сдерживал раздражение, стараясь объясняться как можно четче — необходимо было немедленно откреститься от Посейдона.

— Такова моя истинная личина. Что же касается правды о Священной войне… истинным врагом Святилища во все времена вовсе не был Аид. Знаю, в это трудно поверить с первого раза, но в этом мире всегда существовала куда более страшная сила. Свет неизменно порождает тень, и Офион — это божество, олицетворяющее тьму этого мира. Он вечно жаждет вырваться из оков Тартара, а потому непрерывно поглощает силу смерти. На исходе мифической эпохи, перед самой первой Священной войной, он завладел телом Аида, и мне пришлось погрузиться в долгое и глубокое изнурение, лишь бы запечатать его мощь. С тех пор он правил Подземным Миром под маской Аида, сделав своим врагом Святилище. Афина же по моей воле принялась перерождаться, вновь и вновь вступая в битву с Подземным Миром ради спасения этого мира.

По-моему, я изъяснился достаточно благородно! Простите уж за скудный словарный запас, но я искренне надеялся, что они меня поняли.

— Ты, как бывший Золотой Святой Рака, должен понимать это лучше всех! Ты ведь наверняка бывал в Подземном Мире и видел, что души усопших не только лишены посмертного покоя, но и продолжают страдать в муках. Подумай сам: если бы Аид и впрямь был таким, если бы он наслаждался истязанием душ и алкал захватить земную твердь, стали бы другие боги терпеть подобного тирана? Он поступает так лишь потому, что почти все божества погружены в дрему, а смерть, боль и ненависть приносят ему силу. Именно поэтому во время каждого пробуждения, происходящего раз в 243 года, он стремится учинить как можно больше смертей. Целью Священной войны никогда не было уничтожение Аида — она затевалась лишь ради того, чтобы свести к минимуму жертвы в период бодрствования Офиона.

Я неотрывно следил за их лицами: сперва строгими, а затем всё более помрачневшими. Ради бога, я выложил всё как на духу, и если после этого они откажутся мне верить, поделать я уже ничего не смогу — как бы красноречив я ни был, выдумывать дальше было нечего. И правда, без пробуждения Аидиной воли всё это выглядело неразрешимой загадкой, отчего мне становилось лишь тоскливее.

— То, что ты говоришь… правда? Выходит, все прежние Священные войны были ошибкой? Нашей целью всё это время было не то? — вымолвил Сейдж, в упор глядя на меня.

Пусть внешне я сохранял невозмутимость, внутри меня бушевала настоящая буря.

— Я не стану отрицать ваши усилия, в конце концов, за кулисами всегда пакостил Офион. Поэтому… прошу вас, умоляю, поверьте мне! Я всегда был другом Святилища — и в прошлом, и в настоящем, и в грядущем!

Не хватало только рухнуть на колени и начать вымаливать доверие, но на такое унижение я пойти не мог.

Переглядываясь добрую минуту, они, похоже, так и не пришли к какому-то окончательному выводу, и я решил, что лучше пока удалиться.

— Думаю, вы способны взвесить все за и против. Надеюсь получить от вас ответ как можно скорее, а пока позвольте откланяться.

Я развернулся и ушел, чувствуя, что прямо сейчас добиться от них четкого решения не удастся.

Мне и в голову не приходило, что дело обернется так. Никогда бы не подумал, что Святилище станет в чем-то меня подозревать — видимо, я и вправду оказался слишком наивен. Ощущение того, что тебе не доверяют, отвратительно. Я шагал по Святилищу, внешне ничуть не изменившемуся с прежних времен, но каждый шаг отзывался здесь чужеродной пустотой.

В эту эпоху я был всего лишь пришельцем.

— Полагаю, мы можем ему довериться, — негромко произнес Сейдж после долгого молчания.

— Ты веришь его словам? — переспросил Бейли.

Слова, прозвучавшие только что, полностью перевернули их привычное представление о Священной войне. Получалось, что все эти многочисленные битвы велись в полном неведении, что они раз за разом терпели поражение — в это было трудно поверить.

— Нет, точнее говоря, сказанное им невозможно ни проверить, ни подтвердить прямо сейчас — нет никаких способов доказать эту самую истину. Но в его словах есть смысл, и в Священной войне действительно хватает сомнительных деталей, заслуживающих куда более пристального внимания, — покачал головой Сейдж, не склонный слепо верить каждому слову Иссетика. — Я готов поверить ему лишь потому, что отыскал записи Первосвященника.

— Первосвященника, первого Золотого Святого Рака Скатона? — задумавшись, уточнил Бейли.

— Именно. Слишком много времени минуло, многое теперь затянуто пеленой забвения, но на самой последней странице он оставил примечание: «Я и помыслить не мог, что всё изменится столь стремительно. Всего за один день мой друг Иссетик покинул нас, Подземный Мир объявил войну Святилищу, а боги уснули», — пересказал Сейдж. — Думаю, даже если мы не желаем верить ему самому, нам следует довериться суждению Первосвященника и богини Афины.

Я неспешно брел из Залы Папы обратно к Дому Овна. Эх, воистину времена изменились. По пути я миновал несколько храмов, но вокруг не было ни души… Пожалуй, к лучшему — встреча с другими Золотыми Святыми сейчас ни к чему, особенно если они продолжают считать меня врагом. Мне вовсе не улыбалось запечатлеться в памяти будущих товарищей в роли злодея.

Хотя… что это там? Сам не знаю, к какому именно храму меня вывело — из эмблем двенадцати знаков Зодиака я с трудом узнавал разве что Водолея, да и то наугад, — но издалека я заметил фигуру человека, прислонившегося к колонне. К сожалению, на мне не было шляпы, иначе я бы непременно опустил голову и прошагал мимо как можно быстрее.

— Эй! Ты ведь тот самый морской бог, верно?

Он обратился ко мне. Судя по Святым Доспехам, это был Рак — как его там звали, Манигольд? Я попытался порыться в памяти; в конце концов, из-за нехватки времени расспросить Чжоу Яня обо всех деталях было невозможно, и я знал лишь примерный ход будущих событий.

— …

Отвечать ему не хотелось. Судя по тону, богов этот парень терпеть не мог, и я решил сделать вид, что меня это не касается, попытавшись молча проскользнуть мимо.

— Только и слышно было, что в Святилище объявился странный морской бог! Похоже, это ты и есть. Вы, божества, вечно строите из себя невесть что, тошно смотреть, — он неожиданно перегородил мне дорогу. — А ну давай сразимся, морской бог!

Я… ну конечно, я не собирался с ним драться. Судя по всему, характер у этого Рака был еще тот — по крайней мере, встретить столь развязного и бесшабашного человека среди Золотых Святых удавалось нечасто. Остальные-то казались вполне нормальными людьми, по крайней мере, серьезными и ответственными.

— Я не стану с тобой драться. К тому же, разве Афина не богиня? Что же ты броходишь мимо неё и не вызываешь её на бой?

Простите уж мне эту попытку прикрыть Афиной собственную спину, всё равно она сейчас не узнала бы. Заметив, что он на мгновение опешил, я стремглав рванул вперед — кто знает, в какие неприятности можно вляпаться, помедли я хоть пару секунд, и телепортировался прочь.

— Эй, ты чего… — сообразил Манигольд, но перед ним уже никого не было.

Ну и хлопотный малый. И почему они оба Раки, а со Скайтоном характеры различаются как небо и земля? Мысленно вздохнув, я подумал, что, пожалуй, так даже лучше. Несмотря на собственную божественную природу, я искренне желал, чтобы у людей были собственные мысли — в конце концов, в богах и правда нет ничего такого, за что стоило бы их боготворить. Раз уж у него такой нрав, пожалуй, это даже к лучшему.

— Брат… его Космос исчез…

Едва я успел вернуться в Дом Овна, как Персефона вихрем подбежала ко мне, вцепясь в рукав и начиная причитать: кто? Кто умер? Неужели…

— Святой Девы… он мертв, я чувствую это!

Персефона вцепилась в мою руку с такой силой, что мне стало не по себе. Этого я точно не ожидал — сперва мне подумалось, что беда приключилась с Альбафикой. Я помнил, что само происхождение созвездия Девы было связано с тем, как Персефона вглядывалась вдаль из глубин Подземного Мира, так что неудивительно, что она способна улавливать Космос Девы.

— Каждый раз… в каждой Священной войне все вот так гибнут один за другим. Неужели и в этот раз будет то же самое? Скажи мне, брат, неужели даже теперь, когда ты вернулся, всё должно повториться сначала?

Глядя на то, как у нее на глазах наворачиваются слезы, я физически не мог произнести хоть что-то утешительное. Ложь… пусть даже это ложь, но произносить горькую правду мне не хотелось.

— Нет. Ни за что. Поверь мне.

Я знал, что лгу. Война, которую она знала, была куда более суровой, чем всё то, что представлял себе я, и познавшая столько Священных войн девушка прекрасно осознавала всю боль и жестокость этого мира.

Все мы лишь обманывали самих себя. Я начал сомневаться: стоило ли вообще принимать решение идти этим путем, если… неужели я действительно смогу спокойно смотреть на то, как они погибают?

Стоит ли рисковать? Или лучше двигаться дальше самым безопасным путем? Вряд ли на свете нашлся бы кто-то более разрываемый сомнениями, чем я — порой мне казалось, что я готов прибить самого себя за собственную нерешительность.

http://bllate.org/book/23270/2499586